Глава 1

Вероника

Спустя два месяца

— Ник, а может, всё-таки поищем отца твоего ребёнка?

Началось. Снова. Нет, я люблю свою подругу, но её непреодолимая тяга к совершенству в нашем несовершенном мире иногда выматывает.

— Ага, Машка! Свежо! Оригинально! Ты как это себе представляешь?! А?! Прихожу я такая в клуб и прошу найти мне по камерам мужика, да ещё, пожалуйста, заодно имя его и адрес. Чувствуешь, чем это попахивает?

— Матерью-одиночкой.

— Не в том вопрос. Это пахнет шизофренией в ранней стадии. Всё!

Подруга вздыхает и снова утыкается в экран ноутбука. Мои запасы финансов тают, так что надо срочно искать новую работу, в чём она и помогает.

— Вот не надо было тогда убегать из номера.

Стону в голос, выражая свою скорбь по этому разговору.

— Маш, повторяю в последний раз — я сама лоханулась. Мне казалось, он был в презике — это раз, я сама слиняла из номера — это два, а три — я сама решила рожать. Слава богу, с малышом все отлично, как и со мной. Генофонд у его или её папочки по моим воспоминаниям просто шикарный, так что всё будет отлично.

— Ну-ну. Тор! — скупо напоминает мне то описание, которое я ей выдала, когда вернулась в нашу общую съёмную квартиру под утро — растрёпанная, в синяках на бёдрах и засосах на шее.

— Тор без молота и длинных волос, — поправляю её, отряхивая руки от муки.

Осталось заварить изюм и можно лепить булочки. Обожаю готовить сдобы и всякие пирожные.

— Ник, давай только немного этих твоих вкусняшек, а то я уже в джинсы свои «волшебные» скоро не влезу.

— Боже, ты туда не влезешь только потому, что покупала их ещё в десятом классе! Странно, что ты вообще ещё в них помещаешься.

— Не каркай, Земляничка! У меня через три дня сдача заказа — если всё пройдёт на сто процентов, босс обещал премию. Большуууу-ююююю!

Показываю ей «класс» и отворачиваюсь к своим мискам. Наступает блаженное затишье, что рядом с Машкой в принципе редкость — особа говорливая.

— О! Йес! — я роняю ложку в тарелку, куда только что отмеряла какао для будущей глазури. — Я нашла!

Мария несётся ко мне с громким топотом, пересекая нашу гостиную — кухню, она же столовая.

— Вот! Читай! — гордо тыкает пальчиком в объявление, оформленное в красивой рамочке.

В первую очередь мне бросается «СРОЧНО», что обычно хорошо для соискателей.

Читаю два раза и с недоумением смотрю на подругу. Она точно немного того.

— Маш, а причём тут няня?!

— Земляничка ты моя, вот ты, как всегда, не туда смотришь. Оклад! Это работа на месяц, а заплатят тебе как за три.

— Хорошо, но… — да только Сорокину Марию переговорить ещё никто не смог на моей памяти.

— Ники, соображай. Сейчас месяц нянькой побудешь, а за это время сможем найти что-то более подходящее и желательно «на дому». Ещё через пару месяцев с милым животиком, сама понимаешь, тебя никто не станет брать.

Понимаю. Но НЯНЯ!

— Ты всё так красиво описала, но с какого перепуга меня должны туда взять с распростёртыми объятиями.

— Ну, диплом об окончании педагогического университета у тебя имеется, а рекомендации мы тебе обеспечим!

И подмигивает мне так задорно, что кажется, я и сама начинаю в это верить. Но Сорокина не ждёт, а уже, бросив ноут, хватает свой мобильный.

— Софья, привет! Нужная твоя помощь! Нашей Землянике нужны рекомендации няни от её якобы прошлых восторженных нанимателей. Когда?! Так вчера, Сонь, — Маша с удовлетворенной моськой что-то слушает, снова подмигивая мне. — Отлично! Ты лучшая!

Скидывает звонок и только потом комментирует.

— Вот же у девки самомнение! — по-доброму смеётся Сорокина. — В ответ на моё «Ты лучшая» она с пафосом «Я знаю. Цени.»

