Глава 18 · Сцена поцелуя

Признаю, как мужчина Вурф очень привлекателен. Мне всегда нравились такие неоднозначные герои, от которых веет тайнами и опасностью. Возможно, встреться мы при других обстоятельствах, то я бы первой воспользовалась ситуацией, и никуда бы Рэйслор не делся из моих цепких рук! Но в чужом теле, другом мире, и в ситуации, когда я полностью завишу от этого человека, резких движений делать не хотелось.

— Сиди, не двигайся, — будто читая мысли, на ходу велит он.

Задерживаю дыхание и зачаровано киваю. Следует помнить, что сейчас я бесправная осселинка, которая находится в стране победителей. Таких, как я ненавидят, презирают и, похоже, чертовски побаиваются. Гордо свалить в закат, если у меня с Вурфом не срастётся, не получится…

— Получится или нет, зависит только от тебя, — медленно сокращая между нами расстояние, предупреждает Рэйслор.

Конечно, он прав! Уйти всегда можно, но как я смогу бросить одну девочку, которая по сути живёт в казарме? За короткое время я так сильно прикипела к ребёнку, которым искренне восхищалась и мечтала научить ещё многим актёрским трюкам, что смирилась не только с её вредным котом, но даже с несносным опекуном.

— Если будет неприятно, придётся потерпеть, — добавляет мужчина, и от его слов по телу пробегают колкие мурашки.

Нет-нет! Нам с генералом нельзя выходить за рамки фиктивного брака. Надо помнить, что я — няня сиротки-чужестранки, а Вурф — мой работодатель. Вот только он, кажется, не собирается вспоминать об этом.

Мужчина приближается к кровати, на которой я сижу, и наклоняется, приближая своё лицо к моему. Я машинально подаюсь назад, а сама, как загипнотизированная, смотрю в его глаза. Такие пронзительно-синие, будто смотрю на море. Лишь оно приобретает этот сумасшедший оттенок под яркими лучами солнца, мучительно маня в невероятную глубину.

— Расслабься, — приказывает генерал.

Я перевожу взгляд на твёрдые губы мужчины и затаиваю дыхание. Кажется, что в этом человеке совершенно всё, от высоких скул до широких плеч. Был бы ещё характер хороший, давно бы прибрали к рукам.

— Эх, была не была! — решаюсь я.

И, обвив руками шею мужчины, целую в губы. Вурф замирает, а я таю от аромата замши и терпкой травы, который исходит от мужчины и кружит голову. Прижимаюсь сильнее к его губам, проникаю между ними языком, углубляя поцелуй, наслаждаясь эйфорией и волнами жара, прокатывающимися по телу. Рэйслор отвечать не спешит.

«Стесняшка, — умиляюсь я. — Такая гора мускулов, но при этом очаровательно застенчив!»

Но в следующий миг он подаётся вперёд, опрокидывая меня на спину и вжимая в кровать всем весом так, что я испуганно охаю. Пытаюсь оттолкнуть мужчину, чтобы вдохнуть, но Вурф жадно впивается в мои губы, целуя так яростно, что сердце пропускает сразу несколько ударов. Испугавшись, кусаю мужчину за нижнюю губу и, воспользовавшись его замешательством, выкручиваюсь из-под генерала.

Вскочив, отбегаю к окну, где недавно стоял сам Рэйслор и, тяжелой дыша, изумлённо смотрю на мужчину.

— Мужлан! Ведёте себя, будто десять лет женщины не было!

— Не было, — шумно выдыхает он и обжигает таким тёмным взглядом, что дрожат колени. — Не до того было.

— А сейчас до того? — фальцетом спрашиваю я, пытаясь унять бешенное биение сердца и волнение, которое пробудил во мне поцелуй этого человека. — Вы испугали меня!

Вспомнилось, как желала ощутить его на вкус в нашу первую встречу. Думала, сладок он будет или горек. Наивная! Он жгуч, как острый перец! И пусть до сих пор я дрожу всем телом, всё же мне больше понравилось, чем нет. Никто и никогда не целовал меня так. Жадно, неистово. Будто воин припал к чаше со спасительной влагой после тяжёлого побоища.

— Ты первой меня поцеловала, — мрачно напоминает Вурф, и не думая извиняться.

— Вообще-то да, — признаю я и осторожно присаживаюсь на подоконник. Трясущиеся ноги не держат, но вернуться к кровати сейчас меня не заставят и острые штыки. — Так как? Что вам удалось выяснить?

— Ты о чём? — поправляя одежду, хмурится он.

— Как о чём? — всплеснув руками, подсказываю: — Проверка. Вы просили расслабиться и предупреждали, что будет неприятно… Хотя бы честно предупредили! Но я всё равно не ожидала такого дикого напора.

Насупившись, обиженно поглядываю на Вурфа и изумлённо понимаю, что он смеётся. От неожиданности у меня дар речи отнимается. Ведь улыбка полностью преображает этого человека. Вокруг глаз собираются лучики-морщинки, а на щеках появляются ямочки, наполняя выражение лица таким убийственным очарованием, что я прижимаю ладонь к губам.

— Вы умеете смеяться?

Он качает головой и, к моему сожалению, улыбка исчезает, уступая привычной суровости. Но взгляд мужчины остаётся насмешливым, когда он смотрит на меня.

— Я не собирался тебя целовать, но теперь, когда это случилось, совершенно точно могу утверждать, что ты не замужем. Иначе наш поцелуй закончился бы совершенно иначе.

Мне в красках представляется то, как он мог бы закончиться, и щёки наливаются предательским жаром. Заметив это, Вурф добавляет:

— Уверен, что ты девственница.

— Нет!.. — возмущаюсь я, но под его ироничным взглядом тушуюсь и краснею ещё сильнее.

Да что происходит? Были у меня мужчины!

«Парни в универе, — напоминаю себе. — На самом деле таких мужчин, как Вурф, у меня не было».

Решив не обсуждать щекотливый и весьма спорный вопрос о своей девственности, решаю поменять тему:

— А каким образом вы хотели проверить, была ли я замужем?

— Магией, — он поднимается и идёт к пустой, казалось, стене. — Ты потеряла память, и увидеть что-то сложно, но есть один способ заглянуть глубже. Теперь он не требуется.

— Почему?

— Тебе следовало обрадоваться, — давит меня взглядом, но я лишь беспечно фыркаю. Тогда добавляет: — Это на самом деле неприятно.

И толкает стену, в которой возникает щель. Ахаю от изумления, ведь я проходила мимо и даже не заметила потайную дверь. Вскакиваю и подбегаю, заглядывая внутрь небольшого помещения, где стоит медная ванная, стол с купальными принадлежностями, а стены темнеют несколько ночных горшков.

— Хочешь помыться первой? — спрашивает Вурф, пока я рассматриваю всё это с жадным любопытством. Наклонившись, обжигает ухо горячим дыханием: — Или вместе со мной?

Отпрянув, я мотаю головой и широко улыбаюсь:

— Нет-нет, я подожду.

Ухмыльнувшись, он исчезает за дверью, а я сажусь на кровать и, прижав ладонь к груди, пытаюсь утихомирить глупое сердце.

— Тише, Рая, тише. Что ты так разволновалась? Обычный поцелуй. Сколько раз ты на сцене уже целовалась? И не упомнить!

Вот только дело было не в поцелуе, а в предстоящей совместной ночи. Как теперь спать в одной постели с человеком, который соскучился по женской ласке так, что не сдержался и набросился на меня диким зверем?