11
Клык
Всё идёт не так с самого начала. Боковая дверь оказывается запертой на новый замок. От прошлого у меня были ключи — случалось приезжать к Баширову на непредвиденные встречи.
А тут поменял, сука, подготовился. Хоть в чём-то не облажался. Вот только не тогда, когда мне нужно у него включались мозги.
На часах практически пол одиннадцатого и я беспокоюсь, что они разойдутся к тому времени, как я попаду внутрь. Наши встречи я всегда старался сокращать до минимума, чтобы не светиться лишний раз.
Замок поддаётся и дверь тихо открывается. Внутри кромешная тьма и рука ложится на пистолет, спрятанный за поясом джинс. Просто для подстраховки.
Я попадаю в помещение для рабочих и тут нет ничего интересного. Двигаюсь в сторону кабинета директора, стараясь ориентироваться по памяти. Открыли, блять, салон на три этажа и кучу коридоров. Нет, чтобы какой-то маникюрный зал, один на всех.
Повернув направо, совсем рядом раздаются шаги. Я прячусь в нише, скрытый тьмой, и надеюсь, что меня не заметят. Голос Баширова я узнаю сразу, хриплый и заискивающий. Он что-то лепечет перед фигурой в чёрном. Второго я не могу узнать. Ну, хоть крыса не среди знакомых.
Как минимум исполнитель.
— Мне нужны схемы Клыка.
— Конечно, — депутат пресмыкается перед неизвестным. А до этого так вёл себя со мной. Передёргивает от такого поведения. Ни капли уже не жалею, что не веду его дела. Но с предателями нужно разбираться. Чтобы другие себе в пример не брали. — Игорь, вот на флешке всё, о чем мы говорили.
Игорь? Отлично, имя есть. С другой стороны, хер пойми сколько этих Игорей по всему городу развелось. Я лично сотрудничал с шестью, вроде бы. А нет, Харукан ещё. Семь.
Они проходят мимо и направляются в сторону выхода. Разрываюсь между тем, чтобы идти за ними и проверить кабинет Баширова. В машине конечно регистратор направленный на вход, если они выйдут — видео их заснимет.
Блять, главное, чтобы Арину не засекли. Я надеялся, что смотаюсь раньше этих двух, но, видимо, это была короткая встреча.
Не успею определить, как лучше поступить, как слышу выстрел. Дёргаюсь, поплотнее прижимаясь к стене. Руки уже сжимают пистолет, сняв с предохранителя. Всё на автомате, выдрессированном за столько лет.
Мелкими, но быстрыми шагами пробираюсь к администрации, откуда шёл звук. Не выглядываю, но подхожу вплотную. Кто стрелял? Кто-то третий или один убил другого?
— Слушай, извини-извини. Я всё исправлю, — депутат перепугано шепчет и я его понимаю. Значит, второй выстрелил рядом или в потолок, желая донести свою мысль. Тупо и слишком громко.
Достаю мобильник и включаю диктофон. На всякий случай, может потом смогу сверить голос с людьми в моём окружении.
— Исправишь, — голос глухой, хриплый. — Конечно исправишь. Кому ты говорил, что нанял меня?
Что-то мне не нравится в этом вопросе. Наврягает и заставляет мозги думать. Странный, корявый. Слишком подставной и наигранно "случайный", чтобы пропустить мимо ушей. Внутри всё застывает, когда я опнимаю, к чему всё идёт. А идиот-депутат лепечет, как ни в чём не бывало:
— Никому! Правда, никому.
— Чудненько.
Минуту весит полная тишина, в котором слышно тяжелое дыхание Баширова. Кажется, что со второго этажа доносится скрип, но затем всё затихает.
А после тишина взрывается с новым выстрелом. Я морщусь от резкого шума, хотя интуитивно знал, что именно так всё и закончится. Хоть бы глушитель использовал. Но вся забава пропадает, когда слышится глухой стук от падения чего-то тяжелого.
Никаких разговоров больше не ведётся. Подсказывает мне чутьё, что Баширов больше не сможет никакие переговоры проводит.
Сука.
Я готовлюсь выстрелить в любую секунду, но щёлкает дверная ручка и убийца уходит из салона. Я выхожу из укрытия, желая узнать, кто это сделал.
Фигура быстрым шагом приближается к моей машине. Сука, там же Арина и малой. Отхожу в тень, чтобы меня не заметили, и думаю как поступить. Убийца не видел меня, и это было преимуществом. Кинуться сразу в след за ним или выждать?
Нахрена я потащил их с собой? Знал же на что иду и какому риску подвергаю, но всё равно потащил, подставил. Лишь бы доказать что-то Арине, надаваить. Доигрался в свои чёртовы игры, блять.
Если он только посмеет причинить вред моим…
Крепче сжимаю пистолет, готовый в любой момент стрелять. Но незнакомец заглядывает в окна, бросает быстрый взгляд на салон, а затем прыгает в соседнюю машину и уезжает.
Застывшее напряжение покидает тело, заставляя дышать. Отлично, они в безопасности. Решил, что девка ничего не видела? Или мужчина просто не увидел там Арину? Тогда где же она?
Я внимательно всматриваюсь в темноту, но там ничего не видно. Ладно, люди могли слышать выстрелы, нужно осмотреть всё и убираться отсюда.