Софья Мармеладова полная противоположность её именному двойнику из опуса Достоевского — владелица агентства услуг по найму кого и чего угодно и гром-баба, как за спиной зовут подчинённые. Хотя что-то общее прослеживается.

— Не завидуй, Машка. Нам надо брать с неё пример.

В ответ подруга машет рукой, мол, даже слушать не хочу.

— Всё. Бросай свою выпечку. Собираемся, дуем к Мармеладику, а потом сразу по адресу.

Плюю на все нестыковки этой авантюры и поддаюсь духу авантюризма. Может, действительно всё выгорит, и это моя судьба.

***

Получив наставления сначала от Сони, а потом уже перед выходом из машины и от Маши, я, смело расправив плечи, шагаю к огромным воротам коттеджа. Добирались мы сюда долго и в итоге оказались где-то за городом в лесополосе, где явно обитал непростой народ. Уж слишком вокруг всё элитное, а высота заборов намерена скрывать личную жизнь их хозяев.

Меня, естественно, никто не встречает, хотя мы по предварительной записи. Осматриваюсь и замечаю в углублении железного сооружения кнопочку и глазок камеры.

Принимаю смиренный вид и тыкаю. Ну, с богом!

— Слушаю, — механический мужской голос пронизывает холодом мои и так подпорченные нервы.

— Я Вероника Земляникина, я на собеседование. У меня запись на… — но небольшая створка у ворот открывается.

Вхожу и под тихий скрежет закрывающейся у меня за спиной дверки застываю. Лёгкое чувство, что фортуна снова меня не пощадит, коснулось затылка и толпой мурашек скрылось где-то ниже резинки трусов.

Всё бы ничего — и красивый огромный дом на фоне леса, и пустующая, если не считать идеального газона, большая территория перед ним, но два амбала в камуфляже с винтовками через плечо, охраняющие вход, это явно … большой пушной северный зверёк, помноженный на сто и возведённый в такую же степень.

Пришлось через силу заставлять ноги идти вперёд. Тормознула только перед «мальчиками», но, получив сухой кивок одного из них, поторопилась к лестнице парадного входа.

Выдохнуть не успела, так как ещё один брат близнец двоих снаружи поджидал меня в холле.

— Прошу за мной.

Конечно, конечно. Семеню на невысоких каблуках по скользкой плитке за охранником, пытаясь выглядеть достойно.

— Вам туда, — и кивает головой на красивую дверь.

— А вы?

Страшно мне. Это третье собеседование в моей жизни и первое, оформленное в таких рамках.

— Я тут, — застывает около входа.

Подавляю вдох разочарования, но в принципе толку от местной охраны мне тоже не будет.

Уверенно шагаю вперёд и нажимаю ручку. Была не была!

Не была!

Чтобы это понять, мне достаточно одной минуты, пока я, сделав два шага, останавливаюсь как вкопанная посреди кабинета, а мужчина, сидящий за большим письменным столом, поднимает на меня свой голубой взгляд.

Охренеть! Так не бывает! Ну, почему не бывает, Вероника! С тобой в принципе всё и всегда бывает!

Мужчина осматривает меня сверху вниз и явно ждёт моей пламенной речи, но я едва дышу.

— Девушка, вы насчёт работы? Няней? От агентства услуг? — и от звуков знакомого голоса хочется биться в истерике.

От неё меня спасает только одно — его равнодушие. Меня, кажется, не узнали. А вот я, которой он снился чуть ли не месяц…

Тяжёлый взгляд, вес танка и крупногабаритный рельеф — этого нельзя забыть даже после единственной встречи и спутать тоже. Это он.

— Нет. Извините, кажется, я ошиблась адресом.

— Земляникина Вероника Андреевна. Верно?

— Да. Это я. Только я, — лихорадочно соображаю правдоподобную ложь, что под тяжестью изучающего взгляда совсем не просто. — Я не няня. Агентство, наверное, перепутало что-то.

Да простит меня Мармеладик и её кристальная репутация.

Мужчина хмурится, от чего мне становится совсем жутко. Главное, чтобы не узнал. Ещё решит, что я специально сюда притащилась для продолжения знакомства, а если узнает о беременности … ой, мамочки! Он женат, дочь вон имеется и статус заморского принца. Да меня сейчас же в ближайшей лесополосе и прикопают. А там в машине ещё и Машка меня ждёт, а если и её…

— Точно? Ваше лицо кажется мне знакомым.

