Глава 20

Яр

– Что ты здесь делаешь, Алина? – подобно раскату грома мой голос будоражит пространство вокруг.

Максим в моих руках сжимается, Ульяна вздрагивает и обнимает себя за плечи, и только та, которой адресован мой вопрос, ведёт себя так, будто не при делах.

Повисает долгая и томительная пауза. Никто не спешит разрушить эту гнетущую тишину, и только шум улицы немного разбавляет атмосферу.

– Я повторяю: что ты здесь делаешь? – чеканю строго, немного повышая голос. Стараюсь держать себя в руках и не устраивать сцен при сыне и Ульяне.

Не к месту вспоминаю, как Селиванова укоряла меня за то, что я не слежу за своими словами в присутствии ребёнка. Теперь слежу. Выдрессировала.

Да и при девушке устраивать разборки с бывшей ни к чему. Нельзя, чтобы Ульяны вся эта грязь коснулась хотя бы косвенно, она не заслуживает такого отношения. Чистая, наивная, такая юная…

Слегка трясу головой, когда понимаю, что пытаюсь добиться ответа от Алины, но смотрю при этом на Улю. Как же я соскучился по ней за эту невероятно длинную неделю. По звонкому смеху, озорным смешинкам в глазах, доброй милой улыбке.

Но сейчас не время думать об этом, куда важнее разобраться с бывшей, а заодно узнать, как ей удалось выкрасть Макса.

– Чего ты молчишь? – рявкаю на Алину. – Ты знаешь, что похищение человека – это статья, нет? Не подумала об этом? Хотя, куда тебе с твоими куриными мозгами.

– Тааак! – в разговор встревает Ульяна, – А давайте-ка мы с Максиком пройдём в дом, да, мой хороший? – девушка выразительно смотрит на меня, и я послушно опускаю сына на ноги.

Максим берёт бывшую няню за руку и скрывается с ней за воротами.

Понимаю, что «мой хороший» было адресовано Максу, но млею, будто это меня Ульяна так назвала.

Провожаю глазами парочку, попутно успевая обласкать взглядом изящную фигурку девушки. Но стоит Ульяне с Максом исчезнуть за воротами, и ко мне возвращается былое настроение.

– Я слушаю! – рычу на бывшую, не сдерживаясь в этот раз.

– Яр! – выдыхает стерва возмущённо.

Да неужели, я думал, за эти годы она лишилась дара речи.

– Максим и мой сын тоже… – тянет недовольно. – А мы что, так и будем на улице разговаривать?

– Да, в дом свой я тебя не пущу.

– Ладно, не очень и хотелось, – фыркает бывшая.

– Я в последний раз спрашиваю: как мой сын оказался у тебя? – делаю шаг в сторону Алины, хотя приближаться к ней – последнее, чего я сейчас хочу.

– Тоже мне проблема, да у вас же тут все продаются, – растягивает пухлые губы в неестественной, напоминающей оскал, улыбке. – И училка Максима не исключение.

До зубного скрежета раздражает это её «у вас». Можно подумать, за несколько лет, что Алина жила за границей, бывшая успела стать иностранкой. Да если бы и стала, нашла, чем гордиться.

Только, что она сказала?..

– В смысле? Ты ей заплатила? – меня едва не трясёт от гнева, когда бывшая кивает в ответ.

Сжимаю телефон в руках, делая себе мысленно зарубку: как только закончу этот разговор, тут же подниму все связи, чтобы уже сегодня эта нерадивая продажная училка лишилась работы.

– Ты Максиму – никто! – практически тычу пальцем в напуганное лицо Алины. – Ты не мать, ты отказалась от ребёнка. Всё! Вопрос исчерпан, – пытаюсь отмахнуться от бывшей, потому что в следующий момент к моему дому подъезжает полиция.

Я не знаю, как Алине это удаётся, но женщина убеждает следователя, что ничего дурного не сделал и не собиралась. Она – мать, и хочет видеться со своим ребёнком.

Готов придушить наглую обманщицу от негодования, но перед тем, как патрульной машине предстоит уехать, из ворот моего дома появляется Максим. Он кидается к матери и просит её не уезжать, а у меня от развернувшейся картины сердце рвётся на части.

Как так?

Я с рождения воспитывал Макса один, потому что эта курица сбежала буквально через месяц после родов. Она надеялась, что мой отец будет нам помогать финансово, да предок и не был против, но у меня был свой взгляд на ситуацию. Я хотел всего добиться сам, но Алина моих взглядов не разделяла.

Расписаться мы так и не успели, зато бывшая оформила официальный отказ от ребёнка, поэтому сейчас не имеет права требовать от меня чего-либо.

К тому же, я разрешал общаться сыну с горе-мамашкой, по видеосвязи, разумеется. А теперь вот пожинаю плоды собственной добросердечности (читай: глупости).

Не удивительно, что Максим послушно сел в машину к матери.

– Я хочу восстановить права на сына, – заявляет неожиданно Алина, а у меня челюсть на пол падает.

– С хрена ли? – бросаю, не задумываясь о том, что нужно фильтровать свою речь.

Бросаю короткий взгляд на Макса и прикусываю язык.

– Мама, а Ульяна там чай приготовила, пойдём? – сын приглашает эту гадину в мой, мать его, дом.

– Ульяна кто? – Алина наигранно улыбается и смотрит на Макса. – Няня, надеюсь, – теперь её фраза обращена ко мне.

Совсем уже? Думает, отчитываться перед ней буду?

– Тебя не касается, – цежу злобно, но сын начинает рассказывать о том, что это его няня, и она очень хорошая, и прочее, и прочее…

Кажется, в разговоре упоминает, якобы мне девушка нравится, хотя вслух я этого ещё не озвучивал.

Мне приходится смириться с тем, что бывшая зайдёт под крышу моего дома. Но только сегодня.

Больше я этого не допущу, сделаю всё возможное, чтобы Алина не приближалась к сыну ни на шаг.

Вот только как, если малец доверчиво льнёт к этой змее, а на меня почему-то смотрит волчонком?