Наклоняюсь над мёртвым телом Баширова. Отметина во лбу и брызги крови вокруг. Мужик даже не понял, что произошло. Повезло, со мной бы так просто не получилось.
Как минимум за то, что переметнулся. И за то, что на Арину смотрел. Нельзя на моё смотреть.
Даже если это не моё.
Рассматриваю тело, стараясь понять, если при нём что-то интересное. Но проверить не помешало бы.
— Отпечатки оставишь.
Я резко вскидываю голову в сторону женского голоса, так и не дотянувшись до пиджака.
Арина застыла на балконе второго этажа, схватившись за перила. Бледная и перепуганная. Смотрит на меня и на тело Баширова. Щуриться и отшатывается, замечая пистолет у меня в руках.
А затем бросается прочь.
Арина
Я сама не понимаю, как выпаливаю слова про отпечатки. Зачем вообще подала звук? Сильнее сжимаю пальцами перила, переводя взгляд на руки в одноразовых перчатках.
Остались ещё со вспышки гриппа. Решила надеть, пробираясь в чужое помещение, и вот. Не зря.
Какие глупые мысли приходят в голову, продолжаю смотреть на Клыка. У него в руках зажат пистолет, поблескивающий в свете луны.
Он убьёт меня.
Сейчас я отчётливо это понимаю. Он убьёт любого, кто перейдёт ему дорогу. И теперь я была свидетелем убийства, которое он совершил. У меня просто нет шансов уговорить оставить меня в живых.
Все мысли проносятся в голове за долю секунды. А затем я бегу к лестнице, ведущей на первый этаж. Если я буду быстрее Клыка, то успею проскользнуть к выходу. Лестница заканчивалась в конце коридора, у меня есть небольшая фора.
А что дальше? Забаррикадироваться в машине и вызвать полицию? Или забрать сына и бежать в более оживлённую местность, зовя на помощь?
Лёгкие горят и я задыхаюсь, перескакивая через ступеньки. Винтовая лестница вокруг колоны закрывает обзор. Мне нужно двигаться быстрее или как-то задержать мужчину. Но стоит сделать последний поворот, как я вижу бешенные глаза Клыка.
Разворачиваюсь, стараясь удрать вверх, но он хватает меня, повалив на железные ступеньки. Локти обдаёт резкой болью. Я брыкаюсь, стараясь сбросить мужчину с себя. Бьюсь ногами, желая его отбросить. И как только чувствую, что тяжесть пропадает, пытаюсь добраться наверх.
Ноги подкашиваются и хватаюсь руками, чтобы не останавливаться. Я не знаю, куда бегу. Со второго этаже нет спасения. Но просто так идти в лапы к убийце?
Тут много кабинетов, можно спрятаться в одном из них. И когда Клык пойдёт дальше, броситься обратно.
Я залетаю в ближайшую комнату, тихо прикрывая за собой дверь. Там оказывается массажный стол, большой шкаф с полотенцами и всё. Тут негде спрятаться. Залезть под стол, прикрываясь простынёй? Клык не дурак, заглянет. За ширму тоже не спрячешься.
— Арина, не глупи.
Его голос звучит совсем близко. Правильно, Арин, не глупи.
Я ставлю ногу на тумбочку возле шкафа и подтягиваюсь наверх. Руки дрожат от перенапряжения и мышцы тянет. Но мне нужно забраться. Получается забросить ногу и тогда я оказываюсь наверху шкафа.
Пространства между потолком и деревом немного, но это и к лучшему. Двигаю к краю коробки, стоявшие тут раньше. Я сжимаюсь калачиком возле стены и накидываю на себя покрывало, стащенное с массажного стола. Замираю, стараясь даже не дышать.
Слышу как дёргается дверь. Тяжёлое дыхание и шаги.
— Раз, два, пять, я иду искать, — ни капли веселья в голосе мужчины.
Сердце бешено бьётся в груди. Мне кажется, Клык может услышать его с любого места. Крепко сжимаю зубы на ладони. Клык не догадается, что я тут. Не сможет догадаться.
Боль отрезвляет, заставляя затихнуть. Концентрируюсь на том, как пульсируют ранки на руках.
Шаги, ругань и хлопок двери. Я прислушиваюсь, не слышно ли дыхания или движений. Всё тихо, слишком тихо. Он мог остаться в комнате, проверяя. Но вроде слышу шум открывающейся двери вдали по коридору.
Нельзя оставаться тут, он в любой момент может начать шантажировать меня сыном.
Наконец начинаю дышать. Тихо сползаю обратно на пол, не обращая внимания на боль в руке. Подкрадываюсь на носочках к двери. Всё тихо. Медленно проворачиваю ручку, выглядывая в коридор.
А там меня поджидает Клык с кровожадной улыбкой.
— Попалась.
Я успеваю только вздрогнуть, как мужчина хватает и валит меня на пол. Он прижимает меня, не обращая внимания на сопротивление. Я брыкаюсь и визжу, понимая, что уже не поможет.
Вдруг руки что-то больно стягивает, обжигая. Какой-то махровый пояс привязывает меня к ножке массажного стола, лишая вариантов на побег. Что он теперь со мной сделает?
