Глава 12

Лера

Готовить на крохотной плитке, да ещё и на газу, было непривычно. Но мне как никогда хотелось сделать что-нибудь особенное.

— А-та-та-та! — воскликнул Рома.

— Ауа!

Я посмотрела на бывшего мужа. Он держал на руках одетого в бирюзовый комбинезон Деньку и дурашливо строил рожицы. Малыш радостно улыбался.

Хвать! — и Ромкин нос оказался в его цепких пальчиках.

— Сейчас укушу. Я тебя ка-а-ак укушу.

— Ау-а-ау!

— Вы созданы друг для друга.

Я с подозрением проверила мясо на сковороде. По словам Ромки, это была баранина. Я в жизни баранину не ела и надеялась, что у меня получится съедобно.

— Может, ему поесть надо?

— Не надо.

Подошла к мужчинам. Сколько раз я видела, как Рома возится с Дениской? По пальцам пересчитать. Но не было похоже, что сейчас он делает это через силу.

Денька потянулся к моим волосам и ухватился за прядку.

— У нас с ним одинаковые вкусы, — усмехнулся Рома.

Я поморщилась и отцепила детские пальчики. Снаружи завывал ветер. Как взбесившийся, он стучал в окно и кидался снегом. Как будто и так было мало. От порыва дрогнули стёкла, и мне показалось, что ещё чуть-чуть, и окно просто вылетит. Но нет.

Ромка подкинул Дениску и положил на руку.

— Смотри, не обоссысь, парень. Ты здоровый уже. Скоро топать на горшок начнёшь.

— Начнёт. Через год в лучшем случае, да и то если отведут. Вообще, его надо…

Внезапно стало темно.

— Ром, что случилось?

Дениска подал голос, а вот бывший муж молчал. Единственным источником света остались голубоватые язычки под сковородкой.

— Будем надеяться, что это пробки. Сейчас проверю.

Передо мной возник тёмный силуэт. На ощупь Рома передал мне Дениса, и тот снова с азартом дёрнул меня за волосы. Я было пошла за Ромой, но наткнулась на стул.

— Господи…

Дениска радостно заагукал. Я в очередной раз высвободила прядь.

Прислушивалась к шагам Ромы. Что-то загремело, и он выругался. Тихо, зато очень выразительно.

— Деня, — шикнула я.

Малой разошёлся ни на шутку: уцепился за ворот моего свитера и принялся оттягивать его. Конечно! Ни погремушек, ни кроватки с игрушками.

— Что там? — крикнула я.

— Подожди, — отозвался Рома.

Его голос мне не понравился. Напряжённый, с нотками раздражения. Лучше было замолчать и ждать.

На конфорке зашипело мясо. Удерживая Деньку, я кое-как помешала наш праздничный ужин и принюхалась. Пахло съедобно. Хоть газ остался, и то хорошо.

***

Спустя полчаса Рома вошёл в кухню. За это время я успела поразвлекать Деньку и смириться с мыслью, что придётся какое-то время посидеть в темноте. Настораживало одно: в доме стало прохладно.

— Свет выключили, — сказал бывший муж, положив на стол включённый фонарь.

Я вскинула голову. Различить выражение лица Ромы было сложно.

— Надолго?

— Лер, откуда я знаю?

— А кому знать? Мне? Я понятия не имею, что тут и как происходит!

— Не психуй.

— Конечно! Как же мне не психовать?! Мы всего-то зимой в горах без света и тепла. Я само спокойствие!

— В крайнем случае, есть машина.

— Спасибо, — ответила с сарказмом.

А сама представила, как мы расположимся на заднем сиденье с ребёнком и сковородкой и под бой несуществующих курантов откупорим бутылку того, что Рома считал нашим невероятным везением.

Бывший муж застучал дверцами шкафчиков. Я пощекотала Деньку по животику. Что-то стукнулось о стол. Щелчок зажигалки, и рядом со мной заплясал огонёк. Потом ещё один. Три свечи добавили немного света, и я смогла лучше разглядеть бывшего мужа.

— Кому-то пора спать, — шепнула Дениске.

Он уцепился за мой палец. Не очень-то сильно, и я сделала выводы, что малыш совсем не против.

— Он чудо, — сказала, отнеся Дениса в комнату. Пришлось укрыть его двумя одеялами. В доме всё ещё было тепло. Главное, чтобы свет всё-таки дали.

— Лер, не переживай. Если до завтра ничего не изменится, уедем в город.

Это было разумно. Но я вдруг поняла, что не хочу.

— Времени половина двенадцатого.

— Да.

— Давай, что ли, проводим год.

