Глава 15

Глава 15

Лита была взбудоражена появлением дракона и взволнована дуэлью мужчин. Но как бы Джез ни настаивал на её возвращении, она решила остаться. Сейчас важнее всего было будущее шелкопрядов.

Сквозь кроны деревьев робко пробивался рассвет. Лита сидела на гамаке из паутины. В руках она держала шёлковую нить, которую Тисия сплела по её инструкции.

— Кокон — это не просто нити, — начала Лита. — Это шубка, в которой вы будете спать. Вам должно быть в ней уютно и безопасно. И она должна быть... — она замялась, — у каждого своя. Ваш кокон должен быть соткан так, как подходит именно вам.

Она взяла нить и принялась плести. Её движения были привычно скупыми и размеренными, как при сортировке кристаллов или заполнении таблиц в хозяйственной книге.

— Вот так. Ровно, без узелков.

Тисия подошла, потрогала образец.

— Лита, — сказала она тихо, — это не кокон. Это ловчая сеть, как у папы. Она совсем холодная.

— Холодная? Но это идеальное плетение! Каждая нить на своём месте, никакого беспорядка.

— В том-то и дело, — ответила Тисия и показала фрагмент старого кокона. — Вот. Он неправильный, но в нём можно спать.

Кокон действительно был некрасивым. Нити переплетались хаотично, как в птичьем гнезде. Но на ощупь он был мягким и тёплым. По сравнению с ним идеальная сетка Литы действительно казалась холодной и колючей.

Лита попыталась плести как попало, но пальцы не слушались. Её природная аккуратность брала верх.

— Не получается, — проворчал Шустрик. — Я не могу сделать матрасик. Нити путаются и получается каша.

— Каша — это хорошо, — ответила Лита. — Каша — это хаос. Хаос — это жизнь. Попробуй ещё раз.

Но Шустрик только вздохнул и отбросил нити в сторону.

Остальные дети тоже начали капризничать. Узлик заплакал. Пряха сидела в углу и молча перебирала свои старые узоры. Мушка смотрела на Литу большими глазами, полными разочарования.

Лита начала впадать в панику.

— Всё будет хорошо, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие. —. Отдохнём, поедим и попробуем ещё раз.

Но гусеницы вяло теребили предложенные листья и отворачивались. У них пропал аппетит. Даже Тисия, самая стойкая, сидела с поникшей головой.

В дупло влетела Флора. Она осмотрела грустных детей, связку нитей и Литу с её идеальной, но бесполезной сетью.

— Видишь, что происходит? — воскликнула она. — Ты делаешь только хуже! Они устали и проголодались! Мы всегда жили без этой твоей дисциплины, и наши дети были счастливы! А теперь они худеют!

— Я пытаюсь помочь, — возразила Лита.

— Помочь? — Флора горько рассмеялась. — Ты принесла сюда свои глупые правила, свои сетки с расчётами! Ты не умеешь жить без порядка, а мы не можем жить с порядком. Ты не нужна нам! Возвращайся в свои горы и оставь нас в покое!

Лита вздохнула и опустила руки.

— Извините.

Она выскочила из дупла, скатилась по паутинным ступенькам и бросилась в лес, не глядя по сторонам.

Флора права. Она привыкла к порядку и контролю. Но здесь, в лесу, порядок и правильность оказались смертельно опасны.

Она шла вся в слезах, не разбирая дороги.

Вокруг бурлила жизнь. В ветвях порхали пёстрые птицы, шелестели листья, распускались цветы. Лита забрела глубоко в лес. Она заметила, что идти стало неожиданно легко, опустила глаза и поняла, что идёт по гладкой утоптанной тропинке. Вокруг лежали листья, их было много, но её удивило, что тропинка такая чистая и аккуратная. Мимо пробежал муравей с набитой чем-то сумкой. Потом второй, третий. Лита сообразила, что попала на одну из муравьиных дорог. Вверху в ветвях она увидела огромный зелёный шар, сотканный из листьев. В швах поблёскивала паутина. Гнездо муравьёв? Лита загляделась на дом в ветвях.