Я пытаюсь озвучить мучивший вопрос, но мужчина крепко зажимает мне рот ладонью и вдавливает голову в пол. Я замолкаю, только горячие слёзы катятся по щекам. Он меня убьёт. А как же Алек?
Он убьёт нас двоих? Нет. Клык не способен на такое. Он и на убийство не был способен, как я думала. Нет, Игорь же обещал, что это не опасное дело и всё в порядке. А может Вера и Пуля не опасные, а их лучший друг убийца? Но тогда бы Игорь сказал мне бы об этом.
Не знаю, что в моих глазах находит Клык, но его лицо смягчается. Он садится на меня сверху, вторую руку укладывает на шею.
— Веди себя тихо и не глупи. Поняла меня?
Я часто киваю, ударяясь головой о мраморный пол.
— Блять, Арин. Больно? Крови вроде нет.
Этак секундная забота мужчины обволакивает меня, словно кокон, ограждая от случившегося. Клык не причинит мне вреда. Он не такой. Мне нужно верить ему.
— Ты убьёшь меня, как Баширова? — мне нужно задать этот вопрос.
— Блять, — слишком много ругательств от него. Становится сразу понятно, насколько мужчина волнуется и теряет своё хладнокровие. — Я тебя не трону. И Баширова я не трогал.
— Да. Конечно! Ничего не было, я ничего не видела, Клык. И ничего не слышала. И вообще мы оба спали в доме. Нет! Не спали, а смотрели фильм. Или ещё что-то.
— Арин.
Клык проводит рукой по шее, спускаясь ниже, к груди.
У меня мурашки табуном проходятся по коже и внизу всё наливается жаром.
Я больная.
Клык убил человека. Его труп лежит этажом ниже. А я сама привязана к столу, чтобы не могла сбежать. И при всё этом, такая простая ласка мужчины сразу вызывает в моём теле отклик.
— Я не убивал его.
— Не убивал. Я согласна.
— Нет! — мужчина нависает надо мной, обхватывая лицо двумя руками. Приближается совсем близко. — Послушай меня, Арин. Я не притворяюсь и не лгу. Я действительно не убивал Баширова. Не скажу, что эта сука не заслуживала. Но сделал это не я.
Замираю в его руках, стараясь не выдавать свою смесь эмоций. Я хотела верить мужчине. Но его пистолет, реакция, поведение. Всё это указывало на то, что он не просто занимался отмыванием денег.
— Нам нужно убираться отсюда. Я тебя отпущу, что ты должна пообещать, что больше не будешь убегать. Попробуешь драпануть — отхватишь, усекла?
— Усекла.
Вот вроде утешает, помогает, а затем запугивает и пистолет не прячет. И как мне себя вести? Как ему доверять?
Мужчина медленно развязывает узлы и протягивает мне руку, помогая подняться. Я потираю красные следы на запястьях, стараясь унять боль. Клык не просит извинений, а просто идёт на выход.
Я прячу пояс в карман и следую за ним.
— Решила повторить связывание дома?
— Мечтай. На неё моё ДНК.
Клык сжимает мою ладонь в своей, не отпуская от сюда. Быстро спускается по лестнице. Я с трудом поспеваю за ним. Не удивительно, что не смогла скрыться от него.
— Ты когда-то видела труп?
— Однажды.
Тогда у меня была одна истерика за другой. С момента, как меня вытащили с машины я перестала адекватно себя вести на долгое время, теряясь в днях и неделях.
Но бездыханное посиневшее тело в гробу я запомнила хорошо. Красивая укладка, слишком розовая помада и ощущение застывшей улыбки на губах. Вот-вот откроются глаза и окажется, что всё просто кошмар.
— Хорошо держишься.
— Я бы предпочла, чтобы у меня не было ситуаций, в которых мне нужно держаться.
Я раздражаюсь, чувствуя, как паника и страх уступают. Хорошо, значит мой прекрасный защитный механизм начала действовать. Наконец-то! Спустя столько испытаний в мозгу что-то щёлкает, отключая слишком яркие эмоции. Только логика и холодная голова.
Протягиваю мужчине свою перчатку, чтобы он не наследил. Она ему мала, но это лучше, чем надеяться на халатность работников. Пока Клык обыскивает Баширова, я иду к столику администратора.
— Что ты делаешь?
— Смотрю, нет ли записи видеокамер. По крайне мере, на ноуте администратора.
— Знаешь, у меня начинает появляться ощущение, что среди нас профи именно ты.
— Я пересмотрела много детективов.
Видимых камер в помещении нет, что очень странно для такого дорогого салона. Неужели никто из богатых посетительниц ни разу не заявлял о пропажах? Слабо вериться.
Зато в журнале записей обнаружилось знакомое имя. Вера. Она была тут несколько дней назад и воспользовалась полным пакетом разных процедур. Я делаю снимки на телефон, пока не видит Клык. Её посещение и всех остальных гостей в этот день. Она могла кого-то выслеживать.
Вряд ли Вера просто пришла в салон Баширова посреди недели, чтобы поплавать в джакузи.
— Пошли. Сейчас же.
Я вздрагиваю и возвращаюсь к Клыку, как бы внутри всё не вопило бежать от него подальше.
— А телефон Баширова?