Сквозь полумрак я различила взгляд Ромы. Не ответив, он достал две кружки. Те же, из которых мы днём пили чай. Я, также ничего не говоря, поставила на стол несколько уже приготовленных тарелок. Огоньки свечей подрагивали, отбрасывали тени. Услышала, как Рома разливает вино.

— Ты знаешь, — нарушил он тишину, — если бы не всё это, я бы не понял, насколько ты мне нужна. Одно дело любовь, другое дело — когда понимаешь, что тебе без человека кранты.

— А тебе без меня кранты?

Он поставил бутылку. Положил ладони мне на бёдра.

— Вернёмся и поженимся, — не терпящим возражения тоном отрезал он.

— Так просто?

— А зачем усложнять?

Я отошла. Выключила мясо и, открыв, прямо в сковородке поставила на стол. Снаружи мело, ветер продолжал выть.

— Действительно, — вздохнула я, присев на угол стола. Взяла кружку и принюхалась. Сделала крохотный глоток.

Вино оказалось густым и только слегка сладковатым. Как и вода из талого снега, оно было невероятно вкусное, и я отпила глоток побольше. Действительно, зачем усложнять? Коснулась кольца.

Рома приблизился и встал напротив. Положил руку мне на бедро. Я оказалась в капкане. Он поглаживал меня по ноге, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее становилась дрожь. Его рука замерла. Металл чашек звякнул.

— За ушедший год.

— За ушедший год, — повторила я эхом и отхлебнула вино.

Рома забрал у меня кружку. Достал телефон, и по кухне разнеслась старая рождественская песня.

— Не тратил бы ты зарядку.

— Какая разница? Здесь всё равно нет сети. — Он положил вторую ладонь мне на колено. Провёл выше.

— А мы есть.

Я сама не поняла, как потянулась к нему и обняла.

Этот поцелуй был не таким, как первый, но и не таким, как второй. Он был… Другой. Медленный и густой, как вино, которое мы пили.

— Нам повезло, — прошептала я. — У нас есть вино, есть подгузники. Даже варенье есть. А если замёрзнем, есть машина… Мы с тобой счастливчики, Ром.

Его рука легла мне на талию. Он поцеловал меня в плечо, потом в шею.

— Я — так точно.

— Ром… — остановила его. — Знаешь, в чём нам повезло больше всего?

— М-м?

— У нас есть мы.

— Ты простила меня?

Я посмотрела на свечи, на так и не потухшие голубые язычки пламени. Ветер опять бросился на стекло, угрожающе взревел. Простила ли я? Я попыталась найти ответ в себе самой. Но не нашла. Вообще ничего: ни ответа, ни злости, ни желания что-либо выяснять или доказывать. Только похожий на тонкий слой пыли осадок обиды. Но его можно было оставить, позволить ему расти, а можно было смахнуть лёгким движением.

— Простила, — шепнула я, положив Ромке руку на грудь. — Но это первый и последний раз. Если ты меня снова предашь, я тебя возненавижу.

Лера

Рома поцеловал меня. Начавшийся невинно поцелуй постепенно стал откровенным, и в какой-то момент я поняла, что соскучилась. Настолько, что не могу и не хочу останавливаться.

Рома не спрашивал. Его руки оказались под моим свитером, а взгляд подтвердил — грань пройдена.

— Согрей меня, — попросила тихо. — Ты же можешь, я знаю.

— А ты разве замёрзла?

Он провёл по моему боку. Я втянула живот. Знал бы он, как я замёрзла. И даже если бы за окном сейчас палило июльское солнце, согреть меня оно бы не смогло. Это мог сделать только он.

— Не представляешь, как, — сказала, поглаживая его волосы кончиками пальцев.

Продолжения Роме не потребовалось. Его губы оказались на моих в то же мгновение. Вторая ладонь легла на моё бедро, и я поняла, как сильно он хочет меня. Рома прижал меня к столу и углубил поцелуй.

Я потерялась окончательно. Отвечала ему горячо и неистово, постанывая в губы. Зимняя ночь, Старый Новый год и вьюга за окном. Дрожащие огоньки свечей, и мы двое на кухне.

— Больше ты никогда не замёрзнешь, — сказал он и, подхватив, посадил меня на стол. — Клянусь тебе.

— Говорят, клясться нельзя, — шепнула и снова поцеловала.

— Плевать, что говорят. Я клянусь.

Я растворилась в чувствах. Рома приподнял меня и стянул штаны вместе с трусиками. Расстегнул молнию на джинсах. Взгляд глаза в глаза, движение навстречу. Я сбивчиво выдохнула, выдох превратился в стон. Ткнулась ему в шею и застонала громче.

— Я люблю тебя. — Он грубовато обхватил меня за шею. — Ты понимаешь?

Остановился на миг, но только затем, чтобы в следующий момент мы стали ещё ближе.