Она вспомнила про огород. Интересно, что это за место? Она пошла дальше по тропинке. Вокруг было чисто и аккуратно, хотя казалось, что земля завалена листьями и ветками. Но слой опада складывался в ровную шубку. В этом хаосе угадывался порядок и гармония, которые были так привычны Лите. Но она не могла уловить правило, по которому всё это создавалось.

Хаос и порядок. Порядок в хаосе. Они существуют одновременно и сливаются вместе...

Муравей, пробегая, толкнул её. Лита извинилась. Она огляделась. Зелёный шар висел прямо над ней, а впереди темнел провал пещеры под кучей листьев.

— Стой! — раздался приказ. Перед Литой стоял муравей в шлеме, держа наизготовку бамбуковое копьё. — Кто такая? Что надо?

— Я... я просто...

— Своя она, с бабочками живёт, — сказал пробегающий в пещеру муравей.

— Ты что тут делаешь? — окликнул её другой работник. — Почему не работаешь?

— Живая ты на огороде не нужна. Вот умрёшь, мы сами тебя тюда принесём.

Лита в растерянности отступила. И отсюда её выгоняют.

Она отошла в папоротники, чтобы не мешать суетящимся муравьям. Нигде ей нет места.

Среди зарослей обнаружился ручей. Лита упала на колени и посмотрела на своё отражение в воде. Растрёпанная, грязная.

— Я ужасная, — прошептала она. — Я только всем мешаю.

«Ты всегда была бесполезной», — зашептал в голове голос сестры.

«Ты никчёмная самка», — вторил голос Джеза.

«Ты нам не нужна», — замыкал круг голос Флоры.

Лита закрыла глаза. Что же ей делать?

Рядом бесшумно появился Арман. Помолчал, глядя на бегущую воду. Потом сказал:

— Они не виноваты, что они такие. И ты не виновата, что ты такая.

— Я испортила детям будущее, — ответила Лита, не поднимая глаз. — У меня ничего не получается.

Она всхлипнула.

Внезапно то, что она держала под замком все эти дни, прорвалось наружу, и она призналась:

— Однажды я уже ошиблась...

— О чём ты?

— В замке, — Лита говорила с трудом, словно рвала паутину. — Я не уследила. Яйца остыли. Они погибли из-за меня. Мои дети умерли. Потому что я была... недостаточно внимательной. Недостаточно хорошей. Недостаточно…

Она замолчала, захлёбываясь слезами.

Арман взял её за руку.

— А теперь то же самое, — продолжила Лита, всхлипывая. — Я думала, что помогу. А вместо этого... сделала только хуже. Дети теряют силы. Я никчёмная. Я не должна путаться у других под ногами. Живая я даже муравьям не нужна.

Арман отрицательно покачал головой.

— Не надо, — сказал он. — Не думай об этом.

— Но это правда, — прошептала Лита, глядя на него полными слёз глазами. — От меня один вред. Я ничего не умею. Я не создана для…

— Замолчи.

Он резко притянул её к себе и крепко обнял.

— Ты не могла погубить своих детей. Я уверен.

— Но Джез сказал, что яйца остыли…

— Даже если и так, — продолжал Арман решительно, — даже если ты действительно ошиблась тогда, это не значит, что ты ошибаешься сейчас. Ты не должна всё делать правильно. Ты просто должна быть рядом с детьми.

Он заглянул ей в глаза.

— Ты не знаешь, как сплести кокон, но ты спасла Мушку, научила детей отличать съедобное от гнилого, показала им, что о них заботятся. Это гораздо важнее идеальных нитей.

— Я… — начала Лита.

— Просто скажи, что останешься.

— Я правда очень хочу помочь с коконами, но не умею.

— Тогда научись. Предложи детям сделать так, как хочется им самим. Это поможет вам понять, что от них требует природа.

Лита задумалась. Она всегда давала указания работникам. Возможно, сейчас ей самой надо поучиться у других.

— Вы правы, — сказала она, шмыгая носом. — Попробую по-другому.

Лита вытерла слёзы и посмотрела на лес. Надо было возвращаться. Её ждали маленькие гусеницы.