23

23

В дверном глазке я увидела только ярко-красные розы, а кто их принес, оставалось тайной. Ну явно это не соседка за солью пришла, а кто-то из тех двух с половиной. Повернув замок, приоткрыла дверь и сжала губы при виде посетителя. Дмитрий, чтоб его, Бороздов.

— Привет, Тань! — как-то даже виновато улыбнулся он.

Я на всякий случай вытянула шею, вдруг там за спиной этого дяденьки стоит его беременная подруга. Но нет, пришел один. Тычет в меня букетом, лыбится, скотина.

— Привет, Дим, — отозвалась, не отступая назад и не делая попыток принять букет. — Ты зачем пришел опять?

— Я к тебе, — сообщил он очевидную вещь. — Пустишь?

— Ты что-то припозднился, это раз, и явно зря пришел, это два, — так и не сдвинувшись ни на миллиметр, говорю сурово. — Нам нечего обсуждать.

Лицо бывшего меняется вмиг. Он перестал улыбаться и резко втянул ноздрями воздух.

— Стерва ты, Танька! — проронил зло, словно выплюнул. — Я к тебе по-доброму, все же сколько лет прожили вместе. Хотел тебе выгодное предложение сделать. Лена готова родить и от ребенка отказаться, мы с тобой его усыновим, и он наш будет. Няню наймем, будем воспитывать. Официально все оформим. Я ж люблю тебя!

— Странные у тебя понятия о любви, Дим, — хмыкаю, поражаясь, как ему вообще могла прийти такая идея в голову. — Рожайте с Леной ребенка и воспитывайте его вместе, я-то тут при чем? Если ты забыл, мы развелись. Я теперь Арефьева, к тебе вообще отношения не имею.

— Поженимся снова! — махнул рукой бывший. — У нас свадьбы большой не было, помнишь, денег же не было, а тут забахаем прием на пятьсот человек, пригласим звезду какую-нибудь. Все, как ты захочешь, Тань! Платье, лимузины, свадебное путешествие.

Он засуетился, неудобно перехватив букет левой рукой, а правой шаря в кармане, после чего выудил бархатную коробочку темно-синего цвета, распахнул ее пальцем и продемонстрировал мне кольцо с огромным бриллиантом. В том, что камень настоящий, сомневаться не приходилось — Дима в прошлой жизни часто дарил мне ювелирные украшения, и всегда это были чистейшие кабошоны. Правда, все их пришлось оставить, я ушла только в том, что было на мне — серьги-капельки и колечко обручальное, даже не вспомнила о каких-то украшениях, а потом и вовсе не до них стало.

— Хочешь, я на колено встану? — пробормотал бывший, заглядывая мне в глаза, а я усмехнулась.

Когда мы были студентами, Димка слыл красавчиком, и многие девушки обращали на него внимание. Мне тогда было лестно, что чуть не первый парень курса обратил внимание на простую Татьяну Арефьеву. Он так красиво ухаживал, дарил цветы, встречал меня с пар на машине, мы целовались, как безумные, на каждом перекрестке, и все время проводили вместе. Родители его были, конечно, против такой невестки, и даже лишили отпрыска доходов, но его это только подстегнуло сделать предложение. Расписались тихо, без помпы, посидели в общаге, староста курса организовал нам праздничный ужин. Казалось, никого счастливее меня и нет. Димка даже работать хотел пойти, но не успел — предки сменили гнев на милость, и после окончания института мы вместе устроились в фирму, организованную отцом Бороздова, работать.

Вспомнив сейчас это, поняла, что та счастливая жизнь промелькнула, будто сериал, что показывают по телевизору, только закончилась она не очень счастливо — героиня не беременна, герой — мудак.

Глядя сейчас на Дмитрия, что смотрел снизу вверх, держа на ладони кольцо и глядя на меня глазами лабрадора, я поняла, что нет. Умерло во мне все светлое, что было к нему.

— До свидания, Дим, — сказала и захлопнула дверь перед лицом опешившего «жениха».

Привалившись спиной к стене, захохотала, начав сползать вниз, затем заплакала, начала икать, и такой меня фея-тыква и застала.

— Таньк, ну ты чего, а? Ну и козел же твой этот козел! — засуетилась Вика вокруг, выскочившая из кухни. — Я ж и думаю, чего ты притихла, может, соседка за солью пришла, или еще что. Жду-жду, а тут ты ревешь! Кто был-то? Кирилл? Ударил тебя, что ли? Да чего ты ревешь? Погоди, ты ржешь, что ли?

— Д-димка был, — хохоча сквозь слезы, едва смогла вымолвить я. — Предложение мне сделал.

— Да? — обалдело захлопала подруга глазами. — И где он? Надеюсь, ты его не убила? У меня нет с собой лопаты, чтоб труп спрятать. И потом, земля мерзлая. Придется его блендером смолоть и в унитаз.

