12

Клык

Я легко перехватываю ногу девушки, улыбаясь. Дёргаю на себя, заставляя вскрикнуть и опуститься ниже. Не отводя взгляда от её прищуренных глаз, касаюсь губами щиколотки и покрываю короткими поцелуями внутреннюю сторону бедра.

Мне нравится, как горят её глаза. Злостью, ненавистью, желанием. Серая бездна в которой плескалось слишком много того, что девушка старалась скрыть за маской спокойствия.

Девушка нахмурилась, смотря с-под ресниц.

Я слегка прикусил её кожу, вызывая вздох. Арина словно ожила от этого, начав вырываться и бить в плечи, стараясь оттолкнуть. Малышка. Её удары не были сильным. Я в драках участвовал, когда ещё немного и смерть.

Хотела бы по-настоящему ударить, била бы кулаком в лицо, как тогда в кабинете, когда я принял её за шлюху. Она могла обманывать себя, что не хочет.

Но я-то видел её насквозь.

А это было похоже на лёгкую прелюдию.

— Это не смешно, — заглядывает в глаза.

— Я и не смеюсь, малышка.

От неё пахнет моим гелем, дурманя ещё больше. Моя футболка, мой запах. Она скоро станет совсем моей. Может, сама ещё этого не понимает, но станет.

Я без понятия, что с ней делать. Она лезет, куда не следует, бесит, выводит из себя. А затем хлопает ресницами, хмуриться и выбивает все мысли. Заводит одним взглядом и поворотом. Она дышит, а я уже хочу её затащить в спальню и никогда не выпускать.

Зверь бы пошутил, что у меня все мозги в член ушли. Но сам помешался на какой-то официантке, поэтому я остался сам на сам со своей проблемой в лице Арины.

— Клык, дай мне уйти.

Интересно, она говорила о моменте или просила вовсе отпустить? Арина должна запомнить, что я не собираюсь отпускать её. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Она вдруг приподнимается, впечатываюсь поцелуем в мои губы. Руки изучают её тело, пробираясь под футболку. Девушка прижимается ближе, тяжело дыша и обнимает за шею, садясь на меня сверху.

От её запаха и тепла я дурею. Меня окатывает волной возбуждения. Хочется скорее насадить её на себя, до упора. Чтобы кричала и стонала, выкинув из милой головушки глупые мысли.

— Клык, — наклоняется к уху, проводя пальчиками по укусу, оставленному утром. — Когда я говорю нет, это значит «нет».

Она соскакивает с меня слишком быстро, не успеваю задержать. Реакция не вовремя подводит. Она отходит ближе к кухне, стараясь увеличить дистанцию. Глаза бегают по комнате. Ищешь защиту, малышка?

От меня ничего не спасёт.

— Знаешь, мне нравится твой способ решения проблем, — а ещё мне нравится выводить её из себя.

— Ты извращенец, Клык!

— Почему? — делаю мелкие шаги в сторону девушки, так, чтобы не смогла сбежать через выход. — Потому что хочу красивую девушку? Которая стонет от моих прикосновений и поцелуев. Я готов поспорить, что у тебя сейчас между ног мокро, малышка.

Вижу, как расширяются её зрачки и тело покрывает волна дрожи. Я могу устроить преследование, не беда, малышка. Но я вижу, чего ты действительно хочешь. И помогу тебе увидеть это.

— Не приближайся. Я буду кричать!

— И разбудишь сына. Тебе надо это? А Артур в жизни не зайдёт в этот дом без моего приказа.

— Клык, не нужно.

Тянется рукой к полотенцу и швыряет в меня. У меня настроение только повышается. Уже похуй на Баширова, ментов и убийцу. Сейчас моя личная проблема выжигает из меня все остальные мысли.

Шарится возле плиты, ищет варианты. Ну, брось в меня соломкой или вилкой. Будет повод быстрее броситься и прижать к любой поверхности.

Но Арина удивляет меня. Хватает коробку яблочного сока и выплескивает мне в лицо. Липкие капли стекаю по лицу вниз, заставляя рассмеяться.

— А это твоя прелюдия? Обливать меня перед сексом?

— Пошел нахуй.

— Нет, малышка, на хуй пойдёшь ты.

Я сам морщусь от такой откровенной пошлятины, но вижу, как сильнее заводиться девушка. И заводиться не в том плане, котором бы мне хотелось. Но ничего.

Арина пытается выбраться в коридор, но я ждал именно этого момента, чтобы обхватить её и подхватить на руки. Её задница в моих руках чувствуется превосходно. Девушка визжит, но обвивает ногами мои бёдра, как делала это сегодня утром.

Член окончательно встаёт, больно упираясь в ширинку.

— Я не буду с тобой спать.

— Будешь.

— Заставишь?

— Заставлять надо делать то, что не хочешь. А ты хочешь меня.

Делаю несколько шагов к дивану. Укладываю девушку, сразу прижимая своим телом, чтобы не повторить побега.

Снова в той позе, с которой начали. И зачем была эта беготня?

— Тебе же нравится, когда я зажимаю тебя. Выгибаешься, сама прижимаешься ближе. Может неосознанно, на инстинктах. Так даже лучше.

Она стесняется своей же реакции на меня, как тело поддаётся моим ласкам. Она дрожит от желания, когда я стягиваю с неё футболку, спускаясь к груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я ненавижу тебя, Клык!

Не ненавидишь, малышка. Поэтому продолжаю целовать грудь и размазываю пальцами смазку по нежным складкам. Прикусываю сосок, наблюдая, как её выгибает.

Когда она реагирует так на мои укусы, я превращаюсь в дрессированного пса, готового идти за ней в пекло. Потому что у неё зажигался огонёк в глазах, который манил и был только для меня одного.

