Глава 16

Глава 16

Они вернулись в дупло. Дети сидели в углу, понурые и молчаливые. Их неудачные образцы коконов лежали рядом. Мушка плакала, уткнувшись в колени Тисии. Шустрик злобно пинал нити, которые не слушались. Узлик вообще лёг на пол и не двигался.

Лита села рядом. Она хотела как-то ободрить их, но не знала что сказать. Она посмотрела на свою правильную и бесполезную сетку и вздохнула.

— Я… я хочу попробовать ещё раз, — сказала она. — Но по-другому. Вы покажете мне, как вы плели раньше?

Дети подняли головы.

— Ты хочешь научиться у нас? — спросила Тисия недоверчиво.

— Да, — кивнула Лита. — Вы умеете то, чего не умею я. Вы знаете, как сделать кокон живым. Покажите.

Дети переглянулись. Мушка подошла к Лите и протянула ей свою нить.

— Вот так я плела, — сказала она. — Теперь получается красивее, но для кокона надо как раньше.

Лита взяла нить. Она была тёплой, мягкой, неправильной. Лита закрыла глаза и попыталась понять, как её сплели. Но могла только искать порядок и симметрию.

Порядок. Перед глазами возникло красивое и равнодушное лицо Джеза.

Она сидела на краю ложа, дрожащими пальцами заплетая и распутывая узелки на тесёмках. Отец говорил, что она должна быть послушной и делать что скажет муж. Но вдруг у неё не получится? Вдруг она сделает что-то не так?

Джез вошёл без стука. Величественный и красивый. Широкие плечи, отливающая медью грива волос и яркие, но безжизненные глаза. Дракон посмотрел на молодую супругу так, будто проверял, на месте ли вещь, которую он приобрёл.

— Ты готова? — спросил он деловито.

Лита кивнула, хотя внутри всё сжалось. Она надеялась, что муж хотя бы поцелует её перед этим. Или скажет что-нибудь ласковое. Или просто улыбнётся.

Но дракон подошёл и, не говоря ни слова, стянул с её плеч сорочку.

— Может, сначала поговорим? — вырвалось у неё.

Он посмотрел с недоумением.

— О чём?

Он делал это, словно выполнял важную работу. Лита закрыла глаза и пыталась представить, что её любят. Она прижималась к мужу, искала его губы, хотела почувствовать хоть толику тепла, но Джез отворачивался.

— Почему ты такая зажатая? — спросил он потом. — Ты как кукла.

Лита закусила губу, чтобы не заплакать.

— Я… прости…

— Не вздумай реветь.

Он встал и оделся, не глядя на неё.

— С утра начинай подготовку инкубатора.

Дверь за ним закрылась, и Лита осталась одна на ложе, на котором таяло тепло их тел.

Она долго лежала, глядя в потолок. Потом потекли непрошенные слёзы. Она плакала не от боли, а от пустоты.

Утром она встала, оделась и пошла готовить гнездо. Она никому не сказала о том, что чувствовала.

Она стала идеальной женой. Идеально пустой, идеально безжалостной к себе...

— Лита? — тихо спросила Тисия. — Ты плачешь?

Лита подняла глаза на девочку. Её птенцы. Они должны были скоро родиться.

— Я не хочу больше так.

Она сжала нить Мушки в руке. Нить была тёплой, живой, неровной.

Кокон. Это не сеть, не ловушка. Это убежище. То, что создают без расчёта, а с чувством.

Она начала быстро плести, не позволяя себе думать. Как когда-то плела венки из травы, вдыхая запах лета. Не по правилам, а потому что так хотелось. Нить заскользила между пальцами, оставляя в каждом витке узелки, дырочки и неровности. И от этого рукам становилось тепло.

— Смотрите, — она показала детям маленький матрасик.

Гусеницы замерли. Мушка потрогала её работу.

— Как у мамы! — воскликнула она радостно. — Такой же тёплый!

Тисия подошла, потрогала плетение.

— У тебя получилось.

Шустрик схватил нить и начал пробовать.

