Глава 18

Захар

Промокли мы несильно, так сказать, вовремя выдвинулись домой.

Я скинул пиджак на заднее сиденье, а Веронике выдал упаковку бумажных платков, но девушка не спешила. Крупные капли неспешно стекали по её лицу, шее и терялись в ложбинке между грудей, где также бессовестно залипал мой взгляд.

Мысленно я уже слизывал с нежной кожи каждую капельку, стискивал в своих лапах Ванильку, желая испить до дна этот сладкий нектар.

— Яровой, у тебя взгляд закоренелого маньячины как минимум. Колись, что ты там творишь со мной в своих пошлых фантазиях.

С трудом отрываю взгляд с женской груди, фокусируясь на глазах. Ники смотрит на меня с моей любимой ноткой вожделения, застрявшей где-то на грани между флиртом и откровенной пошлостью, а слипшиеся от дождя ресницы придают особый эффект естественности происходящего.

И мне впервые за последние пять лет хочется просто верить, что всё то, что я бесстыдно читаю на дне её потрясающих глаз, правда.

— Ванилька, — охрипшим голосом тяну я сладкое прозвище, чем вызываю коварную улыбку моей мокрой искусительницы, которая уже знает, что будет дальше.

Она как персональный геолокатор моих чувств и желаний.

— Ммм, Зар, я слушаю.

И я срываюсь завершить вторую попытку ответить на её вопрос.

— Ванилька, не уверен, что твоя нежная психика выдержит бред моего развращенного мозга.

— Ого, Панталонович! А ты, оказывается, ловкий манипулятор, так как я уже хочу проверить твёрдость своей психики и не только её, — прикусывая нижнюю губу, смотрит на мою вздыбленную ширинку.

Под её провокационным взглядом в штанах становится совсем плохо, что от боли в паху дёргаюсь и начинаю ерзать. Вероника с довольной ухмылкой расстегивает верхнюю пуговицу на своей блузке, потом неспешно следующую, всё больше открывая вид на молочные полушария, запрятанные под жёстким корсетом и рядами чёрного кружева.

Шумно сглатываю, пытаясь найти в своей заднице силу воли, чтобы прервать этот сводящий с ума мозг процесс.

— Ники, если продолжишь, я тебя трахну прямо в машине. Несколько раз.

— Угу. Договорились. Мне надо просто продолжить? — и щёлкает третьей пуговицей, оголяя, кроме бюстгальтера, небольшой участок живота.

Киваю, и тогда две оставшиеся пуговицы быстро мелькают в её пальцах. Стоп кран сорван и весь железнодорожный состав моей выносливости летит в пропасть.

В одно движение нажимаю ручку сбоку своей сидушки, и механизм плавно откатывает кресло назад. Подхватив за талию, усаживаю Веронику на себя поверх члена, что готов взять девушку даже через все слои нашей одежды.

— Ванилька, ты как наркотик, — бездумно шепчу в её запрокинутую для меня шею первое, что чувствую. — Я так хочу тебя. До темноты в глазах.

Она отзывается довольным урчанием и подтягивает подол юбки ещё выше, чтобы сильнее развести бёдра.

— Ой, черт! — протяжно фыркает, когда её правое колено задевает пластиковую стойку.

В моём поплывшем сознании всплывают ободранные в мясо колени.

— Ники, пойдём на заднее сиденье, там тебе будет удобнее, — ищу компромисс для секса с травмированными ногами.

— Зар, мне и тут отлично. Не тяни кота за яйца, — недовольно сверкает глазами и начинает расстегивать мой ремень. — Если что, не у одного тебя темно в глазах, а у меня помимо этого ещё и в трусах совсем мокро.

Её почти жалобы скидывают в обрыв пару моих зацепившихся вагончиков непоколебимости.

Высвобождаю член и, сдвинув в сторону полоску её трусов, буквально насаживаю Ванильку на свой стояк.

Стонем синхронно от вышибающих пробки эмоций, но составы уже горят где-то там в пропасти, поэтому сразу задаю быстрый ритм. Мы цепляемся жёсткими пальцами друг за друга, кусаемся, наполняя салон тачки запахом ванили и влажными пошлыми до безумия звуками нашего желания.

Стоны моей девочки прямо в ухо, обрывки пошлых словечек толкают меня в нирвану раньше, чем мне бы хотелось. Приходится крепко ухватить её бёдра, дрожащие в приближающемся оргазме, и зафиксировать.

Ники, естественно, недовольно рычит, кусает за нижнюю губу, но подстраивается под более размеренный темп, да только меня и самого надолго не хватает. Снова срываюсь, превращаясь в того самого маньяка, что заставляет трахать тело Ванильки как в свой последний раз.

Её оргазм, как всегда, добивает и меня. Хрипя, как загнанные лошади, и хватая ртом воздух, мы безотрывно смотрим друг на друга. Сейчас оба понимаем, что дороги назад больше нет. Я, кажется, готов подохнуть в очередной свалке возможного крушения нашей семьи, но точно не готов просто её отпустить.

На улице под стать нашему настроению бушует стихия с громом, молниями и сильными ударами по железу от потока дождя.