Сильнее давлю на клитор, желая услышать её стоны и просьбы. Но вместо этого слышу тихий всхлип.

Моё тело превращается в застывшую каменную глыбу. Она ревёт?

Поднять глаза и проверить кажется нереальным заданием. Но нет, Арина сдерживает стоны, запрокинув голову. Упирается шеей в подлокотник, чтобы удобнее было выгибаться.

— Арин, — её глаза затянуты дымкой желания. Не может сконцентрироваться на мне, часто моргая. А затем громко стонет, когда начинаю часто тереть бугорок. — Тише, малышка. Вот так.

Я сам не узнаю свой голос. Хриплый и низкий, слишком нежный. Но желания поддеть её нет. Её стоны и желание лучше всякой награды.

— Не сдерживайся, Арин.

И она словно слушает меня. Тянет на себя для поцелуев, а шаловливые пальчики уже расстёгивают мои джинсы, стягивая вместе с трусами. Сжимает мой член и меня накрывает.

Толкаюсь в податливую руку. Сухо, но так тесно и хорошо.

— Готова? — Арина только часто кивает, разводя для меня ножки.

Умничка.

Я недолго любуюсь ею. Абсолютно голая, вся в моей власти. Она лежит на диване с горящими щеками и часто дышит. Её груд колышется в такт дыханию.

Она такая мокрая, что член скользит по её лону. Мне хочется быть нежным с ней в этот раз, действовать медленно. Изводить, пока она не сорвётся и сама не станет дико насаживаться.

— Ты такая узкая, — я шепчу, видя как она сильнее распаляется от моих слов. — Блядски узкая, Арин. Невероятная.

Мне срывает крышу первому. Не могу сдерживаться и двигаюсь жестко, быстро. Она сжимается вокруг моего члена, двигается в так, а затем протяжно стонет, выгибаясь в оргазме.

Хватает ртом воздух, содрогаясь, и тянет моё имя.

Этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня. Все тело немеет, покалывая. И я кончаю в след за ней.

Когда послеоргазменная нега проходит, я понимаю, что натворил.

Блять, блять, блять.

Как можно было забыть про презик?

Ладно, это не так страшно. Вряд ли она залетит с первого раза. Но с этой девчонкой напрочь отключатся мозги, и следуют быть осторожным. Я ещё не готов становиться отцом. И пускай Арина напрочь отравляет мои мозги, спустя пару дней знакомства делать детей совсем идиотизм.

Я хочу, чтобы она была полностью моя. И делить её с кем-либо ещё не намерен.

Я ложусь возле не, стараясь уместиться на узком диване, и при этом не придавать. Арина лежит с закрытыми глазами, тяжело дыша и приходя в себя. Она чуть поворачивается, освобождая мне место и выводит по мышцам причудливые узоры.

— Я не против каждый раз перед сексом устраивать забеги, но может в следующий раз ты просто примешь факт, что хочешь меня.

— Не знаю, — бурчит мне в шею, слизывая поцелуями засохший сок. — Я не знаю, как всё будет дальше. Ты буквально сказал, что я у тебя в плену и не могу уйти. Это не самое лучшее начало романа, знаешь ли.

— Наше начало романа началось в клубе, — я перебираю её растрёпанные волосы, вспоминая, как впервые увидел. — Такая сексуальная, гордая и страстная. Я же тогда сказал, что ты будешь моей.

— Я не твоя.

Какая же она упрямая. В ком-то другом меня бы это злило и раздражало. Я не стал бы спорить, а просто пошел дальше. Но с Ариной — это забавляло, умиляло и хотелось раз за разом доказывать, что нет — таки моя.

— Ты не знаешь всей истории, всего обо мне. Ты сам не захочешь быть со мной.

— Так расскажи. Арин, я защищу тебя от всего. Слышишь?

— Не сейчас. Просто… Что ты будешь делать дальше? Не выпускать меня никуда, не давать связываться с миром. Как долго?

— Пока не найду того, кто убил Баширова и перешёл мне дорогу.

До тех пор, малышка, пока не буду уверен, что ты будешь в полной безопасности и никто тебя не тронет из-за меня. И пока ты не признаешь, что моя и никуда не денешься.

— И сколько будешь искать? Знаешь, у полицейских есть глухари двадцатилетней давности.

— Двадцать лет с тобой в одном доме, какой кошмар, — я прикасаюсь губами к укусу, который оставил во время секса. Мне нравится видеть на ней свои отметины. Надеюсь, эта не пройдёт слишком быстро. — Не знаю, Арин. У меня нет в планере времени, когда я узнаю, кто это.

Она что-то бурчит и недовольно поджимает губы.

— Я подключу ребят, заставлю их землю рыть, но узнать всё об этом Игоре и Баширове. Но сначала мне нужно найти, кто среди моих людей крот.

Арина молча лежит на мне, продолжая играть с узорами на коже. Водит пальцем по руке, слегка щекоча кожу.

Весь дом окутан тишиной и мне хорошо. На узком диване, повернувшись боком. С ноющей рукой из-за удара в стену. Со всеми проблемами, недочётами, предательствами.

Всё равно хорошо. Она лежит рядом. Тёплая и разнеженная, прижимается совсем близко. Постоянно касается и смотрит с-под своих ресниц. Так невинно и так блядски одновременно.

Я бы так лежал вечность. Нет, лучше где-то на море. Крик чаек, тёплое солнце, морской бриз. И Арина всё так же рядом. Может, как всё решу смотаться на пару дней в Египет. Она бы возмущалась, отнекивалась, но у меня есть варианты, как её уговорить.

Я строю миллион планов.