— Ушел, наверное, я ж дверь закрыла и все, — икнула я, кивнув на входную дверь.

Вика поднялась с колен, решительно повернула дверную ручку и выглянула в подъезд.

— Никого! — сказала она, пожимая плечами. — Букет воткнут в перила и все. Расстроила ты мужика, похоже. Ты что, согласилась, что ли, что он так убежал?

— Да я вообще ничего ему не сказала! — возмущенно вспыхнула, поднимаясь на ноги. — Говорит, Леночка родит, от ребёнка откажется, мы его усыновим и будем воспитывать. Няню, говорит, наймем, вот тебе кольцо. Вик, я дура, да? Как я могла с ним жить столько лет и не видеть, что он такой?

— Да откуда я знаю? — поворачивая ключ, подруга фыркнула. — Но вообще, были такие подозрения у меня, когда ты как безумная носилась по эко, а Димася твой морду кривил. Слушай, давай еще по одной и я поехала. У меня там личная жизнь, между прочим, имеется.

— Наливай!

******

Если вечером вам было хорошо, то утром может быть плохо — эту истину я усвоила еще со времен студенчества. Оттого настроение уподобилось грозовой туче, из которой того и гляди может шарахнуть молния, а лик при этом мой был угрюм и грозен.

Чашка утреннего кофе из кофемашины, установленной на работе заботливым руководством, немного взбодрила нутро, разлепила никак не желавшие открываться глаза и привела меня в подобающий вид. Сегодня календарь показывал пятницу, а значит, нам разрешалось явиться в офис в свободной одежде. Долой юбки и строгие рубашки! Натягивая утром брюки, я поняла, что пора снова начать посещать спортзал — одежда болталась на мне, словно на вешалке. Тазовые кости торчали аки топорики — мечта Вики! — и готовы были, как мне кажется, проткнуть всех желающих покуситься на мою честь. Вот отчего в мире подобная несправедливость — кто-то мечтает похудеть, а кто-то хоть немного обрасти жиром? Ну вот где справедливость, я вас спрашиваю?! Расстроившись, что некоторым аппетитные формы даны природой, а другим приходится потеть в спортзале или обращаться к пластическим хирургам, я сидела в своем кабинете с мрачной миной. Коллеги сегодня продолжали фонтанировать идеями, а моя голова была занята похмельной болью и желала одного — чтоб все вокруг стихли, и можно было спокойно насладиться утром, булкой с изюмом и тишиной.

— Тань! — решил развеять мои чаяния Андрей, подкравшийся так неожиданно, что я едва не поперхнулась.

— М? — промычала, делая страшные глаза, чтоб не закашлять, иначе все содержимое моего рта окажется на рубашке коллеги.

— Я договорился с видеооператором. Встречусь с ним сегодня сам, а в понедельник уже он придет сюда, если мы придем к соглашению, и уже тут все обсудим. А Славка какого-то сценариста отыскал. Говорит, такой талантище, что нас непременно ждет успех. Ну вот мы сегодня с оператором и сценаристом сразу стрелку забили, Ника тоже пойдет. Ты, если хочешь, присоединяйся к нам. Пойдем в спортбар неподалеку отсюда, посидим там, пива выпьем. Ну, если хочешь, конечно.

— Нет, я, пожалуй, воздержусь, — задумчиво ответила ему, глядя, как в дверях, привалившись плечом к колоде, стоит с насмешливой улыбкой на лице Максим Акелов собственной персоной.

— Хотел тебе кофе принести, — усмехнулся он, — да вижу, что тут одним им не обойтись.

Менеджер вышел, оставляя нас одних, и парень немедленно этим воспользовался, закрыв дверь и подходя ближе.

— Таня, — начал он, заглядывая мне в глаза, — я слышал, ты свободна сегодня вечером?

— С чего вдруг такие предположения? — иронично вскинула я бровь. — То, что я отказалась идти в спортбар, вовсе не означает, что я свободна. Может, у меня планы?

— У тебя планы? — скопировав мои эмоции, отозвался Акелов. — Надеюсь, я в них фигурирую?

— Самонадеянный какой! — фыркнула в ответ, понимая, что бывшее немного гадким настроение улучшилось.

Всегда приятно, когда симпатичный парень оказывает знаки внимания, тем более такой, как Максим.

— И какой твой положительный ответ? — приближается он ко мне, почти упираясь в колени, останавливаясь буквально в миллиметре, отчего я чувствую жар тела оборотня и свой отклик — внутреннее трепетание. Поясницу начинает ломить, когда я откидываюсь назад, стараясь увеличить расстояние между нами.

— Пока никакого, Максим, — отвечаю, пряча улыбку в уголках рта. — Очень много работы, не уверена, что к вечеру буду еще жива.