— Я понял! — закричал он. — Надо запутывать, а не раскладывать!

— И узелки оставлять! — добавила Пряха.

— И дырочки! — Мушка уже плела свой матрас. — Тогда он будет дышать!

— У нас всё получится, — сказала Лита уверенно.

Дети окружили Литу. Они смеялись, плели и снова принялись есть. Хватали листья, ягоды, корешки. К ним вернулся аппетит, а с ним и силы.

В дупло влетела Флора. Она остановилась, посмотрела, как дети жадно хрустят листьями, как Лита подкидывает им ягоды и помогает плести. Ничего не сказала, только улыбнулась.

Дни летели один за другим. Гусеницы вовсю готовились к своему преображению: ели, плели, снова ели и снова плели. Их матрасики становились всё мягче, теплее и уютнее.

— Ты видела? — крикнул Шустрик, пробегая мимо. — У меня получилось! Я всё сделал сам!

— Молодец, — улыбнулась Лита, но улыбка вышла грустной. Она радовалась за них искренне, но где-то глубоко тихо звучал вопрос: а я? Кому я теперь нужна?

Дети всё больше удалялись от неё. Они больше не жались к ней. Они взрослели, становились самостоятельными и готовились к новой жизни.

Каждый решал, где будет проходить превращение. Кто-то выбирал густые заросли, где будет скрыт от чужих глаз. Кому-то нравилась крепкая ветка большого дерева. А кто-то предпочёл поселиться недалеко от огорода муравьёв: там было чисто и безопасно, и к кокону не подступится никакой мародёр.

Тисия пополнела. Она ходила по лесу в сопровождении бабочек и ела всё подряд. Но благодаря наставлениям Литы она уже знала, какие плоды вкусные, а какие порченые. Можно было не волноваться, что она отравится. Тисия выбирала лучшее.

Из-за присутствия паука муравьи не подходили к дереву, и вся уборка навалилась на Литу. Дети ели всё больше — даже по ночам из гамаков слышался хруст листьев, а утром весь пол был завален огрызками, косточками и кожурой.

Чтобы Лите было удобно выносить мусор, Арман сплёл ей лёгкие пакеты. Укрепил ступеньки свежей паутиной, и Лита уверенно взбиралась по ним. Надёжно забинтованная рука благодаря лечебной паутине почти не болела.

Сам паук, казалось, не спешил покидать дупло. Лите даже стало казаться, что он задерживается из-за неё.

Ей было приятно его внимание. Его забота, его взгляд, от которого щёки пылали, а внутри разливался жар. Лита почти согласилась с бабочками, что господин Арман — самый лучший мужчина на свете. Сильный, умный, надёжный. Она даже чувствовала некоторую зависть, когда Флора, робко сложив крылья, с цветком кувшиночника* в руке поднималась в комнату паука, и оттуда слышался её трепещущий голос:

— Господин Арман, свежайший коктейль, только набрали.

Однажды утром, убрав дупло, Лита решила прогуляться к водопаду. Она шла и размышляла о том, что дети скоро станут новыми бабочками. А она, Лита, останется не у дел.

Может, ей присоединиться к жёнам паука? Вместе петь мантры у дерева. А потом ждать появления Армана...

Она шагала по мягкой земле. Вокруг царила влажная, загадочная полутьма. Большие листья, склонившиеся до самой земли, так и манили скрыться в их тени, а лианы поражали воображение своими изгибами.

Было так тепло, что любое усилие заставляло тело потеть и греться. Тонкое платье не стесняло движений, и Лита чувствовала себя свободной от одежды и от любых условностей. Она позволила себе пофантазировать. Представила себя бабочкой, с кувшином, полным пахучего нектара, и тонкой соломинкой в руках. Она входит в комнату Армана. Он стоит в полутьме, высокий, тёмный, загадочный...

Она вспомнила его прикосновения. Его фиолетовые глаза. Его мягкий голос.

И тут она услышала стоны.

____

*Непентес, или Кувшиночник – хищное насекомоядное растение тропиков, цветы которого имеют вид кувшинов с крышечкой.