Пока девушка не разрушает всё одной фразой:

— Клык, это я крот.

Арина

— Клык, это я крот.

Я ощущаю, как мужчина застывает под моими руками. Мне хочется исчезнут, видя, как прищуриваются его глаза. Не стоило говорить. Но держать в себе я не могла.

Не тогда, когда была послать всё к чёрту из-за этого мужчины. Если у меня будет хоть капля надежды на наш счастливый финал, я потеряю слишком много. Мне нужно самой себе показать, что у нас нет будущего, он не простит за ложь.

Я отстраняюсь и ищу мужскую футболку. Мне нужно прикрыться, хоть как-то уйти от прожигающего взгляда мужчины. Он ненавидит меня. Хорошо. Так нужно.

Натягиваю трусы в полнейшей тишине и думаю, что надо было сказать правду после душа.

— И кому ты сливаешь инфу? — мужчина совсем не обращает внимания на свою наготу.

— Игорю.

Мужчина дёргается и делает движение рукой, будто пытается найти пистолет. Я отшатываюсь подальше от него. Убьёт? Нет. А может он таки убил Баширова, но меня старался переубедить?

Аудиозапись, которую он сделал, служила алиби. Да и видео. Но кто тогда? Загадочный Игорь?

Клык начинает подниматься с дивана. Всё внутри кричать бежать от хищника. И я бегу. Срабатывают инстинкты. Потому что я не хочу убегать. Я хочу всё обсудить. Но ноги сами несут меня на второй этаж.

Куда-то, где я смогу переждать гнев. Где договорюсь о диалоге. Не нужно было говорить. Не нужно было бежать. Я останавливаюсь возле своей двери. Справа моя комната, слева — Клыка.

Я устала убегать.

Поэтому захожу в спальню мужчины. Присаживаюсь на краешек кровати и жду, когда он зайдёт. Я сделала выбор и теперь должна понести ответственность за него. За каждый выбор, который я когда-либо принимала в жизни.

Только сейчас понимаю, насколько я устала. От вечной лжи, побегов. От обвинений самой себя в том, что случилось несколько лет назад. Я запрещала себя счастье, потому что чувствовала себя виноватой. Из-за меня погиб человек. Самый дорогой мне человек. И я была виновата, видит Бог, я была виновата во всём.

Но я же не могу, не могу всё время винить себя. Я заслуживаю хоть каплю счастья? Хоть немножко. Хотя бы право перестать лгать человеку, который важен мне.

Клык на удивление долго не заходит ко мне. Я успеваю закрыть окно, слишком холодно. Исследую комнату, обращая внимания на много фотографий и картин. Оглядываясь, не пришёл ли мужчина, подхожу поближе и начинаю разглядывать изображения. Несколько снимков моря, а вот он с Пулей и ещё двумя какими-то ребятами, а на здесь он смеётся, запрокинув голову и запустив руку в волосы. Последняя фотография понравилась мне больше всего, но почему-то подняла какое-то горькое ощущение в душе. На ней была запечатлена невысокая девушка, повернувшаяся спиной к фотографу. Одета в длинное белое платье и смотрит на горизонт, туда, где из-за моря появляется первые лучи солнца.

Фотография старая, но отреставрированная. Меня посещает ощущение, что я смотрю на что-то тайное, не предназначенное мне.

Поспешно отворачиваюсь и вижу валяющуюся тряпку. Точно. Я так и не закончила уборку. В ожидании, чтобы не съесть саму себя, принимаюсь вытирать пыль.

— Ты убираешься? — я вздрагивают от внезапности и внимательно смотрю на мужчину. Он всё-таки надел трусы и даже джинсы, а в руке пистолет. — Я тебя по всему дому выслеживаю, а ты пыль протираешь?

— Я была тут всё время, ждала тебя, — затем выразительно смотрю на оружие в руках мужчины: — А говорил, что не убьёшь.

— Это было до того, как я узнал, на кого ты работаешь.

Мне даже не страшно и не грустно. Жжёт глаза, но то пустяки. Всё правильно. Я шпион, крот, предатель. Он не должен жалеть меня и прощать. Но слишком бурная реакция на то, что я работаю на Игоря.

Меня прошибает холодным потом осознания.

— Не тому Игорю! — я выкрикиваю, пока мужчина не возненавидел ещё больше. — Наверное.

Я обнимаю себя руками, стараясь согреться. В комнате ещё слишком холодно, а в глазах мужчины слишком много стали.

И я выпаливаю ему всю правду. Я говорю, говорю и говорю. Просто рассказываю событие за событием. Как он подослал меня к Вере, что хотел, почему я не могла отказаться. Мозгами я понимаю, что он не простит меня.

Но в глубине души скребётся надежда «ну а в друг». Когда не надеешься, нельзя, но маленькая мысль съедает изнутри, заставляя надеяться. Да и лучше сейчас сказать, чем это вылезет потом. Даже не проявится, как лёгкая новость, а разрушит всё разом.

Я задыхаюсь от потока слов. В горле сухо и тянусь к бутылке возле кровати, что сделать пару глотков. Всё это время Клык молчит, ждёт продолжения. Мне приходиться рассказать, как я тут оказалась и почему не согласилась на его условия. Даже выкладываю, почему сейчас решила бежать и почему не стала прятаться.

Когда слов больше не остаётся, я сжимаю бутылку в руках и жду реакцию мужчины.

В ответ мужчина делает то, что я никак не ожидаю.

Клык начинает громко смеяться.

Клык

Я просто не могу остановиться. Меня пробирает на смех, распирает изнутри и даже слёзы накатывают.

Пиздец.

