Глава 19 · Главное — хвост!

Вурф возвращается невероятно быстро, выглядит свежим и чистым. Его тёмные волосы влажные, и с них капает вода. Прозрачными ручейками она струится по обнажённому торсу, обрисовывая каждую мышцу на совершенном теле, и исчезает в мягкой ткани домашних брюк. Опускаю взгляд на ноги генерала и поражаюсь, как мужские ступни могут выглядеть такими привлекательными…

— А? — вздрагиваю, запоздало осознавая, что меня о чём-то спросили.

— Ты хотела освежиться, — повторяет Вурф, холодно поглядывая на меня.

Почему-то резко изменившееся отношение генерала меня уязвляет, и я вскакиваю с подоконника, где просидела всё время, пока Вурф мылся. Стремительно иду к потайной комнате, стараясь даже не коситься на совершенное мужское тело. Подумаешь, Аполлон нашёлся!

Закрываю за собой дверь и понимаю, что нет ни щеколды, ни крючка, ни засова, наконец! Изнутри не запереться, и по шее бегут колкие мурашки. Но стоит вспомнить, как только что смотрел на меня Вурф, как всё проходит.

— Если не хотел, чтобы я на него смотрела, накинул бы рубашку, — ворчу с обидой.

И тут замечаю одежду генерала, и ноги сами собой несут меня к столику, где она брошена. Тянусь к рубашке и, схватив её, воровато поглядываю на дверь. Нет, не войдёт. Вёл себя, как оскорблённая невинность!

Уткнувшись носом в скользкую маслянистую ткань шёлка, закрываю глаза и с наслаждением втягиваю носом аромат горьковатых луговых трав с приятной ноткой мускуса. По телу пробегает дрожь, и становится так приятно и спокойно, будто я нежусь в объятиях самого сильного человека в мире и нахожусь под его надёжной защитой…

— Раиса?

В момент похолодев, лишь глубже зарываюсь покрасневшим лицом в ткань. Ужас какой! Стыд! Как я могла допустить, чтобы меня застали нюхающей чужую рубашку? Но мужчина явно стоит и ждёт ответа, и никуда уходить не собирается. Хотя я готова провалиться сквозь землю, но не покажу этого. Я же актриса!

Отрываю лицо от рубашки и быстрыми движениями промокаю тканью виски, провожу по шее. И будто только замечаю Вурфа. Улыбаюсь ему:

— Что-то забыли? — Протягиваю рубашку. — Своё полотенце?

Главное придать лицу как можно больше невинности.

— Нет, — он двигается ко мне, и я невольно отступаю, глядя на его торс. Но мужчина останавливается у столика и подхватывает камзол и брюки. — Не слышала, как я стучал? Хотя я был уверен, что ты, как человек, далёкий от казарменной жизни, ещё не успела раздеться. Так и есть. Я вернулся за своей одеждой, чтобы привести её в порядок.

Поворачивается и, покосившись на меня, кивает на деревянный сундук:

— Подбери ночное платье, а твоё я почищу походными артефактами. Хорошо, что парочку прихватил с собой.

Он уходит, и я облегчённо перевожу дыхание. Кажется, получилось обвести Вурфа вокруг пальца. Всё-таки, профессионализм не пропьёшь. Я отличная актриса!

— Рубашку мою принеси, когда нанюхаешься, — доносится из-за двери.

Цыкаю в сердцах:

— Вот же… дракон! Мог бы прикинуться, что не заметил. Где ваше благородство, господин Рэйслор? В карты проиграли? Мужлан и есть! Разве что внешность привлекательная, а внутри солдафон обыкновенный…

Ворча, раздеваюсь и, уже не опасаясь, что Вурф снова ворвётся в комнатку, опускаюсь в тёплую воду, которая наполняет медную ванную почти до краёв. По поверхности плавают ароматные лепестки цветов, и я ловлю их, представляя, как они прилипали к широкой спине мужчины.

— Опять не о том думаешь, Рая, — останавливаю себя и тянусь к возвышению, на котором в ряд лежат губки, одна из которых блестит от влаги. Подхватываю её. — Не потому, что он мылся. Просто она мягче других.

Наверное, это тоже артефакт, потому что стоит провести ей по телу, как кожа становится чистой до скрипа безо всякого мыла. Даже волосы удаётся быстро вымыть, и шампунь не требуется. Теперь понятно, как Рэйслор сумел так быстро освежиться. Если бы в нашем мире были такие губки, солдаты побили все рекорды по времени сборов.

Выхожу из ванны и, лукаво покосившись на дверь, закутываюсь в рубашку мужчины. А вот нечего было меня дразнить! Закатав рукава, которые мне длиной едва не до колен, шлёпаю босиком к сундуку и выбираю самое глухое платье из плотного шёлка. С сожалением скидываю приятно пахнущую Вурфом рубашку и облачаюсь в домашний наряд гринниек.

«Ночное платье», — иронично фыркаю про себя и с вожделением смотрю на рубашку, застывшую на полу белоснежной лужицей.

Конечно, я бы предпочла спать в ней, но только не с Рэйслором в одной постели. Вспоминаю, что в первую нашу встречу уже обвиняла его в том, что мужчина лишил меня чести, и улыбаюсь. Он так оскорбился в тот день! Ничего не будет, Рая, не надейся… В смысле, не переживай.

Выхожу из ванной комнаты и бросаю платье и рубашку перед кроватью, на которой во весь немалый рост вытянулся Рэйслор.

— Вот.

Казалось, ложе огромное, но теперь сомневаюсь, что для меня найдётся достаточно места. Мужчина, быстро глянув на меня, опускает ресницы:

— Ты слишком долго. Я уже сплю. Утром почищу. Ложись!

Я же смотрю на его сильное поджарое тело хищника и понимаю, что точно не прилягу рядом. Это всё равно, что войти в клетку к голодному тигру! Поэтому разворачиваюсь и ухожу обратно.

— Посплю в ванной.

Легко сказать, трудно сделать! Мне никогда до этого не приходилось лежать на дне медной сидячей ванны, и это оказывается жутко неудобно. А ещё жёстко и сыро! Вода, после того как и обмылась, исчезла, как по волшебству, но повышенная влажность осталась. Замёрзнув, я поднимаюсь и выбираю из сундука всё, что там оказывается. Несу к ванне и, устроив подобие гнезда, сворачиваюсь клубочком.

Когда, наконец, удаётся уснуть, приходит он. Вурф наклоняется надо мной, такой обнажённый и обворожительный в своей непробиваемой маскулинности. Я обнимаю его и улыбаюсь, мечтая ещё разок испытать обжигающий поцелуй, как вдруг замечаю, что притягиваю к себе мужчину не руками. Шею Рэйслора сжимает змеиный хвост, и раздаётся торжествующее шипение, когда генерал замирает без дыхания…

— Подъём!

Я подскакиваю, как ужаленная, и ударяюсь лбом о голову Вурфа. Охнув, прижимаю ладонь к ушибленному месту и смотрю на живого мужчину с ужасом.

Сон? Но такой ужасающе реалистичный!