— Я сделал нужные снимки на свой и оставил при нём.
— Не взял с собой?
— Чтобы нас менты выследили за полчаса?
Идиотка. Не подумала о такой мелочи. Зато будет совет на будущее. Увидишь труп, не забирай его телефон. Прекрасно, укажу в резюме, как увлечения.
— Почему мы не выйдем через главный вход?
— Лучше выходить так же, как и зашли.
Я киваю, больше не задавая вопросов. Мне хотелось говорить, чтобы заполнить мёртвую тишину (с мёртвым телом в зале, ха), но мужчина не собирался поддерживать разговор.
А я и не настаивала, молча плетясь вслед за мужчиной. Мне казалось, что сейчас со всех углов выскочат преступники и начнут стрелять. Ощущение не покидало, пока я не отдала ключи мужчине, и мы не сели в машину. Там тревога чуть отпустила.
Я откинулась на сидение, стараясь привести себя в чувство. Не такое я себе представляла, когда соглашалась на работу Игоря.
Если Клык не убийца, но носит с собой пистолет — какова вероятность, что он не убьёт меня, когда узнает о шпионаже?
Или лучше самой всё рассказать?
— Клык, — я не знаю, как начать.
Но мне и не приходиться.
На стоянку заезжает две полицейский машины.
Клык
Сука.
Я стараюсь придумать выход из ситуации. Слишком долго копался и думал. Нужно было сразу вытащить Арину и уебывать оттуда по-быстрому. Теперь придётся звонить Царю, пускай узнаёт с какого отделения ребята и отмазывает нас с Ариной.
Надеюсь на это нашей дружбы ещё хватит.
— Мамочка, всё холошо? — малой приподнимается на сидении, скидывая с себя куртку.
— Да, милый, — голос Арины дрожит, но она выдавливает из себя широкую улыбку. — Всё хорошо. Спи.
— А это машинки мусолов. Виу-виу.
Муросов? А этот пацан явно не в мать пошёл.
— Алек, — Арина вдруг садиться на сидении, оборачиваясь к сыну. — А хочешь поиграть в одну интересную игру? Но очень-очень опасную.
— Да!
— Отлично. Мы будем играть в преступником и мусоров. Нам надо скрыться, чтобы нас не поймали.
Что она несёт?
— Клуто! А как?
— Ты должен свернуться, как лежал до этого. А я тебя спрячу. И не должен открывать глаза, пока я тебе не скажу. Только это очень важно. Лежи тихо, чтобы тебя не заметили. Не хихикай, не кашлях, не выдавай себя, даже если никого рядом нет.
— А какая наглада?
— Ммм, — девушка мечется по улица, замечая, как менты выходят из машин. — Любая машинка на выбор.
Малой кивает, и девушка обратно укрывает его курткой. Протягивает руки к моей спортивке и тоже кидает на заднее сидение. Если Алек не проколется, то его не заметят. Но какой в этом толк, если нас задержат для дачи показаний.
Арина опускает шлейки комбинезона, избавляясь от него, и стягивает с себя и футболку, оголяясь до белья. А затем перекидывает через меня ногу и садиться сверху.
Какого хуя?
— Клык, не тормози, — девушка пытается справиться с моим ремнём. — Я не собираюсь в тюрьму из-за тебя. Попробуй подыграть. Как не надо, так ты первым лез ко мне в трусы.
Я стягиваю с себя футболку и щёлкаю застёжкой лифчика на девушке, от чего та зло смотрит на меня. А что, малыш, играть так играть. Притягиваю к себе за волосы и впиваюсь поцелуем.
Мне казалось, что это будет дикий, жесткий поцелуй, которым она покрывала меня в душе. Но сейчас девушка лишь немного прикасается к губам, изучает.
Слишком много нежности для ситуации, но мне кажется очень важным ответить ей так же. Невесомо касаюсь к лицу, заставляя смотреть мне в глаза. Провожу пальцами по скулам и блестящим губам. Слегка надавливаю, заставляя приоткрыть рот. Она моргает часто-часто, смотрит на меня затуманенным взором и сильнее прижимается.
Блять, Баширова только что убили. Вокруг менты и мне светит срок. А у меня в штанах стояк из-за коротких, вынужденных поцелуев.
В последнюю секунду девушка сбрасывает лифчик, покрываясь красными пятнами стыда, и бросает его на панель.
— Эй, вы, — в моё окно стучится один из патрульных. Арина прячет лицо на моей груди, а я завожу машину и опускаю окно. — Сержант Серов. Чем вы тут заняты?
— Извини, начальник. Мы сейчас уедем.
— Стой. Давно тут? Стрельбу слышали?
— Стрельбу? — пищит Арина.
— Мы тут минут пять, сержант. И не надолго. Уже уезжаем.
— Погоди. Вот это вот, — обводит машину рукой. И не спускает масляного взгляда с голой девушки. Я прижимаю её сильнее, стараясь прикрыть от мента. Встретились бы мы в других обстоятельствах, он бы уже давно зубы с асфальта собирал. — Это нарушение порядка. Штраф полагается.
— А можно на месте оплатить? — слежу за тем, как остальные осматриваются и связываются по рации. Значит, вызвали из-за стрельбы, но не знают где. Нужно уезжать до того, как поймут. — Сержант, не хотелось бы светиться в штрафах из-за девки.
