3

Если бы на исходе моего первого рабочего дня меня попросили составить рейтинг самых опасных профессий, я бы без раздумий поместила на первую строчку работу няни. До знакомства с Кариной я считала, что идеальная воспитательница должна быть похожа на Мэри Поппинс, но теперь поняла, что Леди Совершенство потерпела бы сокрушительное фиаско, окажись она на моем месте. Чтобы уследить моей подопечной, надо обладать, по крайней мере, парой-тройкой сверхспособностей: видеть сквозь стены, телепортироваться и делать двадцать дел одновременно.

Честно говоря, сначала я решила, что все будет не так сложно. Как оказалось, в особняке у Карины оставались друзья. Заслышав звонкий голос малышки, из кухни вылетела Анна Борисовна, повар и экономка в одном лице. Во время нашего знакомства она показалась мне неразговорчивой и строгой. Но при виде девочки, ее полное лицо расплылось в счастливой улыбке.

— Как же ты исхудала, — всплеснула она руками и тут же заключила Карину в крепкие объятия. — Ну да ничего, я тебе уже приготовила блинчики. Помнишь, как ты их любила раньше?

— Конечно! — воскликнула Карина. — Я готова съесть миллион миллионов блинчиков.

— Ну, столько у меня нет, — довольно рассмеялась женщина. — Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Через десять минут мы уже сидели за столом. Карина отправляла в рот один кусочек за другим и блаженно щурила глаза.

— Это вам не овсяная каша, — провозгласила она. — Хотя мама и говорит, что она очень полезная. Зато блинчики вкуснее.

— А вы почему не едите? — спросила меня Анна Борисовна. — Не бойтесь поправиться, Каришка такого не допустит!

Девочка и повар обменялись понимающими взглядами.

— Я сейчас сама вам положу, — сообщила Карина, и я благодарно улыбнулась.

Это были ее первые слова, обращенные ко мне. Контакт с подопечной — дело важное. А если честно — мне просто очень хотелось есть.

— Только не нужно кромсать их вилкой, — рассуждала Карина, аккуратно пристраивая на тарелку блинчик за блинчиком. — Руками в тыщу раз вкуснее. Помазать сметанкой или джемом, свернуть рулетиком — и а-а-ам! Готово! — она поставила передо мной аппетитную румяную горку: — Угощайтесь!

Я послушно полила верхний блин вишневым сиропом, свернула конвертиком, предвкушая, как сейчас его съем, подняла и… И завизжала. Там, прямо на румяной масляной корочке второго блина сидел… таракан! Отвратительный жирный таракан! С противными усами! Совершенно ненормальный таракан, большой… Наверное, экзотический. Видимо, хозяева случайно приволокли из каких-нибудь стран. А вдруг он кусается? Или еще хуже — летает?! От ужаса горло перехватило, словно ножницами обрезав визг. Я замерла, не в силах пошевелиться

Блинный конвертик выпал из ослабевших пальцев, шлепнулся на юбку и поехал вниз по ноге, оставляя липкий вишневый след. От неожиданности я дернулась, стукнув коленками в стол и случайно смахнув несколько до краев наполненных соусников… Те со звоном раскололись, усыпав пол вокруг меня осколками фарфора, заляпав его сметаной с веселыми разноцветными кляксами джемов и сиропов. Но мне было не до этого. Я, не отрываясь, смотрела на жуткое насекомое. А если оно сейчас прыгнет? Да я тут же умру от разрыва сердца!

Что, черт побери, творится в этом доме?

Кажется, я произнесла это вслух, потому что услышала в ответ голос Аллы Борисовны:

— Да ничего страшного! — она подошла и подцепила таракана ложкой. — Муляж. Когда Карина приезжала в прошлый раз, такие были разбросаны по всему дому. Хотя я тоже поначалу пугалась. Уж больно дотошно все сделано. Он настоящего не отличишь.

Алла Борисовна посмотрела на мою воспитанницу и с укором покачала головой. Я тоже посмотрела на девочку. Та невинно пожала плечами и потупилась, но на ангельском личике не было ни грамма раскаяния. Она исподтишка бросала на меня заинтересованные взгляды, ожидая реакции, и я взяла себя в руки. Допускать педагогических промахов было нельзя.