Я когда услышал слова Арины, что она работает на Игоря мне мозги отключило. В голове било набатом, что она предательница и сука, знала убийцу, но как играла… Даже не догнал её сразу, потому что не хотел. Нужно было бы допрашивать, доставать, узнавать.

А я не хотел. Мне нужно было знать, что то, что между нами по-настоящему, а не просто способ подобраться поближе. Я, словно ребёнок, оттягивал плохое.

Обыскал всю её комнату, весь дом, а нашел у себя в комнате. Убирающуюся. Блять, я с пистолетом врываюсь, а она пыль вытирает. Будто ничего другого делать было нельзя.

Непонятная. Невероятная.

А сейчас ржу, услышав всю историю. Мне нужно остановить, объяснить ситуацию Арине. Она открылась, рассказала о себе слишком много, доверилась. Она была потеряна и у неё не было выбора тогда, пять лет назад. Мне хотелось сказать так много ей, поддержать, успокоить.

Но вместо этого я смеялся, как мудак.

— Прости, — я делаю шаг к девушки, но вижу её взгляд на пистолет. Показательно откладываю его на столик.

Арина сжимается, но больше не убегает. Думает, что я бить её буду? Нет, малышка, на тебя у меня чуть другие планы. Вместо всего, что хотелось сделать, я просто обнимаю её, сжимаю руки замком на талии.

Она не вырывается, не причитает, просто замирает, а затем несмело обнимает меня в ответ, вжимаясь. Её дыхание щекочет и греет кожу.

Это девчонка словно локомотив, сминает все мои чувства в одно. Злость, желание, понимание, любовь, ненависть. Адский коктейль, который пульсирует по крови.

— Я не понимаю, — выдыхает она в конце, когда молчание затянулось.

— Сейчас поймёшь.

Не хочется её отпускать, но отстраняюсь, доставая с кармана телефон. Ищу в секретной паке нужные фото и затем поворачиваю к девушки. Она впивается глазами в изображение.

— Это Игорь тебя нанял для слежки за Пулей?

— Он не нанимал, — отводит глаза. — Но да, для него я собирала информацию.

— Игорь Харукан, да?

— Да.

— Сукин сын. Блять, это надо уметь. Нанять человека для слежки, а в итоге она следила за мной.

— Я не понимаю.

Арина смотрит на меня, как на сумасшедшего. Да я сам не верю, что такой бред может существовать. Это просто невероятная херня. А я то думаю, что Харукан мне рассказывает практически только то, что я и так уже знал.

— Присядь. Нас ждёт долгий разговор.

Весь гнев на девушку исчезает под её перепуганным взглядом. У меня внутри горит чувство, что меня предали, она обманула, подвела. Мозгами, блять, понимаю, что она работала, выполняла задание. Она же даже не знала меня, с хера ли ей отказываться ради меня? Сами постоянно так делали. Я, блять, понимаю! А от обиды избавиться не могу.

От обиды! Как чёртов пятилетка.

Арина забирается на кровать, упираясь в деревянную спинку кровати. Поджимает ноги к себе, садясь по-турецки. Я устраиваюсь возле неё на краю. Ловя мой взгляд, девушка накидывает сверху тёплое одеяло.

Малышка, ты конечно горяча, но думать не только о сексе я ещё могу. Пока ещё.

— У нас с ребятами проблемы, — признавать это сложно, невозможно. Блять, мы столько лет вместе. Даже когда разошлись на два года — всё равно, блять, были ближе, чем сейчас. — Не могу понять, что происходит и поэтому мне нужна была информация о том, что они делают. Поэтому я решил обратиться к человеку, который хорош в сборе инфы.

— Харукан? — девушка начинает понимать и слегка улыбается. — Это ты? Ты нанял Игоря, чтобы следить за Кириллом и Верой.

— Блять, я говорил Игорю не раскрывать его имя. Крыса. Но да, это я его нанял. А он нанял тебя.

— Он не нанимал, — теребит край пододеяльника, находя там что-то интересное. Кривиться, но потом продолжает: — Когда нанимают, ты можешь отказаться.

— И почему ты не могла? — я напрягаюсь. Девушка не выглядела счастливой от шпионажа, которым занималась.

У каждого, кто чего-то добился, были верные шавки, которые не могли отказать хозяину. Кто-то держал страхом, кто-то деньгами, кто-то слепой верностью. Моя правая рука — Миха — сам признавал, что шавка, потому что я когда-то спас его жизнь. Он был верен и честен.

— Арин, почему ты не могла отказать ему?

— Потому что, по сути, моя жизнь принадлежит ему.

И она начинает говорить. Сухо, без истерик и эмоций, просто излагает факты. Как её выперли из дома, как денег не хватало и как появился Игорь. Как помог ей деньгами, работой. Как подарил квартиру, чтобы она могла жить там с сыном.

— Нравилось ли мне это — нет, это поганое чувство, когда ты сближаешься с человеком, а потом видишь, как его бизнес рушиться. Но он постоянно просил о «маленьких услугах» и я не могла отказать ему.

— Он просил о чём-то ещё?

Я не могу произнести в слух о том, просил ли он её трахаться с кем-то ради инфы. Я, блять, не понимаю, что меня волнует больше — спала ли со мной Арина ради дела или не сломал ли это ублюдок её окончательно. Девушка и так была награни, когда оказалась совершенно одна, а он только подливал масла в огонь своими делами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет! Я ни с кем не спала. Я может и крыса, но не шлюха. Игорь никогда не просил, знал моё мнение. Но честно? Я не знаю, как спасалась бы от него, если бы он попросил о такой услуге. Игорь сказал тогда, что покупает мою верность. И я постоянно доказывала её ему.

До этого дня.

Арина не смотрит на меня, уткнувшись вниз.

