Глава 27

Он разворачивается, уходит в свою комнату. Походка выдаёт напряжение тела.

Моё же тело мягче теста. В груди давит фантомной болью, и я на негнущихся ногах ползу в свою спальню. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и сползаю вниз. Пульс ещё долго не желает возвращаться к нормальному ритму.

Глупая. Настоящая дурёха!

Я ведь знаю, чем заканчиваются такие истории. Нянька и хозяин дома. Работодатель и подчинённая. Сначала эти взгляды, потом случайные касания, а потом ночь, о которой жалеют оба. И дальше уже не бывает ничего хорошего. В лучшем случае увольнение. В худшем — разбитые иллюзии, слухи, грязь, унижение.

Ты этого хочешь, Вера? Хочешь стать одной из тех, о ком потом будут шептаться?

Я ведь не девочка и знаю, что такие сказки живут только на страницах детских книг. В реальности Золушка редко получает принца. Чаще — разрушенную до пепелища жизнь.

И всё же…

Он смотрел на меня не как на прислугу, не как на женщину, которую можно купить, а как на равную угрозу. Как на силу, способную пошатнуть его тщательно выстроенный мир.

Чертовски притягательно…

Медленно поднимаюсь, провожу ладонями по лицу.

Хватит. Достаточно. Сейчас я лягу спать, завтра будет утро, и всё вернётся на свои места. Я — няня. Он — хозяин дома. И ничего больше. Он снова станет холодным и неприступным Градским, а я буду просто Верой — няней его дочери.

Делаю шаг к кровати, на ходу скидывая халат, но в дверь стучат. Сердце мгновенно падает куда-то вниз и снова взмывает к горлу. Несколько секунд отупело гляжу на дверь, словно незваный гость от этого исчезнет, но стук повторяется всё так же негромко, почти вопросительно.

И я знаю, кто это.

Открываю.

Андрей стоит в полумраке коридора. Его лицо спокойное, почти холодное, но в глазах… В них читается какое-то решение. Решение принятое и не подлежащее пересмотру.

— Вы не спите, — ляпаю первое, что приходит в голову, лишь бы нарушить эту давящую тишину.

Градский качает головой.

— Я дал вам возможность уйти. И себе тоже, — он выдерживает паузу. — Но понял, что если сейчас сделаю вид, будто ничего не происходит, буду лгать самому себе.

Он делает шаг вперёд. Я автоматически отступаю, впуская его в комнату.

— Андрей…

— Вера, я привык всё контролировать. Но с вами по какой-то неведомой причине это перестаёт работать. Если вы сейчас скажете «нет», я уйду. И больше никогда не позволю себе подобного.

Размыкаю губы, не в силах выдавить из себя ни слова.

Кажется, я капитулировала ещё до того, как открыла дверь. И мы оба знаем, что я не способна сейчас на «нет».

Он не бросается на меня. Не рвёт. Не сминает, а наступает медленно, будто даёт мне последний шанс отступить. Его ладонь ложится на мою талию не спрашивая разрешения, но и не ломая границ. Он не из тех, кто берёт суетливо. За столь короткое время я успела понять, что Градский всегда действует так, словно пространство уже принадлежит ему.

И сейчас этим пространством становлюсь я.

Он касается моих губ почти невесомо. Но это обман. Это не проверка, а установка флага.

«Моё».

Его губы медленно смещаются, усиливают нажим, углубляют контакт. Ладонь скользит выше по спине, пальцы сжимаются чуть сильнее на талии. Он закрепляет. Отмечает. Присваивает.

Внизу живота вспыхивает что-то болезненно сладкое.

Тело моё отзывается раньше разума. Колени подгибаются, пальцы сами исследуют крепкие мышцы мужских плеч и спины, и я буравлю его кожу короткими коготками, вцепляюсь в Андрея сильней, словно иначе меня унесёт этим нарастающим током.

Он углубляет поцелуй, но почти сразу отрывается, не дав мне полностью раствориться в ощущениях. Лбом прижимается к моему, дыхание сбивчивое, горячее и неровное.

— Чёрт… — выдыхает, почти касаясь моих губ. — Я знал, что это плохая идея.

Не открываю глаз. Слишком страшно увидеть во взгляде Градского холод или, того хуже, сожаление.

— Почему?

— Потому что теперь я не смогу от вас оторваться, Вера.

Он проводит большим пальцем по моей скуле и отшагивает назад. Дистанция возвращается, но она уже не та, что была раньше. Эта — натянутая, звенящая, живая, заполненная до краёв эмоциями честными, хоть и совершенно непонятными, неуместными.

— На сегодня достаточно, — говорит Андрей тихо, собирая себя обратно в привычную оболочку. — Иначе я могу зайти слишком далеко. Отдыхайте, Вера. Постарайтесь уснуть. Кто-то из нас двоих должен выспаться этой ночью, но это определённо буду не я.

Он разворачивается и уходит, а я остаюсь посреди комнаты, с горящими щеками, налитыми кровью губами и вибрирующим между рёбер железобетонным ощущением, что вернуться к прежним отношениям мы уже не сможем…