22

22

Словно в какой-то прострации я ехала домой, тупо пялясь в окно такси и не замечая проносящиеся мимо дома, автомобили, людей. Мне казалось, внутри все скрутилось в тугой жгут, всколыхнулось жгучей обидой непонятно на что и кого.

Кирилл здесь. Неужели он вернулся из-за меня? Поверить в такое было сложно. Просто, наверное, устал за такой период времени куковать в лесу, вот и решил выйти в цивилизацию, а то, что я теперь работаю в организации оборотней, просто совпало.

В машине пахло лимонным освежителем, и я под конец поездки чувствовала, что, если не выйду в ближайшее время, меня стошнит прямо на водителя, который сидел передо мной. Его лысый складчатый затылок спасал меня от конфуза. Я смотрела на эти складки и дышала ровно, стараясь ни о чем не думать. Я. Доеду. Домой.

Вот поэтому не люблю ни такси, ни общественный транспорт. Очень резкие запахи мгновенно вызывают приступы тошноты и головной боли. Сейчас пока обошлось без последней, но еще немного, и виски начнет давить сначала обручем, а потом взрывоподобным приступом мигрени. Как же не вовремя!

Буквально вывалившись из машины, едва она остановилась во дворе у моего дома, я присела на лавочку, на удивление свободную в это время, и постаралась продышаться, выгоняя вонь из организма. Никогда не понимала людей, которые имеют склонность к резким ароматам, будь то освежитель для машины или духи. Некоторые так обливаются ими, что даже идти позади затруднительно, не говоря уже о нахождении рядом. Вот от Максима всегда приятно пахнет, ненавязчиво, да и сам он словно окружил меня заботой и ароматом спокойствия.

В тот самый первый его визит ко мне в гости мы просто смотрели фильм, сидя на диване и установив ноутбук напротив на журнальном столике, грызли чипсы, что в диком количестве закупил Акелов, смеялись, шутили, и даже напряжения никакого не витало. Я думала, что парень будет приставать ко мне, но он, наоборот, отшутился, заявив, что опасается моих наглых домогательств и потому отсядет подальше, на пионерское расстояние. Так мы и смотрели какую-то современную комедию, сидя на разных краях старенького дивана и хохоча словно безумцы.

Ушел Макс часа в два ночи, а я еще долго лежала тогда в кровати, мучаясь от бессонницы и размышляя, можно ли тетке тридцати лет встречаться с парнем настолько младше нее. Так и не пришла ни к какому выводу, и на следующий день продолжила размышления. Вроде бы, с одной стороны, я за него замуж не собираюсь, а здоровый секс никому еще не мешал, а с другой стороны, вдруг я увязну, как муха в сиропе, в этих отношениях? И самое главное, самому-то Максу это зачем? На старушек потянуло?

Стоя перед зеркалом голой, долго разглядывала себя. Фигура как фигура, не модель точно. Ну да, стройная, но не более того. Ребра торчат, талия не как у Гурченко в лучшие годы, бедра могли бы быть попышнее, как и грудь, а ягодицы мои хотели быть круглыми только в результате спортивных мытарств и никак иначе. Короче, обычная тетка средней комплекции, в одежде очень даже ничего, а без на любителя. Для таких, как я, даже есть какое-то определение, забыла, какое, но меткое.

И вот сейчас, вернувшись с работы в полной прострации, я тупо стащила в прихожей пальто, разбросала туфли, сумку вообще кинула куда-то в угол, упала на диван и смотрела на покрытый трещинами потолок, унимая разыгравшееся сердце.

Пальцы мои скользнули по поверхности покрывала, нащупали телефон, а затем я набрала номер подруги.

— Алоэ! — отозвалась та, явно что-то жуя.

— Вик, ты пустишь бедную овечку к себе на постой? — начала я ни с того, ни с сего, всхлипнув.

— Что такоэ? — хлюпая то ли чаем, то ли чем-то еще, спросила подруга.