Она могла попросить Игоря, сдать ему меня, рассказать всё, что происходит. Но умолчала, сохранила мою тайну. Так ещё и рассказала мне, не случайно проговорилась, а обдуманно поделилась всей инфой. Боялась, что я убью за такое, но говорила.

Почему?

— Херовый из тебя шпион, — произношу единственное, что приходит в голову.

— Почему? — оскорбилась что ли?

— Вере ничего не рассказывала, Игорю тоже. Чем же ты занималась?

— Пыталась не дать тебе разбить моё сердце.

Арина морщиться от того, как пафосно звучат эти слова. Да пафосно и театрально. Но от этого становится легче. Значит, она действительно что-то испытывает ко мне.

— Ты бы правда убил меня? Если бы я работала на того Игоря?

Вопрос выбивает землю с-под ног. Проблема в том, что я, блять, не знаю. Должен был бы. Узнать, допросить, разозлиться. Достать всё, что хранилось в её голове и избавиться от ненужного свидетеля.

Сука. Я делал так много раз. Все знали, что предателей моя четвёрка не жаловала и нужно было быть преданным. Нужно быть готовы к смерти, если решишь быть врагом.

— Мне бы следовало. Но это ты.

Я тянусь к ней за поцелуем, но Арина отклоняется.

— Клык, я не смогу так. Дай мне время, хорошо? Это слишком, убийства, твоя работа, всё что происходит. Я не была готова к такому.

Она обнимает себя руками и не даёт прикоснуться. Сдерживает слёзы, не желая показывать слабость. Но по побелевшим пальцем видно, насколько сильно она сжимает кожу, успокаиваясь.

— Знаешь, это глупо. Но я сегодня утром подумала, что может стоит дать нам шанс? И придумала такую глупость, как условность. Если день пройдёт хорошо, то тогда не буду мешать самой себе. Буду делать то, что хочется. Восемнадцать часов, глупость какая, что может случиться. А в итоге у нас ссоры, убийство Баширова, выяснения отношений. Ты за восемнадцать часов вывернул меня наизнанку.

— Я, так понимаю, что твой тест я не прошёл.

Старинные часы в гостиной выбивают полночь.

— Восемнадцать часов, — повторяет Арина. Она усмехается и шатает головой. — Видимо судьба доказывает мне, что мне просто не суждено стать счастливой.

Я взрываюсь.

— Я простил тебе шпионаж! А ты не можешь простить мне то, что я не такой идеальный.

— Клык, да мне плевать, финансист ты или преступник! — она выглядит злой, смахивает волосы с лица. И да, тот огонёк, который сводил меня с ума тоже появляется. — Или то и другое. Мне не за что тебя прощать. Но я не смогу простить себя, если подпущу тебя ещё ближе. Я только что предала человека, который помогал мне пять лет. Из-за тебя предала.

Она смотрит прямо мне в глаза. Там ни капли отвращения или ненависти. Карий цвет полон страха и непонимания. И грёбанной надежды.

— Арин, ты обещала не лгать мне.

— Я не лгала. Может утаивала, но ты не спрашивал шпионю ли я для кого-то ещё. А про Веру правду говорила.

— Да я вообще не об этом. Но запомню, что ты любительница уйти от прямого ответа. Арин, ты хочешь быть со мной? Без Игорей, проблем, нашего прошлого. Здесь, в моей комнате, пока мы только вдвоём.

— Да, — она выдавливает, словно проклятие. Нехотя и через силу, бросая на меня раздражённый взгляд. Но это уже неважно.

Хорошо, она хочет быть со мной. Потому что я в душе не ебу, почему хочу быть с ней тоже. Как она смогла всего за пару дней так обвить меня, что я дышать без неё не могу.

Арабина бы сказала, что если она так пробралась внутрь, значит, судьба должна была свести нас вдвоём. Арабина была главной «мамочкой» города, держа всё в своих руках, но при этом верила в предзнаменования, магию и судьбу.

Это бред. Но Арина действительно стремительно влетела в мою жизнь и не собиралась отпускать.

— Арин, Игорю не проболтайся, что я теперь всё знаю. Пускай он дальше думает, что всё контролирует. Будешь рассказывать то, что я скажу. Поняла?

— Да, но…

— Я разберусь с ним. Ты не будешь больше работать на него.

— На него? Я хороший шпион Клык, но не хочу больше им быть. Если ты решил, что я сменю шефа, то ошибся.

— Нет, блять, я просто хочу, чтобы ты не делала то, что не хочешь. Ну. и не работала на врага. Но мне нужно время, чтобы вытащить тебя.

Признавать не хотелось, но положение Игоря сейчас было лучше моего. Я не мог выступить против него напрямую, бросая вызов. Не когда кто-то отбирал клиентов, на меня могли повесить Баширова и не факт, что бывшие друзья поддержали бы.

Это, блять, бесило, что я не мог забрать Арину, защитить её и послать нахуй Игоря с его верностью. Но сейчас нужно было действовать осторожно и обдуманно. Пускай Харукан думает, что ничего не поменялось. У меня будет время придумать, как вытянуть Арину из этого дерьма. А как только укреплю свои позиции — сразу заберу, послав нахуй эту крысу.

Но до того нужно будет играть по блядским правилам.

— Ты знаешь меня три дня, — она пытается убедить мене или саму себя, но в голосе ни капли уверенности, только непонимание. — И ты прав, я сплошная проблема. Так почему ты так хочешь быть со мной?

— В душе не ебу. Но я хочу, чтобы ты была моей. И это не тупое желание выиграть. Просто мне нужно, чтобы ты была со мной. Готовила яичницу на завтрак, которую я ненавижу. Называла дураком и злилась по пустякам. Чтобы ты просто была рядом. Только ты и я.