— Когда закончишь завтрак, — ровным голосом сказала я, вставая со стула, — поднимайся в свою комнату.

Я небрежно прошагала прямо по осколкам и пятнам, скинула туфли, и подцепив их рукой, босиком дошла до дверей. Там обернулась и пояснила:

— По расписанию у тебя занятие французским.

Взглянув напоследок в совершенно озадаченное детское лицо, добавила:

— Не задерживайся, пожалуйста.

И вышла за дверь.

Если раньше я искренне полагала, что в день приезда об уроках можно забыть, то теперь не собиралась давать ей спуску. Уж лучше пустить ее энергию в мирное русло. Сейчас я начинала понимать ее маму, заполнившую дни дочери до отказа.

Как только дверь кухни отдалилась настолько, что чьи-то любопытные глаза не могли меня больше видеть, я припустила вдоль коридора, взлетела по лестнице и буквально валилась в свою комнату. Через пять минут — отмытая, в новой блузке и юбке — я цокала каблучками новых туфель через холл, направляясь к комнате воспитанницы. Пострадавшая в битве с блинами, джемами и тараканами одежда и обувь неаппетитной кучкой осталась лежать в душе. Потом подумаю, что с ней делать. Сейчас главное — скорость. Если Карина явится раньше меня — эффект будет совсем не тот.

Но Карина явилась значительно позже, чем я рассчитывала. Поджидая ее, я успела разложить книги, которые оказались в том же чемодане, который пару часов назад так феерично выступил в аэропорту. И даже просмотрела план уроков, который к тем книгам прилагался. Программа, на мой взгляд, была сложновата для шестилетнего ребенка. Впрочем… Чем больше у нее уйдет сил на занятия, тем меньше их останется на пакости.

Но, увы. Несносный ребенок, с легкостью руша все мои педагогические приемчики, не пришел ни через пять минут, ни через десять, ни через пятнадцать. И лишь через двадцать минут, когда я уже была готова сама спуститься вниз и притащить кого-то за руку, в холле раздались ленивые шаги. Настолько медленные, что еще немного медленнее — и пришлось бы просто пятиться назад. Дверь неторопливо отворилась и на пороге с кислым лицом нарисовалась моя воспитанница.

Занятия не задались с самого начала. Карина никак не могла сосредоточиться, и вместо того, чтобы смотреть в книгу, качалась на стуле, водила пальцем по столу и дрыгала ногами.

Что тому виной — усталость после дороги, переизбыток эмоций от встречи с отцом или просто своевольный характер — я не знала, но и позволить воспитаннице сразу ставить свои условия, было бы непедагогично. Проще говоря — сядет на шею, и мне с ней будет не справиться.

— Карина, ты устала? — спросила я, отложив книгу.

Она встрепенулась, искоса посмотрев на меня, и выжидательно протянула:

— Ну-у-у…

Готова поклясться, что в ее хорошенькой головке тут же начали рождаться планы, как потратить внезапно освобождающееся от скучных уроков время.

— Конечно, этот ужасный перелет, и стресс в аэропорту, и съеденная куча блинчиков… — я сочувственно покачала головой.

В черных папиных глазах мелькнуло смутное подозрение…

— Тебе нужно срочно отдохнуть. Да-да, поспать! — воскликнула я, будто эта замечательная мысль внезапно пришла в мою голову. — Часа три. Не волнуйся, я задерну шторы, и будет темно. И тихонечко посижу рядом. Проконтролирую, чтоб тебя никто не потревожил…

Во взгляде воспитанницы плескался откровенный ужас от такой перспективы. Остался финальный аккорд…

— В детском садике всегда спят в это время…

Карина насупилась, лихорадочно ища выход из угла, куда я ее загнала. Внезапно ее личико просияло, и тут уже мне стало не по себе. Это чертенок точно что-то придумал!

— Я не устала, — она печально вздохнула. — Просто тут все не так. Непривычно…

— Обычно мы с моей няней перед занятиями… — Карина опустила голову и замолчала.

— И что вы делаете перед занятиями с другой няней? — спросила я, старательно убирая из голоса напряженные нотки.

— Ну, сначала она всегда пела мне волшебную песенку, — чуть поколебавшись, сообщила девочка. — После этого я делала все уроки быстро-быстро, и мы шли гулять.