Нежно оглаживаю всё ещё слегка дрожащие от страсти бёдра Вероники, целую искусанные ей и мной пухлые губы и растворяюсь в ней.

— Готовишь почву для второго раунда? — тихо бормочет, откидываясь спиной на руль. — А ведь я одета до сих пор.

— Ванилька, секс с тобой — это как вечный двигатель, так что не надо меня дополнительно провоцировать.

Мои пальцы на её теле живут собственной жизнью, поэтому даже не понимаю, как аккуратно кладу ладони на округлившийся живот.

— Нам надо проконсультироваться с акушером-гинекологом насчёт моей сексуальный необузданности и её вреда для ребёнка.

Вероника в удивлении приподнимает брови.

— Яровой, у нас с малышом всё хорошо, поэтому настаиваю свернуть акт внутриутробной безопасности в твоём исполнении.

— Земляникина, — выдыхаю я в попытке начать спор, который в последнюю неделю я всё чаще проигрываю.

— Панталонович! Не вынуждай беременную женщину насиловать тебя под покровом ночи.

Пытаюсь изобразить укоризненный взгляд, но выходит на троечку.

— И если обещаешь быть примерным мальчиком, то возьму тебя на следующую явку. Мне должны сделать УЗИ и даже, возможно, сказать пол ребёнка.

Это, я так понимаю, пошли бонусы.

Смиренно киваю, пока Вероника не передумала.

— Вот и правильно, Захар. Хотя бы уменьшится объем работы для твоих шпионов за мной.

— Понимаю, что тогда повёл себя не лучшим образом, но это дело привычки и опыта.

— Понимаю, но не одобряю. У каждого человека есть нечто личное и неприкосновенное, — расслабленно бормочет, устало прикрывая глаза.

Сексуальные желания, слегка пресытившись, отступают, что позволяет включить мозги на всю катушку.

— Может, завтра сходим ещё разок на свидание?

Вероника, довольная теплом и уютом, потягивается как кошка под солнцем, прежде чем распахнуть глаза.

— Может, и сходим, но в этот раз место выбираю я.

— Тебе не понравились ягодки?

— Зар, не говори глупости! Я в жизни не была довольнее — двойной десерт в виде земляники под сексом я впервые пробовала. Шикарный рецепт послойного коктейля с нотками лесной дикости.

Накрываю её губы ладошкой, призывая к молчанию.

— Ники давай без подробностей дегустации, а то я второй бокал организую.

Ванилька кокетливо хлопает ресницами, пытаясь изобразить наивную простушку, но выходит плохо. Уж больно взгляд прямой и дерзкий, несмотря на явную сонливость.

— Вот и правильно. Тем более время позднее и малышам пора спать.

Ники недовольно возвела очи к потолку тачки, но изобразила попытку сползти с меня и «ананаса».

— Агрессор ты, Яровой, и тебя спасают только мой полный желудок ягод и чувство глубокого удовлетворения.

— Ого, как это мне сегодня повезло, — подыгрываю девушке, пока усаживаю её попку обратно на пассажирское сиденье.

— Да-да, Захар! Цени! И я сама, — отводит мои руки от пуговиц на её блузке. — А то все усилия по возвращению в загородный дом графа пойдут прахом.

Права, как никогда. Моё тело снова рефлексирует при виде красоты тела Ванильки.

К моей радости, пока добираемся, Вероника засыпает, мило пуская слюни на моё плечо, что было вместо подушки.

Осторожно отнёс в комнату, что всегда готовилась для меня при необходимости ночёвки. В благодарность меня рассеянно чмокнули в щёку, заявив, что в душ ни ногой до утра, и снова отключились.

Проверил Лику, что как ангел сопела в живот игрушки, и выдохнул.

Неужели жизнь налаживается?! И есть шанс стать полноценным мужем и отцом?

Завтра тяжёлый день. Заключительный этап суда, на котором адвокат де Бомарше обещает порвать моих оппонентов как тузик грелку. И я очень в это верю! Ибо хочется покоя и тихой радости.

Устраиваюсь рядом с Ванилькой и тяну её спящее тельце к себе поближе. Спать с ней уже вошло в привычку, так что с радостью ощущаю, как по-собственнически она закидывает на меня ногу и руку, ещё крепче вжимаясь в мой бок.

— Захар, я тут всё забываю, — едва ворочая языком, Ники вдруг начинает разговор.

— Что такое?

— Ну, это моё падение на дороге. Это не я. Меня толкнули в спину. И мне кажется, что это нарочно кто-то сделал. Уж больно сильный был этот толчок, даже между лопатками потом болело.

В груди словно нож провернули. Я знал, что так, скорее всего, и было. И мои люди уже собирали информацию из камер ближайших зданий, но пока ничего толкового не нашли. А теперь и Ванилька…

— Я разберусь. Не переживай. Спи.

— Я знаю, что разберёшься, но решила уточнить.

— Хорошо, Земляничка. Спи.

И тело девушки вновь расслабилось и погрузилось в сон. Только мне в предчувствии чего-то нехорошего не спалось! Совсем!