Глава 18

С того дня, как я убежала из дома Вольцева, прошла целая неделя.

Неделя вдали от босса, который теперь снится мне каждую ночь. Снится и жадно целует, словно наяву.

Один единственный раз за эти дни я позвонила Ярославу Олеговичу и сообщила о том, что на работу не выйду. Больше на его звонки я не отвечала, хотя Вольцев исправно продолжает названивать мне каждый день.

Руслану я сказала, что спор наш окончен, я не буду больше играть в эти игры. Каково же было моё удивление, когда брат сообщил о том, что купил себе новую машину, а старую собирается переоформить на меня. И спор тут совершенно ни при чём.

Я всегда знала, что Руслан меня очень любит, но всё же обижалась, когда брат подтрунивал надо мной и называл малявкой, а теперь… Теперь мне стыдно за то, что не видела очевидного: Рус просто волнуется обо мне, вот и вся математика.

Ну, а что касается Вольцева, у него я больше не работаю, поэтому имею полное право внести бывшего босса в чёрный список.

Имею право, но рука не поднимается, поэтому я продолжаю находить пропущенные звонки и сообщения в своём телефоне из раза в раз.

Зато у моего увольнения есть один неоспоримый плюс: теперь я не опаздываю на пары, ночью высыпаюсь и даже успеваю общаться с одногруппниками. А ещё помогаю старосте в подготовке к осеннему мероприятию, в общем, живу полной жизнью.

Правда, по вечерам мне теперь очень одиноко, даже в те моменты, когда я не одна и в компании друзей, сердце всё равно рвётся в тот дом, где живут два несносных парня. Глупо, но я скучаю по Вольцевым.

– Уль, а подай мне коробку с кнопками и плакат придержи, – произносит староста, вырывая меня из размышлений.

Опять я в воспоминаниях улетела неизвестно куда. Хотя… Очень даже известно и понятно куда и к кому.

– Да, конечно, – мгновенно реагирую на просьбу одногруппницы и спешу выполнить нехитрые действия.

Пока Надя цепляет плакат кнопками к стенду, я рассматриваю фотографии на соседней стенке.

Дверь в зал неожиданно открывается, слышатся тяжёлые шаги, и меня прям распирает от любопытства, но обернуться я не могу, иначе уроню плакат.

– Селиванова… – тянет уже знакомый голос.

Психолог, чтоб ему пусто было.

Я всю неделю старательно избегаю встреч с Валентином Александровичем, однако препод всё никак не угомонится. И зачёт уже вроде прошёл, который, я кстати, сдала.

А как иначе? Помимо психолога ведь присутствовал ещё один преподаватель, и у Валентина не было возможности сделать мне подлянку. А он хотел, я в этом уверена, к тому же, услышала от одногруппниц, что этот молодой мужчина не одной мне такие предложения делал – дополнительно позаниматься его предметом.

Вот только те, кто согласился, говорят, что в подготовке к зачёту нет ни одной темы по психологии. Скорее, одна сплошная анатомия, причём, мужская.

Поэтому я, поверив слухам, рисковать не хочу, и стараюсь с настырным преподом не пересекаться.

– Ульяна, – тяжёлая горячая рука опускается на моё плечо и крепко сжимает, запустив по телу волну дрожи. Не удовольствия – отвращения.

Я дёргаюсь, едва не подпрыгивая на месте, рука соскальзывает и именно в этот момент Надя протыкает нижний край плаката кнопкой, только острый кончик вместо бумаги впивается в мою руку.

– Ай! – отпрыгиваю, взвизгнув от неожиданной, хоть и несильной боли.

Злосчастная кнопка катится на пол, а на коже выступает капелька крови.

– Ульяна, ты поранилась? – препод тут же перехватывает мою кисть и принимается разглядывать маленькую ранку.

И как-то резко он перешёл на «ты»…

– Всё в порядке… – пытаюсь вырвать руку из захвата мужчины.

– У меня в кабинете есть перекись и ватные диски, пойдём, я помогу тебе обработать рану, – предлагает Валентин Александрович.

Хотя, на предложение это мало похоже, тут скорее приказ, потому что не успеваю опомниться, как оказываюсь за дверями актового зала.

– Отпустите! – фыркаю, дёргая рукой. – Я сама справлюсь, без вас, – делаю несколько шагов в сторону, чтобы расстояние между мной и преподом было как можно больше.

– Я не понял, – цедит с недовольством, – ты мне ещё, кстати, не объяснила, почему так и не посетила ни единого занятия по психологии, – бросается претензией, но меня этим не напугаешь.

– Зачёт уже прошёл, я всё сдала, спасибо, но помощь мне больше не нужна, – складываю руки на груди, пытаясь этим жестом защититься от пристального, пожирающего взгляда мужчины.

– Уверена? – делает шаг в мою сторону, наступая.

Перед глазами возникает картина, как Вольцев перед моим побегом точно так же наступал, но я не испытывала тогда отвращения, а вот сейчас…

Мне неприятен препод и его настойчивость раздражает. Хочется, чтобы психолог просто оставил меня в покое.

Чтобы все оставили меня в покое!

– Впереди ещё экзамен, – голос мужчины вибрирует, а меня окатывает волной паники. Особенно, когда преподаватель пытается коснуться рукой моего лица.

Отшатываюсь, но путь назад отрезан, и я упираюсь спиной в стену.

– Так что скажешь, будешь оставаться после пар? В моём кабинете есть очень удобный диван. Для занятий по психологии, разумеется, – пошло подмигивает Валентин.

Он что же, теперь до самого выпуска будет ходить и делать грязные намёки?

Честно? Хочется пожаловаться на этого ловеласа руководству университета, только вряд ли будет толк. Однако и спать с преподавателем ради оценки – полный зашквар.

На моё счастье, дверь актового зала открывается и показывается светловолосая шевелюра старосты.

– Уль, тебе звонят, – ошарашено произносит девушка, переводя взгляд с меня на препода и обратно.

– Да-да, уже бегу, – срываюсь с места, обходя психолога стороной за несколько метров.

Влетаю в зал и плотно закрываю за собой дверь, будто это моя личная крепость, которая сможет защитить меня от голодного дракона.

– Уль, – моей руки касаются прохладные пальцы Нади, – ты меня прости…

– За что? – непонимающе смотрю на девушку.

– Твой телефон, он… всё звонил и звонил, а я… Хотела сбросить вызов, но случайно ответила, и…

– Надь, да что случилось? – выпаливаю раздражённо.

Нервы и так на пределе, а тут ещё и староста мою выдержку на прочность проверить решила.

– Звонил какой-то Ярослав, – Надя поднимает на меня виноватый взгляд, – и он просил тебе передать, что Максим… – девушка снова запинается, а ко мне на смену раздражению приходит паника.

Холодная, липкая, она впивается ледяными пальцами в глотку и душит, не давая сделать вдох.

– Что с Максимом? – хриплю не своим голосом.

– Пропал, – выдыхает девушка, с опаской вглядываясь в моё растерянное лицо.