Чувствую, как теряю «маску» невозмутимости, и волосы на затылке приподнимаются. Сглатываю ком и рвусь вперёд.

— Определённо теперь вы ошиблись. До свидания.

Не разворачиваясь, пячусь назад к дверям, а хозяин кабинета, наоборот, очень юрко для своей комплекции выходит из-за стола и шагает в мою сторону.

— Вы точно ничего не хотите мне сказать, — давит на уже почти бессознательную меня.

Сказать, что я та самая его мимолётная из клуба и через семь месяцев он снова станет папой?! Ну-у, нет! Я ещё жить хочу!

— Точно. Ничего, — ни капли не вру и для убедительности киваю головой. — Прощайте!

— Стоять! — рявкает мой несостоявшийся работодатель. — Не двигайся!

И я стою. В принципе, я и лежать уже готова от такого рёва раненого бизона.

— Лика, стоять! Ну, упадешь же! — рычит мужчина, пролетая мимо меня в сторону балконной двери.

Там на периллах балансирует девочка в яркой-розовой юбке- балеринке и с огромной конфетой на палочке в руке.

— Лика, твою… — спотыкается. — Нельзя говорю так делать! Убьёшься!

Рычит этот раненный и подхватывает малышку на руки.

— Папа, ну ты чего!? Я же фея! Я всё могу, и вообще… опусти меня. Я хочу познакомиться с моей новой няней.

— Это не твоя няня.

Девочка смешно хмурит бровки, явно копируя своего родителя, и осматривает меня снизу-вверх. Вот как некоторые совсем недавно. Родственники!

— А чья? Твоя?

Я снова давлюсь воздухом и делаю неуверенный шаг к двери. Моя рука уже касается прохладного металла.

— Нет, Лика. Она ничейная. Она вообще…

— Отлично, папочка! Значит, моя!

— Лика, прекрати меня перебивать! — вновь рычит этот Маугли, что даже мне хочется присесть, чтоб звуковой волной не снесло.

И это, знаете ли, достало! Как там фамилия этого некультурного?!

— Господин Яровой, прекратите орать на ребёнка! Это непедагогично. А вести речь о человеке в третьем лице, когда это лицо стоит перед вами, ещё и неэтично.

Парочка застывает, уставившись на меня. Девочка с интересом снова разглядывает меня, а вот её папочка … явно хочет продемонстрировать мне, кто у нас тут главный.

— А кто-то минуту назад заявил, что не няня! А теперь такой ликбез!

— А кто-то минуту назад не орал как раненный в яйца макак! Это самооборона.

Яровой смотрит на меня такими страшными глазищами, что пора окапываться и выставлять винтовки. Да только есть у меня одна пакостная черта — если что-то начала, то закончу даже в ущерб себе любимой. Поэтому отвечаю уверенным взглядом, а страх прячу подальше. Ну в самом деле, не убьёт же он меня при дочери?!

— Вау! — разрывает наш зрительный диалог Лика, самостоятельно спрыгивая с рук отца. — Давай знакомиться.

Протягивает мне липкие от глазури тонкие пальчики. А у меня гормоны, мать их… ведь внутри меня её сестра или брат…и скоро на свет появятся другие ладошки. На секунду жмурюсь, а потом присаживаюсь на корточки. Одной рукой одергиваю вниз юбку, убегающую вверх из-за слегка раздавшихся бёдер, а вторую протягиваю малышке.

— Привет. Я Вероника. Можно просто Ника.

И улыбаюсь, а иначе не могу. Чувствую, как сладость переходит на мои пальцы, и это же, видимо, понимает девочка, но я ей подмигиваю и лишь крепче сжимаю ладошку.

— А я Лика. Прости за это, — кивает на наши сцепленные руки.

— Ничего страшного. Представим, что глазурь — это печать нашего знакомства.

— О! Это как руки режут, а потом кровавыми ладошками здороваются!

Пример так себе… но это вопрос к её папочке, ну или к мамочке…откуда у неё такие познания.

— Что-то в этом духе, — и отпускаю детскую ручонку. — Приятно познакомиться, но я действительно не могу стать твоей няней.