— Потолок в трещинах, диван продавленный, жопа плоская и Кирилл вернулся, — пожаловалась я невпопад, чувствуя себя самой несчастной в мире.

— И Дима мудак, ты не забыла? — деловито уточнила Викец.

— Угу, — кивнула я. — Забудешь тут, как же. Антиспам мне каждый день присылает, что блокирует звонки от него. Так ты примешь меня или нет?

— Нет, — ошарашила меня эта женщина. — Плечо подставлю, но в дом не пущу. У меня тут… Ну, в общем, не одна я, Тань. Тебя не знакомила, у тебя своих проблем хватает. А тебе зачем с квартиры-то съезжать? Ну трещины в потолке, да и черт с ними, ты свет просто не включай, да и все, а если секс будет, то глаза закрой и не смотри. Хотя ремонт нужен, да. Может, тебе к твоему красавчику попроситься? Э, погоди, а что ты сказала последней фразой? Кирилл вернулся? Огогошеньки! Слушай, я щас приеду, ты там гоноши на стол! Но помни, Золушка, ровно в двенадцать тыкве надо быть дома!

— Да, фея-тыква, я все помню! — стаскивая колготки, пробубнила в трубку, уже прикидывая, чем накормить и себя и эту прожорливую спасительницу.

И вообще, пора бы уже задуматься о том, что холодильник подходит для повешенья мыши, а не питания одинокой молодой дамы.

Спустя час мы с Викусей сидели за столом, аппетитно похрустывая квашенной капусткой, самолично феей и приготовленной. По рюмке водки уже плескалось в наших организмах, и мы были даже слегка расслаблены. Вино в этот раз осталось не у дел, ибо других напитков фея сегодня категорически не признавала.

— Ну, давай! — кивнула решительно подруга, засовывая в рот огурец и энергично пережевывая, отчего мышцы на ее лице активно сокращались. — Чип и Дейл готовы быть жилеткой. Выкладывай!

И я ей все выложила. И о том, что Макс мне не пара, и о том, что я старая калоша, которая так и останется куковать бездетной сварливой бабкой, заведет, то есть я заведу, сорок кошек, на крайний случай, джунгарских хомяков эквивалентно весу, или, в крайнем случае, трех собак.

— Правильно! — поддержала меня фея. — Лучше, конечно, разводить шиншилл. Говорят, из них классные дорогущие шубы. Только представь себе, сколько можно заработать на шиншилловой ферме! А из собак что? Шапки, да и то хрен знает, кто их носить будет. В общем, давай. Нахрена тебе эти мужики? Особенно Макс. Ишь ты, посмел он родиться позже, чем надо!

— Вик, ты шутишь же, да? — проныла я, хлюпнув носом. — Ну ты подумай сама, мне уже скоро тридцать один, а ему всего-то… ну, я не знаю, лет двадцать с малюсеньким хвостиком.

— Вот про хвостик я б тебе советовала поподробнее узнать, пока тебе еще не тридцать один, — авторитетно заявила подруга. — Они, эти хвостики у юношей, которым слегка за двадцать, весьма хороши. И даже если ты потом все-таки организуешь шиншилловую ферму, то будет о чем вспомнить в старости. А теперь про Кирилла давай. И что же, говоришь, вот прям смотрел на тебя и буквально хотел там же на улице поступить как злой молодец? А ты чего растерялась-то? Хватала бы его и бегом в койку. Мужик ради тебя из тайги приперся, а ты тут ноешь и вся такая квашня!

— Да он не ради меня, Вик, ты что. Просто надоело ему там сидеть, вот и приехал.

— А, ну да, я так и подумала, — разливая еще по одной рюмке, кивнула та. — Жил себе припеваючи три года, а тут вот внезапно решил, что надо Москву повидать. Соскучился по пробкам и смогу. Ишь какой урбанист выискался! И правда, как я могла подумать, что он на тебя позарился, ты ж у нас почти что пенсионерка, тебе не о сексе и мужиках, тебе уже надо думать, каким нафталином свою шаль пересыпать от моли. Ну, вздрогнули, давай, чтоб шаль нам как можно дольше не понадобилась!