— Занятно тут у вас, — слышу от двери знакомый голос с ленивыми интонациями, выпрямляюсь и практически ударяюсь в грудь и не подумавшего отойти Акелова.

— Кирилл? — голос изменяет мне, кажется, что я говорю слишком высоко, и глазами при этом обшариваю всю фигуру бывшего подопечного.

Пожалуй, ни на ком так органично не смотрятся джинсы и кожаная куртка, как на нем. Белая футболка оттеняет смуглую кожу, янтарные глаза слегка прищурены и смотрят с вызовом.

— О, здорово, дружище! — Макс разворачивается и протягивает оборотню руку, задевая при этом локтем мою грудь.

Тот перехватывает мотоциклетный шлем левой рукой и жмет протянутую ладонь.

— Вижу, ты повзрослел, салага! — усмехается Кирилл, и при этом бросает на меня такой жаркий взгляд, что мне становится тесно в этом помещении. — Девушек клеишь.

Кажется, тут слишком много людей. Я неуверенно перекладываю папки с места на место, поджимаю пальцы в ставших тесными туфлях, стараюсь не смотреть на Кирилла. Внутри словно буря эмоций, и важно сейчас не дать вырваться ни одной, чтобы он не понял, что в голове мелькают картинки, как он прижимается ко мне сзади, как ласкает меня, и как я буквально теряюсь от оргазма. Сколько раз наедине с собой я позволяла себе вспомнить об этом, мысленно возвращаясь к тому вулкану, что был неосторожно разбужен в одной маленькой Тане…

— Пойдем, выпьем кофе, Кир! Слушай, я надеюсь, ты вернулся насовсем? Хватит там уже в берлоге сидеть своей, — хлопает по плечу парня Акелов и машет в сторону двери второй рукой, затем оборачивается на меня и говорит: — Я зайду позже, Таня, обсудим кое-что.

Но этого позже не случается, хотя я до самого вечера пробыла как на иголках, ожидая, что либо Кирилл, либо Максим придут, и что ответить тому или другому, я не могла придумать. В растерянных чувствах, едва часы показали семнадцать ноль ноль, встала из-за стола, обмотала шарф вокруг шеи, накинула пальто на плечи и пошагала к лифту, застегивая пуговицы уже в нем. Побыстрее сбегу отсюда, а дома отключу телефон и не буду отвечать ни на что, даже если в окно будет ломиться Годзилла.

Голос, назвавший меня по имени, я бы распознала из тысячи.

— Таня! — слышу я и оборачиваюсь.

— Кирилл? — я смотрю, как мужчина приближается, и не могу поверить своим глазам — тот лесной житель, что рубил дрова с голым торсом, или хлестал меня веником в бане, пропал, сейчас на меня шел настоящий хищник с янтарным взглядом, которым буквально пригвоздил к месту.

Я чувствовала, как с каждым его шагом в мою сторону в голове будто сильнее разгорается красная лампочка с надписью «Ахтунг! Таня, беги!», и не могла понять это ощущение опасности. Откуда оно?

— Ну привет, Татьяна, — криво усмехнулся мужчина, нависая надо мной и разглядывая с прищуром.

— Привет, Кирилл, — ответила негромко, не отступая ни на шаг.

— Ты все бегаешь от меня, — склонил он голову набок, криво усмехаясь, — с мальчишкой этим якшаешься.

— Ничего подобного! — дернула плечом нервно и сжала зубы. — Никаких бегов. Ты меня путаешь с кем-то. Это ведь ты отправил меня на вертолете, а не я сбежала.

— Да с кем же тебя спутать можно? — усмехается Кирилл. — Такую разве спутаешь?

Он внезапно протягивает руку и убирает прядь волос с моего лица, касаясь костяшками пальцев чувствительной кожи возле уха, и меня словно током пронзает с головы до пят.

Тут я уже не выдерживаю и отступаю, пальцы в туфлях поджимаются до боли, и в этот самый момент каблук попадает в какую-то ямку в асфальте, отчего я заваливаюсь назад. Вернее, завалилась бы, но Кирилл подхватывает меня снизу и тут же вжимает в свое тело, жар от которого я ощущаю даже сквозь его свитер и свое пальто. Рука непроизвольно распластывается на груди парня, я вскидываю голову вверх и буквально попадаю в плен янтаря.

Губы Кирилла кривятся в улыбке, он смотрит, ничего не говоря, а затем снова скользит пальцами по моей щеке до подбородка и касается нижней губы, слегка надавливая на нее.

— Охренительная ты, Татьяна, залезла мне в голову, засела там, словно заноза, не вырвешь, — говорит задумчиво, — потому и приперся за тобой из леса, а тут ты с Акеловым шашни крутишь. Деловая…