– Проститутка что ли? — Арина возмущённо сопит в шею, но молчит.
Видимо решила, что так легче будет спустить на тормозах. Оно и понятно. Вот только не могу сдержать себя. Никому не позволю мою женщину за шлюху принимать.
— Нет, жена. Так что, порешаем?
Я протягиваю пустую обложку из паспорта, куда всунута сотня баксов. Сержант коситься на своих коллег, но забирает взятку и кивает.
— Валите. Только быстро.
Первым делом натягиваю на Арину свою же футболку. И только потом позволяю пересесть обратно на пассажирское сидение. Только девушка оказывается на месте, вжимаю педаль в пол и выруливаю на дорогу.
Нельзя сразу домой. Лучше убедиться, что хвоста нет.
— Алек, спишь?
В ответ сопение.
Хотел бы я, как этот малой, спокойно вырубаться в любой ситуации. И получать за роль награду, а не суровый взгляд девушки.
— Какой у него мерзкий взгляд, — девушка вздыхает, обхватывая себя руками. — Как у Баширова. Был.
— Я бы не позволил ему причинить тебе вред. Ни менту этому поганому, ни Баширову. Ты чего лифчик — то сняла?
Девушка убирает розовую вещицу, открывая мне регистратор. Блять, совсем забыл, что он у меня есть. Это Миха любитель, а мне как-то и без него нормально.
— Я подумала, что если они увидят его, то захотят взглянуть на запись.
— Ты молодец, — прикасаюсь к девушке и радостно замечаю, что она не отшатывается.
Арина вообще интересно реагирует на происходящее. В истерике, шоке, но при этом может судить трезво и придумывает выходы, до которых я бы не додумался.
Моим вариантом было съебаться оттуда и надеяться, что не поймают.
— Просмотри видео, вдруг что интересное увидишь. Я домой пока не повезу, чуть покатаемся.
Голую кожу щиплет холод, но я лишь поправляю джинсы, застёгивая их. Девушка крутиться с регистратором, разбираясь с настройками. Подтянула колени к груди, не собираясь одеваться. А у меня взор всё возвращается к длинным ногам и наливающемся синякам на бёдрах.
Отпечатки пальцев, оставленные ещё утром. Меня обдаёт волной жара от воспоминаний и следов.
Блять.
Не о том думаю.
Внимательно выслеживаю каждую машину, что едет возле нас. Сворачиваю в случайных местах, иногда катаюсь по одному кольцу, чтобы убедиться в отсутствии хвоста.
Девушка включает видео, поворачивая ко мне. Видно, как я направляюсь к салону, а практически сразу за мной она. Как вздрагивает от выстрела, но упрямо идёт в салон.
А затем видно, как убийца подходит к машине. По тому, как наставляет пистолет, я понимаю, что он готов был стрелять. Заглядывает в окна, подсвечивая телефоном. Убедившись, что никого нет, уходит прочь.
Бью по рулю несколько раз.
Сука. Сука! Сука-сука-сука!
Потащил за собой Арину, хотел выпендриться, довести её. А в итоге чуть не довёл до гроба.
— Тише! — девушка сжимает мою ладонь, стараясь успокоить.
— Из-за меня ты чуть не умерла. Ты жива только благодаря упрямству. Если бы он увидел в машине — убил бы.
— Зато, ты точно не убийца.
Глажу тонкие пальцы девушки, задумавшись. Слабое алиби, но хоть что-то было для защиты. А с предъявой про взлом разобраться можно.
Арина продолжает держать меня за руку, хоть я успокоился и не бушую.
— Почему ты не сдала меня?
— В смысле?
— Ты могла. При ментах. Не помогать мне. Взять Алека к себе и выскочить из машины. Но ты защитила.
— Мне хотелось верить, что ты не убийца.
Я не спрашиваю дальше. Арина наклоняет голову, скрывая лицо за волосами. А затем отворачивается к окно, всматриваясь в ночной город. Второй рукой сжимает ремень безопасности, как главную защиту.
Я даже не заметил, когда она пристегнулась. Хотя я в тот момент вообще не соображал.
Как ей удаётся сохранять самообладание?
— Да и знаешь, — вдруг разрушает тишину. — Убийцы не допускают таких осечек, как ты.
Осечки. Арина поверила мне ещё и потому, что я лажал на каждом шагу. Но до встречи с ней я не ошибался. Никаких следов, свидетелей и деталей. Всё чисто, без сучка и задоринки. А как она рядом, так готов лезть без перчаток к трупу и оставлять важные улики.
Всё потому что успокоить её было важнее всего остального. Унять страх, убедить, что я не убийца. Это казалось самым важным — чтобы она не отказалась от меня.
Чтобы осталась рядом до конца, чтобы не произошло. Я постоянно думаю об Арине, когда зол, когда радуюсь, когда возбуждён. За это дни она просочилась во всю мою жизнь.
Я думал, что поиграюсь и отлично проведу время. Что трахну, и наваждение пройдёт. Мало что ли в городе длинных ног и красивой груди? А хер там. Уже не важно, что там у других.
Эту хочется. Решить хочется, понять, присвоить себе навсегда.