— У меня сын, Клык. Не получится только ты и я, — она смотрит прямо в глаза, вдалбливая это мне в башку. Вспоминается разговор у неё дома, когда девушка с обречённостью говорила, что никто не захочет связывать судьбу с одинокой мамашей.

— Я не могу пообещать, что проникнусь отцовской любовью к нему. И что стану хорошей заменой отца. Но я буду хорошо к нему относиться. Он важен тебе, а значит и мне. Спроси, кто ты для меня.

— Зачем?

— Спроси.

— Хорошо. И кто?

— Проблема. Подожди, — я хватаю её за руку, когда на пытается уйти. — Да, ты проблема. Постоянная, истеричная. Как любая проблема, ты находишь способы появиться в моей жизни и вывести из себя. Ты заставляешь меня обдумывать, что происходит в моей жизни, по-другому смотреть на людей, которые рядом. Проблему всегда хочется решить. Так и с тобой, я хочу понять тебя, из чего ты состоишь.

— И как избавиться от проблемы?

— Разве ты не знаешь? Я идиот, который привык решать проблемы в одиночку. Но если перефразировать, то я люблю, когда проблема только моя. Понимаешь?

— Ты жуткий собственник.

— Тебе придётся смириться с этим. Потому что ты моя проблема.

Арина улыбается. Широко, невинно, слегка кусая губу. Смотрит с-под ресниц и улыбается так счастливо, как ни разу ещё.

Да.

Моя.

Арина

Я не могу понять, что со мной происходит. Превращаюсь влюблённую дурочку рядом с мужчиной, которого знаю несколько дней. Три дня. Три! Я не понимаю, как за это время пробивает все мои защиты, беря не измором, а напором.

Даже отец Алека не смог пробраться далеко, так сильно втереться в душу. Я думала, что любила его, Красавчика, что он был дорог мне и нужнее кислорода. И он был, с ним я поверила, что могу быть счастливой, что всё станет лучше и хорошо.

Не стало.

Проебалась.

Но сейчас, рядом с этим мужчиной, который то притягивает к себе, то отталкивает я чувствую совсем другое. Будто раньше все эмоции были под слоем пыли и защиты. А сейчас Клык трясёт меня, взбалтывает все эмоции и заставляет реагировать. Ни с кем я такого не испытывала и понимала, что ни с кем больше и не испытаю.

— Клык, мне нужен честный ответ, — убедительный, лживый, любой, чтобы заставить меня поверить. — Это твоя очередная игра? Я сломана, Клык. Ты ничего не знаешь обо мне, но у меня очень много проблем. Не ломай меня сильнее, пожалуйста.

— Это не игра. Ты моя и я хочу быть с тобой.

— Пообещай мне одну вещь, пожалуйста. Если мы сделаем это — будем вместе, не важно на неделю и навсегда — давай без лжи, секретов и утаек.

— Хорошо, — н подсаживается ближе ко мне, ведёт пальцами по коже и улыбается. — Но тогда и ты не будешь использовать свою привычку выкручиваться и лгать без лжи.

— Хорошо. Это значит… мы встречаемся?

Может, мужчина и посчитает этот вопрос глупым. Он заявил, что у него серьёзные намерения и я важна ему. И некоторым не нужны было определений отношений. Кому-то, но не мне. Я понимала, что между нами твориться излишнее притяжение, которое не со всеми бывает. Но мне нужен этот дебильный «статус», чтобы чувствовать себя лучше.

— Нет, не совсем, — рука мужчины замирает и он серьёзно смотрит на меня. — Сначала ещё одна правда, чтобы ты могла принять правильное решение. Я убийца.

— Но Баширов…

— Баширова убил не я. Я тебя не поправлял, когда ты верила в мою полную невиновность. Я не убил его, хоть хотел, но убил многих других. Ты должна это знать.

Мне хочется вырваться из объятий мужчины и отскочить подальше. Он убийца, не просто преступник с махинациями, а убийца. Клык мог бы убить и меня, если бы кто-то заказал ему меня до нашей встречи. Или он убивал только ради своего бизнеса, но это тоже не меняет ситуацию.

Всё это неправильно, гадко, аморально. Он отнимал чью-то жизнь, у кого были мечты и планы, семья. Вышел с утра, а вечером уже лежал в морге. Из-за мужчины, который теперь сжимает мою руку и заглядывает в глаза с надеждой на понимание.

— Это были конкуренты или случайные свидетели?

— Только ребята из криминала.

Его ответ уже не важен, но хочу знать. Толи хоть немного оправдать в своей голове, толи просто заполнить гробовую тишину. Потому что я не знаю, как себя вести, как правильно отреагировать.

Есть какой-то самоучитель по тому, как стоит реагировать, если твой мужчина оказался убийцей?

Мне нужно сказать, что это всё меняет. Мои чувства, планы, согласие быть его.

Но проблема в том, что это не меняет.

Я смотрю на него и всё ещё вижу того Клыка, который ворвался в мою жизнь и перевернул всё. С лёгкой неуверенностью во взгляде, с крепкой хваткой горячих пальцев и улыбкой.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать от меня. Что я понимаю? Я понимаю, — вижу удивление в глазах мужчины и подстраиваюсь под его ласки рукой по моим волосам. — Ты делал то, что считал нужным ради бизнеса и выживания. Чтобы я признала, что это нормально или приемлемо для меня? Нет, я никогда не стану одной из тех жен криминальных авторитетов, которым всё равно на происходящее. Не смогу.

Клык подсаживается ближе, зарываясь лицом в шею и ловит каждое моё слово, ожидая вердикта. Он практически лежит на мне. Его ладони на моих плечах, руках, путешествуют по всему телу, отвлекая, заставляя забыть тему разговора.