— Почему?

— Ну-у… мне не подходят условия. Я живу в городе, добираться до вас очень и очень далеко.

— А вы точно читали условия сотрудничества? — неожиданно отмирает Яровой, а ведь так хорошо всё шло.

Выпрямляюсь и непроизвольно облизываю с пальца глазурь. Вкусненько. А мы вот совсем голодные.

Поднимаю взгляд на мужчину, но он смотрит на мою руку. Чёрт! Наверное, несчастного сейчас удар хватит! Как это я немытые руки в рот затащила! То, что он ещё тот педант, я в нашу первую встречу поняла по моему аккуратно сложенному гардеробу.

— А что не так?

— А то, что там вторым пунктом указано — проживание в доме нанимателя, а первым — отсутствие каких-либо вредных привычек.

Вот смотрю на мужика и не верю собственным глазам. Может, всё-таки это не он?! Не знаю, братья- близнецы или ещё какая-либо хрень. Где тот шикарный бог, что буквально излучал тепло, секс и что-то такое неуловимое, но родное. Блин! Так обидно разочароваться в собственных фантазиях.

— Вероника Андреевна, вы дар речи потеряли?

Морщусь от этого звенящего холодом и цинизмом голоса, а ведь тогда ночью…

— Ники, — дёргает меня за руку девочка, и я выныриваю в реальность. — Ты не бойся. Папа всегда так кричит. Покричит, покричит и перестанет. Он хороший. Правда.

От такого доверительного шёпота я теряюсь, но смотреть на отца ребёнка не рискую. И так чувствую, лютует.

— Я не боюсь, малышка. Но решать не мне, останусь я тут или нет, а только твоим родителям. И если с твоей мамой я ещё незнакома, то вот с папой у нас возникли некоторые разногласия, поэтому, — я улыбкой прошу девочку простить меня за уход.

— А мамы нет, — выдыхает Лика, и в голубых глазах замирает печаль.

Всё! Это предел моей прочности.

— А сегодня и папе надо улетать, а бабушка тоже улетела. И мне нравится гостить у графа и тёти Клары, но хочется остаться дома.

И в детских глазах дрожат слёзы, и я, кажется, готова подписать себе смертный приговор. Ведь это всего на месяц, да и этого орущего не будет. А тут свежий воздух, лес, что полезно для нас с малышом.

Боже! Куда это меня собственные мысли привели?!

— Лика, я даже не знаю, — сдерживаю себя из последних сил.

— Если не знаешь, то тогда надо отвечать «да», — очень оптимистично заявляет моя уже почти подопечная. — Папа, так мы договорились? Я беру Ники, а за это веду себя почти хорошо?!

Я в прострации. Отрываю наконец-то взгляд от золотистой макушки и заставляю себя взглянуть открыто и без страхов в лицо своих эротических кошмаров.

Яровой же уже без каких-либо эмоций разглядывает по очереди нас с малышкой.

— Хорошо, дочь, но с испытательным сроком на неделю. Дальше обсудим.

Лика радостно взвизгивает и шлёт папочке воздушный поцелуй, а я все ещё в сраной прострации. Как в сказке — без меня меня женили.

— А сейчас, будь добра, пойди в свою комнату. ТВОЯ няня к тебе скоро присоединится. Нам с ней надо подписать договор.

Ой! А может, не надо таким тоном… словно не договор, а на дыбу приглашает. Хочется ухватить маленькие сладкие пальчики, чтобы остались рядом, но надо быть смелее.

Лика убегает, а я выхожу из недокомы. Раз уж так вышло … сокращаю расстояние между нами и вручаю почти моему нанимателю папку со своим резюме, справками и хвалебными отзывами.

Только Яровой не торопится её изучать под лупой и микроскопом в поисках моих изъянов. А то, что меня в качестве няни его дочери он видеть не так чтобы рад, ясно и без лишнего сотряса воздуха.

Между нами и так звенит от напряжения.

— А мне вот интересно, Земляникина Вероника Андреевна, когда вы, работая менеджером в магазине элитной алкогольной продукции, успели заиметь широкую известность в кругу нянек?!

Началось! Упырь он, а не Яровой. Упырь Захар Упыревич.