Так не вовремя. Как единственное слабое место, в которое можно ебануть. Стоило отпустить, вернуть домой и решать всю поебень. Но теперь не получится. Потому что слишком важна. И если до неё кто-то доберётся…
Всех же на куски порву.
— Ты спрашивала кто ты мне? Ты моя проблема. Одна сплошная проблема.
Арина
Проблема.
Я не ожидала услышать, что я его любовь на всю жизнь. Невеста, девушка, любимая — я не была настолько наивной. Но в груди теплилась противная надежда, что я хотя бы ему важна или дорога.
Но «проблема» бьёт под дых сильнее, чем труп и страх за собственную жизнь.
Размечталась, Арина. Наивная идиотка.
Клык тормозит у обочины и тянется, чтобы заглушить машину. Только сейчас замечаю, что все ещё держу его за руку. Хочу её выдернуть, но мужчина поглаживает костяшки и меня словно бьёт током.
— Сейчас поедем домой. Мне нужно просто всё обдумать и успокоиться. Ты не дура, но я всё же скажу, что и произошедшем не должны знать. Ни Пуля, ни Вера, ни твоя лучшая подруга, с которой ты хочешь посплетничать. Для всех мы покатались по городу, забрали что-то на квартире, где ты жила. И вернулись обратно.
— Ты правильно сказал, я не дура, — и не проблема. Я вырываю свою ладонь, ёжась от холода. Надеть бы обратно комбинезон, но неудобно и долго. А ещё не под пристальным взглядом мужчины.
Мужчина молча смотрит на меня, качает головой, а затем заводит машину, продолжая путь.
Я абсолютна спокойна, когда мы въезжаем на территорию дома. Нас не преследовали, не поджидали полицейские, Клык не пустил мне пулю в лоб на посёлочной дороге.
Луше поводов для радости у меня ещё не было.
Водитель Клыка не выходит нас встретить и это же хорошо. Я сминаю свои вещи в кучу, даже не думая прикрывать оголённые ноги. За три метра ничего не случится.
Клык берёт сына к себе на руки, занося в дом. Монстрик похож на ленивца. Его длинные худые ноги и руки свисают, как палки, бултыхаясь в воздухе. Но сам он не просыпается.
— Я отнесу его и позвоню. Дай мне свой телефон.
— У тебя что, телефона нет?
— Звонить я буду со своего. Но хочу быть уверен, что ты никому звонить не будешь.
Я отдаю мобильник, понимая, что у меня нет другого выхода. Но в чемодане где-то валяется старый кнопочный, который я давала Алеку, когда он был долго без меня. Если Клык его не нашел — у меня будет запасной план.
Иду вместе с мужчиной наверх, помогая открыть двери и уложить сына в кровать.
— Даже не проснулся, — Клык удивлённо осматривает монстрика.
— Он любитель поспать. Я… Мы можем поговорить об этом с утра? Я очень устала и просто не готова ко всему. Пожалуйста.
Клык смотрит на меня некоторое время, но затем кивает. Он делает шаг навстречу ко мне, но я не могу себя сдержать, отшатываясь. Внутри тлеет вера, что он не убивал Баширова. Но быть полностью уверенной я не могу.
Мужчина оставляет меня, прикрывая за собой дверь. А у меня сердце готово выпрыгнуть из груди. Нужно что-то делать.
Единственный шанс спастись — бежать. Сейчас, немедленно. В другой город, за сотни километров, где никто не знает человека по фамилии Ларина, и где могу начать новую жизнь.
Или обращусь к Игорю. Всё расскажу честно и пускай придумывает, как поступить. Главное выбраться из дома, а дальше разберусь.
План созревал моментально.
— Алек, — я присаживаюсь на корточки возле кровати и тормошу сына.
Я слышала, как мужчина спустился вниз. Ждать, пока он уснёт было опасно. Вдруг он до утра будет бодрствовать? Нужно убираться отсюда как можно быстрее.
Сын часто моргает и трёт сонные глаза. Главное, чтобы сейчас он не начал капризничать. Но всё обходиться. Он зевает и тянется, но выглядит довольно бодрым.
— Уже утло?
— Нет. Но у меня к тебе важное-преважное задание. Как наша игра с полицейскими, только интереснее. Ты готов?
— Я готов, готов, готов.
— Тебе нужно тихо подойти к входной двери. Так, чтобы Клык тебя не увидел. Мы играем с ним в прятки и маме очень нужно выиграть. Хорошо?
Сын увлечённо кивает, но смотрит на меня некоторое время, словно пытаясь понять, что на самом деле происходит. Но затем широко улыбается, кивая, и бросается прочь из комнаты.
Подождав немного, давая сыну время, я запихнула в рюкзак самые важные вещи. Которые нельзя было восстановить. На остальные плевать.
А затем подошла к окну, прикидывая высоту прыжка. От высоты и мыслей, что будет, если я неудачно прыгну, меня немного мутит. Лететь (падать) метров шесть, не больше. Если все сделать, то максимальная угроза — вывернутая лодыжка.
Оставив браслет на тумбе, я уселась на подоконник, свесим ноги за окно, и начала собираться с мыслями. Падать не так страшно, должна помнить с прошлого раза. Просто закрыть глаза, набрать побольше воздуха и оттолкнуться.