Когда он так близко я вся дрожу. И далеко не от страха или даже возбуждения. От самой мысли, что он рядом, превращаясь из наглого мудака в домашнего кота. Он практически мурлычет и ласкается. И то, что такой мужчина выбрал меня, хочет быть только со мной — это подкупает. А вместе с его улыбкой и лёгкими прикосновениями делает практически безвольной.

— Клык, я не собираюсь просить тебя бросить всё ради меня. Я понимаю, что это глупая затея. Но я не хочу быть частью этого мира.

Мужчина напрягается, но больше ничем не выдаёт своё состояние. Пальцы всё так же прокладывают дорожки по сгибу локтя, щекоча, а дыхание всё-такое же ровное.

Но мне кажется, что за это время я узнала его достаточно хорошо, чтобы различать все грани эмоций, даже не видя лица и реакции.

— Это не мой мир, не смотря на мою работу. И если ты сможешь сделать так, чтобы я не натыкалась на трупы или разборки, чтобы бандиты не врывались во время наших свиданий — то я смогу это принять.

Клык резко поднимается, возвышаясь надо мной, и внимательно всматривается в моё лицо. Он улыбается ещё шире, мальчишеской улыбкой, и накрывает мои губы. А затем усыпает короткими поцелуями всё моё лицо, переходя на шею и ключицы. Он целует везде, колет двухдневной щетиной, слегка прикусывая оставленные ранее следы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это значит «да»? Или я тебя обведу вокруг пальца, прикинусь, что всё нормально, а потом сбегу?

— Я думала, мы договорились на правду.

— Договорились.

Клык валит меня на кровать, заставляя вскрикнуть и продолжает покрывать поцелуями.

— Перестань, дурак.

— Ты даже парня своего продолжаешь обзывать!

Клык ни капли не выглядит обиженным, поэтому я зарываюсь пальцами в его волосы и чуть тяну, заставляя оторваться он меня.

— Мне нужно в душ. И спать.

Мужчина легко отпускает меня, перекатываясь на другую часть кровати. Мне кажется, что слишком легко и я жду подвоха. Но спокойно дохожу до ванной, включая мощный напор горячей воды. Смываю с себя грязь улиц и следы секса на диване.

Чёрт. Мы же даже не предохранялись. Какая же я дура! Ладно, это не страшно. С утра надо будет заскочить в аптеку и купить экстренные контрацептивы. Двенадцать часов не так страшно.

Главное не проебаться, как это вышло в прошлый раз. Алека я любила, он был чудом моей жизни. Но ещё одно чудо я не переживу.

А что если я уже беременная? Пальцы погладили живот, где мог развиваться мой будущий ребёнок. Это неправильно, мы знакомы только три дня, ни один из которых не был нормальным полностью. Я понимаю, что с Клыком серьёзно, но не факт, что это навсегда.

И быть матерью двоих детей в двадцать три слишком. Просто слишком.

Я встречалась с Да Красавчиком… Отвешиваю себе мысленную оплекуху. Называть его по имени даже в мыслях было запрещено. Для спасения самой себя.

С Красавчиком отношения длились намного дольше, чем три дня, а в итоге к чему это всё привело. Ни к чему хорошему. Поэтому таблетка лучший вариант.

Я не буду две недели ждать в страхе, чтобы сделать тест и узнать «да» или «нет». Не хочу знать и не буду.

— Я думал посылать за тобой спасительную бригаду.

Когда я всё же выхожу из ванной, приняв решение, Клык лежит посреди кровати и листает что-то в телефоне. Но сразу откладывает его и переключает всё внимание на меня.

— В этот раз ты останешься спать со мной?

Я забираюсь в постель, решая, что сегодня Алек может поспать сам. Он часто так делал, когда я оставляла его на Асю и сбегала на ночные смены в клуб.

Не представляю, какой станет моя жизнь после этого решения. Но отступать поздно.

Клык ложиться рядом на бок, прижимаясь ко мне и припечатывая сверху рукой, словно отрезая пути отступления.

— Ты пахнешь мной.

Есть хоть какой-либо шанс, что дальше моя жизнь не будет похожа на сумасшедший дом? Что-то в виде интуиции подсказывает, что нет.

Первое утро с Клыком в качестве его девушки — девушки, кто бы мог подумать — проходит не совсем так, как я ожидала.

Меня разбудил шум внизу, хлопок входной двери и звон посуды. Наверное, смена караула у водителей. Хотя, теперь я была уверена, что это не просто водители. Клык слишком любил ездить самостоятельно, чтобы нанимать для этого круглосуточных сотрудников.

Но вся правда открылась, когда в комнату ворвалось двое людей. Вера и Пуля заливались смехом и шикали друг на друга, стараясь успокоиться. Но они разом смолкли, увидев, что Клык в постели не один.

Мне вдруг стало так стыдно и неудобно за происходящее, что я укрылась одеялом по линию глаз, наблюдая за работодателями.

— Ой!

— Извините, что помешали, — Пуля в отличии от своей девушки не выглядел таким растерянным, а скорее довольным. — Мы тогда в низу подождём.

— Пошли вон.

Фраза, похожая скорее на крик, резанула по ушам. Послушав Клыка, ребята тут же покинули комнату, прикрыв за собой дверь.

Я потянулась к мобильному телефону, чтобы проверить время. Кто приезжает в гости в восемь утра в субботу? Я откинулась обратно на подушки, стараясь прогнать сон.

— Доброе утро, — Клык потянулся ко мне, утягивая в лёгкий поцелуй. Он выглядел таким сонным, с растрёпанными волосами и прищуренными глазами, что я улыбнулась, потягиваясь.