— А что это за песенка? — осторожно поинтересовалась я.

Карина охотно напела детский французский куплет, продемонстрировав отличное произношение.

— Ну, так и я могу, — улыбнулась я.

Песенка это хорошо, это не таракан в тарелке. Я тихонько подхватила мелодию.

— Нет-нет! — Карина замахала руками. — Эту песенку нельзя петь просто так! Надо обязательно танцевать!

Она вскочила со стула и начала весело притопывать ножкой.

Я нерешительно встала и тоже затопала. Да ее няня была настоящей выдумщицей! Надеюсь, танцами она ограничилась, и мне не придется исполнять акробатические этюды или прыгать с зонтиком из окна, изображая Мэри Поппинс, чтобы успокоить ребенка. Хотя этому ребенку, похоже, происходящее очень нравилось. Она хлопала в ладоши и плясала вокруг меня. И ее косички тоже плясали, задорно подпрыгивая.

— А теперь покружись! — потребовала Карина, и сама завертелась как волчок.

Я улыбнулась, и, продолжая петь и отбивать такт ногой, послушно сделала круг.

Но стоило мне повернуться к ней лицом, как слова песенки застряли в горле. Карина уже не танцевала. Она хладнокровно снимала на телефон все происходящее.

— А ну отдай! — потребовала я, от неожиданности растеряв все педагогические навыки.

— А вот и нет, — прокричал этот чертенок, проворно пряча телефон за спину. — Сначала папе покажу, а потом маме, а потом Джону! Вот смеху-то будет!

Она выскочила из комнаты и бросилась по коридору наутек.

Ругая себя за то, что позволила девчонке обвести себя вокруг пальца, я помчалась за ней. Не хватало, чтоб этот зажигательный танец всплыл на просторах интернета! Или, что еще хуже, его бы увидел босс… Перед глазами сразу нарисовалась изумленно изогнутая бровь на каменном лице, и ледяной голос спросил: «Вы рехнулись?!» Эта картинка подействовала на меня, как удар хлыста на пугливую лошадь, и я рванула вперед с утроенной силой.

Карина уже скакала вниз по лестнице, постоянно оглядываясь и дразнясь телефоном. Дурочка! Упадет, убьется…

— Осторожнее! — в ужасе закричала я и кинулась за ней по ступенькам.

Узкая юбка оплела колени, я нелепо замахала руками, пытаясь ухватиться за перила, и… кубарем рухнула вниз.

С секунду я боялась даже шевельнуться. В голове вспыхивали и гасли звезды, что-то тонко звенело, дышалось с трудом. Звон становился все сильнее, скорее даже не звон, а тоненький вой, будто над ухом скулил щенок. Я удивленно распахнула глаза. Надо мною плавало перепуганное личико Карины, и звук шел от нее. Заметив, что я пришла в себя, она сморщилась, как младенец, и заревела, уткнувшись мне в грудь. Горячие слезы моментально пропитали блузку.

— Я не хотела… — прогудела она. — Честно-честно…

Я огляделась, осторожно поглаживая вздрагивающую детскую спинку. На мое счастье, лестница была невысокой, и я лежала на неширокой площадке между двумя пролетами. Видимо, этот дом строили в расчете на то, что здесь будет жить маленький ребенок. А, может, даже и не один. Вот и позаботились о безопасности. Что ж, можно сказать, мне повезло.

Карина подняла зареванную мордашку, и уставилась на меня абсолютно несчастными глазами.

— Больно? — всхлипнула она.

— Очень, — честно призналась я.

— Прости меня…

— Прощаю, — улыбнулась я и пошевелила руками и ногами. Кажется, ничего не сломано. А вообще, сама виновата. Гоняться по лестницам за маленькими девочками — ну о-о-очень педагогично. Позорище. — Только слезь с меня, пожалуйста.

Детские слезы моментально высохли, и Карина с любопытством спросила:

— Слезу. Но сначала скажи, почему ты так разозлилась?

— Потому что снимать людей без их разрешения, а потом смеяться над ними — нечестно и некрасиво, — ответила я. — Вот если бы ты, например, делала что-то глупое, а я бы тебя сфотографировала и всем показывала, тебе бы понравилось?