А в низу — сын, свобода, жизнь.
Либо сейчас, либо никогда.
— Куда ты собралась?
Голос, раздавшийся за спиной, заставил вздрогнуть, и я чуть не полетела вниз, как и было задумано. Но Клык вовремя схватил меня за талию, затаскивая меня в комнату и прижимая к себе, тем самым руша мои планы.
— Никуда, захотела поупражняться в прыжках, — грубо отвечаю я.
— И где твой сын?
Я упрямо молчу. Понимаю, что план провалился, но не могу смириться. Практически вырвав сумку у меня из рук, подстраховываясь, что я не сбегу, мужчина выходит из комнаты. Из коридора доносится его баритон и разговор с кем-то.
Он пошёл искать Алека. Что же делать? Прыгать уже бессмысленно, я не успею забрать сына и сбежать. Но можно заставить Клыка подумать, что я всё-таки прыгнула и убежала одна. Он отправиться на мои поиски, а я тем временем заберу сына и сбегу.
Не успеваю придумать ничего лучше, чем залезть под кровать, слегка оттягивая одеяло и тем самым прячась от посторонних глаз. Здесь пыльно и матрас свисает совсем низко, почти касаясь лица.
Клык что-то бормочет под нос, видимо, удивлён моим отсутствием в спальне. Парень кладёт мою сумку на пол и стоит ему уйти, как я схвачу её и выпрыгну в окно.
Но мужчина не собирается уходить, а подходит ближе.
Нос щекочет пыль, но я стараюсь держать себя в руках. Будет слишком тупо, если меня найдут из-за чихания. Как в дешёвых фильмах ужасов.
Прислушиваясь к окружающим звукам, мужчина приседает и отодвигает покрывало, разоблачая моё укрытие. Как он догадался?
— Что ты творишь? — удивлённо спрашивает он.
— Крестиком вышиваю. А на что это похоже?
Мужчина грубо выволакивает меня из-под кровати. Поднимает на ноги и сжимает плечи, встряхивая.
— Если ты решила, что сможешь сбежать от меня, то глубоко ошибаешься. Я тебя не отпущу.
— Ты меня убьёшь?
Клык не успевает ответить, как внутрь врывается вихрь в обличии сына.
— Я тут, — он бредёт к кровати, собираясь спать.
— Сейчас уложишь сына и спустишься вниз, — мужчина шипит на ухо. Он не угрожает, но я понимаю, что мне грозит, если постараюсь повторить побег.
— Хорошо.
Клык резко отпускает меня, практически отпихивая, и уходит.
Я помогаю сыну переодеться в пижаму, уложиться в кровать и рассказываю короткую историю. Всё это время у меня дрожат руки и голос, но стараюсь не подавать виду.
— Мамочка, а ты плоиглала?
Нет, милый, мама не проиграла.
Мама конкретно так проебалась.
Я медленно иду вниз, стараясь не паниковать. Если бы Клык хотел убить, он бы это сделал уже. Правда? Ни черта не знаю, не понимаю. Но дрожу, когда Клык поджидает меня у дивана.
— Сиди тут!
Не говорит, приказывает. Сам идёт в сторону кухни. Я же следую указаниям Клыка. Ноги сами подкашиваются и роняют меня на диван. Сердце выстукивает в груди, мешая сосредоточиться на главном.
Сейчас, в тепле и безопасности, когда призрачные враги остались за массивными воротами, мне не казалось, что всё плохое закончилось. Сейчас впереди было самое сложное.
Разговор с Клыком.
Мужчина неспешно достаёт две белые чашки, бросая туда пакетики чёрного чая. Постукивает пальцами по столу и что-то насвистывает себе под нос. Медленно разливает кипяток. Смотрит на заквашивающуюся воду.
Не знаю, специально он оттягивает момент или просто замкнулся у себя в голове. Но я не могу спокойно усидеть на одном месте. То подминаю ноги под себя, то сажусь по-турецки, то чинно опускаю ноги вниз и выпрямляю спину. И это всё, пока мужчина размешивает сахар в кружках.
Постоянно задевая края и раздражая шумом.
— Я по привычке кинул сахар. Переделать?
— Нет!
Я отвечаю слишком громко и поспешно. Мысль о том, что Клык будет опять мучительно медленно заваривать чай меня страшила так же, как то, что я не знала, чего ждать от сегодняшней ночи.
Да и к тому же, в стрессовых ситуациях я любила сладкий чай, такой, чтобы зубы сводило.
— Вот, — мужчина протягивает мне свой телефон и включает запись диктофона.
Разговор, и громкий хлопок. Выстрел, который убил Баширова? Не хотела этого слышать.
— Убедилась?
— В чём?
— Что я не убивал, — видимо непонимание отразилось на моём лице, так как мужчина продолжает: — Выстрел не прям рядом со мной, значит стрелял не я. И там отчётливо слышен разговор двух людей. Арин, я не убивал Баширова. И не представляю, как ты могла решить, что я причиню тебе вред.
— Ну, я же проблема, — стараюсь со всех сил, чтобы в голосе не сквозила обида. — А ты из тех, кто привык радикально решать проблемы.
