Глава 17

Глава 17

Она затаила дыхание. Это не было похоже на стоны боли. Лита принялась озираться и увидела.

Молодая бабочка, гибкая как лианы вокруг неё. Большие яркие крылья. И рядом с ней знакомая фигура в бархатисто-чёрном — князь Арман.

Они были вместе. Бабочка приникла к нему. Стонала. Его руки спокойно и уверенно скользили по её дрожащим крыльям. Он что-то шептал ей своим мягким голосом. Что-то нежное, что заставляло её стонать громче.

Лита почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её захлестнуло смущение, возбуждение и обида.

Она смотрела, не в силах отвести взгляд. Вот чем господин Арман занимается целыми днями. У него уже целый гарем бабочек, а он заловил в свои сети новую. Молодую, неопытную. И учит её любви.

Лита поспешно отступила в заросли, не желая мешать ему развлекаться. Под ногой предательски зашуршала ветка, её тонкий конец зашевелился в лианах.

Арман заметил её, но нисколько не смутился. Только выпрямился и выпустил бабочку из объятий.

Бабочка, молодая, бойкая девица, увидела Литу и вспыхнула, но совсем не от смущения.

— Ты что, подглядываешь за нами? — закричала она. — И как только не стыдно!

— Я... — Лита сглотнула. — Я не подглядывала. Я просто шла.

— Шла она! — Бабочка фыркнула. — Так и шла бы мимо! Ты нам помешала, старая ящерица.

Лита растерялась.

— Что?

— Старуха, — повторила бабочка. — Ты мешаешь. У нас всё по любви. Нам стесняться нечего.

Лита смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова.

Она обернулась к Арману, ища поддержки. Но паук только улыбнулся. Похоже, энергичность бабочки его забавляла.

— Арман, — сказала Лита. — Скажи ей...

— Она права, — ответил он спокойно.

Лита замерла.

— Что?

— В тропическом лесу, — сказал Арман, — всё непрерывно цветёт и плодоносит. За день на месте старых упавших деревьев вырастают густые заросли. Всегда много зелёных листьев. Бабочкам можно откладывать яйца круглый год.

— Яйца? — это слово отозвалось в ней болью. Она вспомнила замок. Мрачные коридоры, сухие отчёты, кристаллы и одиночество.

— Бабочки откладывают яйца на листьях, — пояснила бабочка Лите снисходительно, как ребёнку. — Потом вылупляются гусеницы. Господин Арман следит за ними. Пока они растут, они способны производить шёлковую нить, из которой соткано твоё платье.

Лита почувствовала, что нежный шёлк душит её. Платье из нитей шелкопрядов! Это прекрасное платье — не знак внимания и симпатии, не подарок, не приглашение к сближению, а вежливость хорошего хозяина, который заботится о своих работниках.

— Я паук, — продолжил Арман. — Это моя судьба. Каждый день я выпускаю нити для ловли бабочек и мелких вредителей. Слабые насекомые в сетях погибают. Их добивают муравьи. Бабочки, самые сильные и красивые, — Арман поглядел на свою новую подружку, и та игриво поправила растрепавшиеся волосы, — способны прорвать паутину. Они становятся матерями гусениц-шелкопрядов.

Лита слушала и не верила ушам.

То, что казалось ей свободными чувствами, красивыми танцами под луной, оказывается, было проявлением силы и энергии. Простым продолжением рода.

Он следил за ней не потому что она ему нравится, а просто чтобы с ней не случилась беда. Она, Лита, всего лишь няня для шелкопрядов, которая случайно упала в его владения. Она для него никто.

Её романтическая влюблённость в паука разбилась о жестокую реальность. И она больше не знала, где в этой реальности место ей, Лите.

Арман смотрел на неё. В его глазах не было ни вины, ни смущения. Только спокойное понимание.

— Ты думала, что это любовь, — сказал он. — Но это жизнь. Просто жизнь.

Лита отвернулась. Она не могла больше смотреть на него как прежде.

Она выбежала к скалам.

Вода с шумом падала вниз. В воздухе над заводью висела радужная дымка, мерцающая в лучах солнца.

Лита остановилась на камнях, тяжело дыша.

— Я никому не нужна, — прошептала она.

Неожиданно сверху раздался знакомый голос, полный паники.

— Лита! Лита! — кричала Флора. — Дракон! Он похитил Тисию!

Лита замерла. На миг ей показалось, что сердце перестало биться.

— Мы летели над поляной! — Флора вся дрожала, её крылья мелко трепетали. Она даже забыла, что боится воды. — Я искала тутовник для детей, а он появился вдруг, ниоткуда! Схватил её и улетел! Мы проследили за ним. Он унёс её в пещеру в горах!

Джез. Он похитил Тисию. Ему нужен шёлк, и он забрал того ребёнка, которому пришло время его плести.

— Нет, — прошептала она. — Только не её.

Что-то внутри неё сломалось. Лёд, который она всё это время носила в себе, который начал таять от близости Армана, вдруг растаял.

Она выпрямилась. Её тело задрожало.

— Лита, что с тобой? — испуганно спросила Флора. — Ты с ним не справишься! Он дракон! А ты...

— Я тоже, — ответила Лита. И эти слова были не признанием слабости, а вспоминанием: кем она была до оков покорности, до холодных рук мужа, до того, как забыла о себе.

Она позволила памяти пробудиться. Вспомнила крылья, которые когда-то носили её над горами. Огонь, пылающий в груди. Смелость, которую она прятала, чтобы не нарушать покой чужого мирка.

Всё это вернулось.

И тело отозвалось. Её кожа покрылась чешуёй, белой с голубоватым отливом. Спина выгнулась, из лопаток вырвались перепончатые крылья. Хвост ударил по земле, расшвыривая мох и листья.

— Лита? — Флора испуганно отшатнулась. Её большие глаза были полны ужаса и восхищения одновременно. — Ты озверела? Ты превратилась в дракона?

— Я всегда была драконом, — ответила Лита низким грудным голосом. — Я просто забыла.

Огромная белая драконица взмыла над лесом. Она летела к замку Медного Когтя. К дракону, который украл ребёнка.

— Тисия! — крикнула Лита. — Держись!