Карина отрицательно покачала головой и задумчиво протянула:

— Поэтому всегда надо думать, прежде чем что-то сделать…

И даже интонации при этом у нее были папины. А малышка молодец. Быстро схватывает. Кажется, она начинает мне нравиться. Карина скатилась с меня и тут же стала тыкать в свой телефон.

— И кто только тебе подарил эту штуку, — проворчала я.

— Мама, — призналась девочка. — Она сказала, что я буду первой, кому она позвонит после операции. Так, все. Ролик я стерла. Пошли заниматься.

— Хорошо. Только дай мне пять минут.

Через пять минут я снова цокала каблучками по холлу, и на мне снова был другой наряд. Юбка, разошедшаяся по шву в результате моего феерического полета, и блузка залитая слезами раскаяния, присоединились к кучке в углу душа. Надеюсь, эта попытка вложить немножко знаний в упрямую детскую голову будет удачней предыдущей.

Так и вышло. Если Карина хотела учиться, то занятия с нею превращались в одно сплошное удовольствие. Новый материал она схватывала на лету, легко запоминала слова.

— Ты молодец! — похвалила я ее, захлопнув учебник.

— Теперь мы можем погулять во дворе? — обрадовалась она. — Я хочу построить замок!

День был солнечным и теплым, так что сидеть дома было бы просто преступлением. Я кивнула. Карина, издав победный клич, подхватила свой экскаватор и снова рванула из комнаты. Я пошла за ней. Нога немного побаливала, и когда я спустилась во двор, строительство уже шло полным ходом.

Ну, то есть как строительство. Прямо посреди аккуратного зеленого газона стоял тот самый злополучный игрушечный экскаватор и, издавая дикий рев, рыл яму, разбрасывая вокруг влажные комья земли, смешанные с травой.

Газон, еще сегодня утром образцово-показательный, теперь представлял жалкое зрелище. Думаю, Станиславу это не понравится.

— Останови его! — закричала я и бросилась к дурацкому экскаватору, который только и делал, что исправно поставлял проблемы всем вокруг.

— Никак! — закричала в ответ Карина. — Он сломался.

Судя по расстроенному личику — не врала.

Стоило мне к нему приблизиться, как тот словно с ума сошел. Он начал работать с неистовой силой, словно собрался прорыть землю насквозь, выскочить с той стороны и гоняться за тамошними аборигенами. Где была голова у той мамочки, когда она покупала своему ребенку такое опасное чудище?! Грязь летела во все стороны, меня мгновенно уляпало смачными плюхами. Я прикрыла глаза руками ивсе же постаралась подобраться к взбесившейся игрушке.

Внезапно все стихло, воинственный ковш воткнулся в газон и замер. И тут мои ноги разъехались в скользкой грязи, и я второй раз за день шмякнулась самым обидным образом. И уже совсем не удивилась, когда надо мной возникло печальное личико.

— Батарейки сели, — констатировала Карина и вздохнула.

А я обрадовалась. Это была первая хорошая новость за весь день. Больше эта адская игрушка не принесет никаких разрушений. Надо только надежно спрятать все аккумуляторы в доме.

— Послушай, почему ты это делаешь? — спросила я, стряхивая грязь и уныло разглядывая больше не белую блузку.

Третий безнадежно испорченный наряд за несколько часов — это уж слишком. Если мой гардероб будет таять с такой скоростью, то к концу недели мне будет не в чем ходить. Совсем.

— Просто мне очень скучно, — призналась девочка. — У меня ведь здесь нет друзей, даже в фей поиграть не с кем.

На миг я представила картину: Карина со стайкой других девочек носится по детской площадке, взмахивая игрушечной волшебной палочкой. А я в это время сижу на скамейке с другими нянями и обсуждаю трудности работы. А что? Хорошая идея.

— Здесь поблизости есть детская площадка, — сказала я. — И если мы сейчас быстренько примем душ, то сможем немножко погулять. Наверняка, другие девочки тоже играют там.

— Ура! — воскликнула Карина и со всех ног бросилась к дому. Передвигаться шагом она, видимо, не умела. Я вздохнула, и устало поплелась за ней. До вечера было еще так далеко, а я уже чувствовала себя как тщательно выжатый лимон.