Мы стукнулись рюмками, выпили, я тут же сунула в рот кусок селедки и скривилась, а Вика сморщилась и выдохнула.

— Фу, ну и гадкая же водка! — пробормотала она.

— Я ж говорила, что вино купила! Ты сама не захотела.

— Да ну какое вино, Тань, я тут подругу приехала спасать, а не лясы точить. Так что давай еще по одной разливай, хряпнем, и все. А то завтра рабочий день, ну и ночью мне б хотелось быть в постели звездой, а не храпящей бабой. Кстати, что там, говоришь, с Максом-то у тебя? Домогался? Приставал?

Я отрицательно мотнула головой и пригорюнилась.

— Мда… А ты к нему? — я снова качнула головой. — До чего ж бабы пошли тупые, а?! — уточнила Вика, вздыхая. — Вокруг нее два с половиной мужика вьются, только выбери, а она сидит тут! Заросла болотной тиной гладь старинного пруда! — ехидно пропев последнюю фразу, подруга уставилась на меня. — Я б на твоем месте уже с этим Максом замутила или с Кириллом, и для психики, и для здоровья бабьего полезно. А вот это вот все, — она обвела рукой стол, — вредно. Жрать на ночь вредно, а водка так вообще гадость. Вот о себе ты думаешь, а о том, что на моей талии потом жиринки лишние появятся, вообще не размышляешь. Это вам, гончим, хорошо — что ни сожри, оно переварится и выйдет, а нам, сладким булочкам, все в складочки откладывается и сидит там потом, хрен выгонишь. Давай по пунктам. Тебе Макс нравится?

Я кивнула.

— Значит, — продолжила фея-тыква, — ты готова с ним к отношениям. Какими они будут, это я не знаю, но тебя останавливает то, что он моложе, правильно?

Я снова кивнула.

— Итог — секс возможен, осталось только снять трусы. Второе. Кирилл тебе нравится?

По моим заалевшим щекам подруга поняла, что очень даже.

— И с ним тебе мешает заняться сексом что?

— Что?

— Тупость твоя, вот что! — решительно отчеканила подруга.

— Вик, но ведь секс не главное, — попыталась я остановить зашедшие куда-то не туда размышления.

— Хорошо, — подперев голову рукой, девушка напротив вздохнула. — Излагай, как ты видишь ваши… отношения.

— Ну, не знаю, — в сомнении теперь уже проронила я в ответ, — ну, походы в кино, прогулки, рестораны там всякие. Как обычно мужчины за девушками ухаживают? Романтика там всякая и все такое.

— Ну так это если девушка хочет постоянных отношений. А мы ж уже поняли, что Макс тебе не подходит по причине малолетства, а Кирилл и вовсе не подходит, так как не за тобой в Москву приперся, а просто так, по Кремлю соскучился, или по пробкам. Ты сама подумай, если тебя с Максом кто увидит? Что подумают, что ты как Алла Пугачева? Старуха с младенцем?

— Ну не настолько ж разница-то в возрасте! — обиделась я. — И я еще выгляжу прекрасно. Ни единой морщинки нет! Да нас по возрасту не отличат даже!

— Тогда чего теряться-то, Тань? Ты пока с Димасей своим жила, прости, Господи, уродом моральным, ну такая забитая была, суслик просто в обмороке, а сейчас посмотри на себя!

Я посмотрела на отражение в чайнике. Красотка я, что сказать.

Открыла было рот, чтобы возразить подруге, что вовсе я ни суслик никакой, а вполне себе симпатичная женщина, как мой дверной звонок издал оглушающую трель.

— И кого это к нам принесло в такую рань? — пробормотала подруга, взглянув на часы, которые нагло демонстрировали двадцать два часа тридцать пять минут.