— Понимаю, — отозвалась, откинувшись на его руку. — А я… Я тебя.

Он сжал мои волосы. Глаза сверкнули, и он подался назад. А потом до упора в меня.

— Что? — Голос стал ещё более сиплым. Остановился, пропустил волосы сквозь пальцы и опять собрал в кулак.

— Люблю, — выдохнула я. — Люб-лю…

***

За окном всё так же мело. Босая, я выглянула на улицу, но увидела только белую мглу. Холода не чувствовала: тело горело огнём, сердце и душа — тоже.

— Оденься, Лер. — Подойдя, Рома дал мне штаны.

Я посмотрела на него. Волосы всклокочены, в глазах блеск. Свитер был длинный, по середину бедра, и скрывал меня, как тёплое платье. Но штаны я всё-таки взяла. Запоздало подумала, что мы не предохранялись, но мысль тревоги не вызвала.

— Говорят, как встретишь Новый год, так и проведёшь. Вот думаю… Как я должна его провести, если вначале была вдвоём с Денькой, а сейчас… — Я замолчала и наградила бывшего мужа красноречивым взглядом.

— А тебе бы как хотелось?

Я снова посмотрела в окно, на вьюгу. Как? Мне бы хотелось, чтобы внутри было тепло в любую погоду, несмотря на то, что делается на улице. Хотелось, чтобы сердце больше никогда не разрывалось от боли.

— Думаю, ты и сам знаешь ответ.

Рома принёс наши кружки. Положил передо мной тапочки. Я надела их и взяла вино.

— Сколько времени?

— Не знаю. — Он показал мне выключенный телефон. — Есть какая-то разница?

Я подумала секунду и отрицательно мотнула головой.

— С Новым годом! — Рома ударил кружкой по моей. — Со старым счастьем. Как ты, не знаю, а я точно хочу провести этот год так. И не только этот.

— Так — это как? Без связи, в горах?

— Это было бы слишком хорошо. — Он потянул меня за свитер к себе. — Но нужно быть реалистом. Главное не где, а с кем.

Возразить было нечего, добавить тоже. Я прижалась к Ромке и положила голову ему на плечо, прислушиваясь к вою ветра. Главное — с кем. Главное — с ним.

Сердце затрепетало маленькой согревшейся птичкой. Я запустила ладонь под свитер Ромы, дотронулась до его живота и на ощупь обрисовала пупок, потом убегающую вниз дорожку волос. Рома напрягся, и я убрала руку. Подняла голову и встретилась с ним глазами.

— Знаешь, а я согласна. — Показала кольцо.

Он напрягся ещё сильнее и буквально впился в меня взглядом. Схватил за руку и крепко, импульсивно сжал.

— С Новым годом, Ром. Со старым счастьем.

Вдруг лампочка моргнула. Вначале один раз, потом ещё, и кухню залил свет. Я уже привыкла к темноте, и в первые секунды кухня показалась незнакомой.

— Хм… — Рома мотнул головой. — Слушай, мы фартовые.

— В смысле?

— Не хотел тебя пугать раньше времени. Но в такую погоду тут можно просидеть без света и несколько суток.

— И когда ты собирался мне это сказать?

Рома отпил из кружки. В его тёмных глазах плясали бесноватые огоньки, уголки губ приподнялись в улыбке. Я ударила его ладонью в грудь, и он поймал меня за руку. Посмотрел на кольцо, потом в глаза. И опять улыбнулся, стал похожим на дерзкого мальчишку.

— Поедешь со мной в горы в следующий раз?

Губы приоткрылись. Я хотела напомнить ему, что мы и так в горах, хотела сказать, что на ближайшее время мне точно хватит. Но всё это было не то. Не то, что я чувствовала, и не то, что на самом деле хотела сказать.

— Да, — ответила просто. — Поеду. Только пусть в следующий раз там, куда ты меня привезёшь, будет горячая вода.

— Обещаю. — Огоньки в глазах стали ещё задорнее.

Он привлёк меня к себе и поцеловал в очередной раз. Прижался лбом к моему лбу, коснулся носом носа.

Из комнаты послышался плач. Я коротко поцеловала Рому в губы и быстро вывернулась.

— Прости, — шепнула громко. Не удержалась и поцеловала ещё раз. — У меня контракт. Очень строгий. Если мой клиент узнает, что я развлекаюсь на кухне с бывшим мужем и не уделяю должного внимания его сыну, никакой квартиры я не получу.

— Вот мерзавец.

— Не то слово. — Я отошла на несколько шагов, но вернулась и ещё раз поцеловала.

Недовольство Дениса усилилось. Рома шлёпнул меня по ягодицам.

— Переходи на работу ко мне.

— Я подумаю над этим, — сказала и заставила себя отойти от Ромы.