— Блять, — он подсаживается ближе, сжимая мои ладони в своих. Гладит трясущиеся руки и красные следы от верёвки. — Прости. Я никогда не причиню вреда тебя, слышишь? Ни тебе, ни малому. Ты веришь мне?
Я хочу кивнуть, очень хочу. Но мышцы словно превратились в негнущийся метал.
— Слабо? Ты сегодня просила поверить тебе. И я поверил. А теперь — слабо поверить мне? Я не убивал Баширова.
Детская игра на слабо малый аргумент в таких делах. Но я вспоминаю, как трясло днём и как важно было, чтобы Клык поверил. Не для дела, лично для меня. Может и мужчине нужно то же.
— Ключи запись ещё раз.
Клык не переспрашивает зачем, а просто выполняет просьбу. Слышу доносящиеся голоса, короткий разговор и выстрел. Вроде действительно не рядом. Но может Клык использовал глушитель? Как вообще звучит глушитель? Почему я в универе учу всякие теории, а не такие важные детали?
— Голос не твой, — мне кажется, что страх, сжимающий всё в своих когтистых лапах, отпускает меня. — Ты не убийца. Но кто тогда?
— Игорь.
Я дёргаюсь от имени. Игорь? Это может быть мой шеф? В мире тысяче Игорей, но столько совпадений за эту неделю, что ещё одно не сильно удивит меня.
— Какой-то конкретный или виноваты все Игори страны?
— А у тебя много знакомых Игорей, что так интересуешься?
— Живых один.
И ещё один мёртвый, который пугал больше живых.
Мужчина прситально смотрит на меня, но не спрашивает что за знакомый.
Я допиваю чай в тишине и думаю, как мне стоит вести себя дальше. Доверять Клыку или Игорю? Кому оставаться преданной, а кого обмануть? Это слишком.
Где-то я могу понять Клыка. Он не доверяет мне. Раскрыл много информации о себе из-за моего посещения салона. Мужчина не понимает, как со мной быть и вести себя.
У меня такие же чувства. Поэтому я решаю действовать на опережение.
— Раз я проблема, то могу я уйти домой? — стараюсь улыбнуться и вложить максимум весёлости в голос.
— Арин, — Клык резко ставит кружку на столик, от чего жидкость разливается на стекло. Мужчина разворачивается ко мне и нависает. Я вжимаюсь в спинку, мечтая сделаться меньше. — Не знаю, что ты там решила. Но никуда ты не уйдёшь.
— Зачем я тебе?
— Зачем мне потенциальный свидетель, который может обвинить меня? Сама догадайся. Ты останешься со мной до тех пор, пока я не решу другое. Ты поняла это?
Мне остаётся только кивнуть, отворачиваясь от пронзительного взгляда. Конечно, Клык, поняла. Я проблема, которая только мешается, решить нельзя, значит нельзя выпускать с-под наблюдения.
Я всё прекрасно поняла.
— А Алек? Он может уехать?
— Твой сын теперь будет под моим наблюдением. Он — моя гарантия того, что ты не сбежишь и не придашь меня. И тебе же лучше, если ты будешь вести себя хорошо.
Улыбается хищно, видя как я дрожу от его прикосновений.
Мудак.
— Так, давай без твоих огней.
— Моих чего? — я хлопаю глазами, стараясь заставить мозги работать, когда он рядом.
Я отклоняюсь, стараясь отодвинуться, но сама себя загоняю в ловушку. В итоге полулежу на диване, упираясь головой в мягкий подлокотник. А Клык упирается руками, зажимая меня. Правая сжимает спинку, вторая подлокотник совсем рядом с моим лицом.
А сам он практически ложиться на меня. Упирается коленом между моих ног, вызывая противоречивую волну жара по телу.
Я не должна хотеть его, нельзя. Он преступник. Не убийца, но не идеален. Он практически держит меня в плену, не давая уйти. Угрожает и может превратить в ад.
И при всём этом меня тянет к нему. Хочется провести пальцами по его волосам, чуть оттянув. Помню, как он задыхался, когда я делала это в ванной.
Мне кажется, что прошлый наш раз был очень давно. Тысячи лет назад. Но на самом деле — сегодня утром. Он задыхался от моих прикосновений и стонов, жадно наблюдая за реакцией.
И его реакция делала со мной тоже. Я плыла и плавилась, когда видела, как он срывается и берёт меня грубо. Как он терзает губы, не в силах насытиться и стонет, стоит сильнее сжать его в себе.
Кончики пальцев немеют, с такой силой я сжимаю кулаки, не давая себе прикоснуться. Провести по шраму, легкой щекоткой пройтись по контуру губ. Почувствовать накачанный торс и спустить ещё ниже. К выпирающему бугру, который выдавал мужчину с потрохами.
Меня заполняет предвкушение. Он поцелует меня мягко или жёстко? Сожмёт грудь через футболку или сначала полностью разденет.
Мысли кружатся, обволакивая словно туманом, постепенно угасая. Остаётся только обаятельный мужчина, который слишком низко.
Он утыкается носом мне в шею, вдыхая аромат. Его горячее дыхание щекочет шею и чувствую, как внутри всё дрожит от предвкушения.
Это неправильно, совсем неправильно.
Он меня погубит. Не пулей, так чувствами.
Я делаю первое, что приходит в голову.
Бью Клыка между ног.