— Доброе утро. Твои друзья знают о том, что к взрослому мужчине непринято врываться просто так?

— Знают. Поэтому и врываются. Надеются застать в интересной позе. Вставай, нас ждут.

— Это твои друзья, так что ты и вставай.

Мужчина переворачивается на кровати, подминая меня под себя. Рассматривает моё лицо и улыбается, оставляя нескольких влажных поцелуев на щеках и лбу.

Клык поднимается с кровати и тянет меня за собой, подхватывая на руки. Я визжу и совсем немного сопротивляюсь, наслаждаясь близостью мужчины. Как он говорил ночью, сейчас, когда мы только вдвоём за запертыми дверьми, всё было идеально.

Но меня пугало то, что может произойти, когда мы выйдем за двери. Клык пообещал мне, что мне не придётся сталкиваться с его работой, что он всячески оградит меня. И мне хотелось верить в это, но я понимала, что это просто физически не возможно всё скрывать от меня, учитывая, что мы договорились на полную откровенность.

Ладно, надо просто посмотреть, как пойдёт дальше. Нечего себя накручивать раньше времени. Если всё окажется ужасным — я всегда могу поставить точку в отношениях.

— Мне нужно переодеться и разбудить Алека, — я пытаюсь вразумить мужчину, когда он не спешит меня опускать на пол. В ответ на это Клык только сильнее сжимает ладони на заднице и коварно улыбается. — Клык!

— Я много лет Клык.

Мужчина целует меня, утягивая в лёгкий и нежный поцелуй. Словно что-то поменялось и он больше не старается выжать из меня всё, подавить собой. Он слегка прикусывает нижнюю губу, пуская электрические токи и улыбается на реакцию.

Ласкает пальцами голую кожу и опускает на ноги только ради того, чтобы переместить руку между ног, надавливая. Я выгибаюсь, стараясь надавить сильнее и чувствую, как сладкий дурман обволакивает.

Но Клык вдруг отстраняется, целует чуть ниже уха и ухмыляется:

— Вот теперь иди.

— Ты… — у меня даже не находится слов, чтобы ответить ему. Это просто невероятно. Хочет поиграть или надеется, что я стану упрашивать? Ничего подобного он не получит. — Ты хочешь что-то определённое на завтрак? Нет? Отлично.

И поспешно выскакиваю из комнаты, чувствуя тяжелый взгляд мужчины между лопаток. Вот так, Клык, если ты думал, что я просто так поддамся, то не тут то было. Возможно борьбу за своё тело и мысли я уже проиграла, но в остальном не поддамся так легко.

— Доброе утро, монстрик.

Пока сын просыпается и приходит в себя, я натягиваю нижнее бельё и домашнюю одежду состоящую из трикотажных шорт и белой длинной майки. Мне хотелось закутаться обратно в футболку Клыка, но это уже попахивало фетишизмом, поэтому скинула её в стирку и собрала волосы в хвост. Но увидев в отражении шею, усыпанную укусами и засосами, поспешно распустила волосы, скрывая следы.

— Идём я познакомлю тебя с друзьями Клыка.

Сын серьёзно кивнул, приглаживая отросшие волосы. Он бежал впереди меня, но при входе на кухню остановился, внимательно рассматривая гостей. Вера раскладывала продукты по полкам, а Пуля с Клыком о чём-то говорили. При чём последний даже не накинул сверху футболку, оставаясь в пижамных штанах.

Выставляя на всеобщее обозрение все мои отметины, оставленные вчера. Прекрасно.

— Привет, — Вера ласково улыбнулась сына, присаживаясь возле него. — Я Вера, а это мой парень Пуля.

— Здравствуйте.

Сын вежливо пожал руку, но меня больше поразило то, что он наконец-то выговорил букву «р». Случайно или разово, не важно. Значит, занятия с логопедом давали свои плоды. Теперь нужно было переговорить с Клыком о том, чтобы сын продолжил занятия и мне нужно ездить в город несколько раз в неделю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не понимала, почему только начав отношения, я теперь постоянно должна отчитываться. Да и как всё будет выглядеть дальше? Клык сказал, что со временем разберётся с Игорем и мне не нужно будет на него работать. Но когда это произойдёт какими будут наши отношения? Я вернусь к себе на квартиру или останусь тут? А как работа, нужно будет искать новые рестораны, раз с Игорем больше не будет общих дел.

Всё слишком поменялось всего за пару дней.

— Это тебя так кошка поцарапала? — а сын во всю подобрался к Клыку и рассматривает царапины. Блять.

— Да, малой, дикая кошка, — Клык не скрывает веселья, кидая на меня взгляды.

— А у тебя же нет животных.

— Прибилась одна.

— Ясно. Мам, а можно мне на улицу?

— Чуть позже, хорошо? Я приготовлю завтрак и тогда пойдём гулять. Одному нельзя.

— Он может играть на дворе под присмотром Михи, — Клык выдвигает идею и даже не выслушивает моего мнения. — Он присмотрит за Алеком, и все довольны.

Я невнятно машу рукой, понимая, что в меньшинстве. Сын уже с радостью вылетает на улицу, а Клык звонит Михе с поручениями.

Это не что-то особое и важное, но я чувствую, что злость и раздражение заполняет меня, не давая собраться мыслями. Отхожу к плите и переливаю молоко в кастрюлю. Хочу сварить какао — лучший способ успокоиться, когда этот самый напиток хочется выплеснуть кому-то в лицо.

Глупое чувство, ничего и не произошло. Но такое ощущение, что Клык слишком врывается в мою жизнь, за те границы, которые никто не должен проникать.

Не понимаю, это действительно из-за того, что слишком личное, или просто слишком быстро этот мужчина сметает все барьеры, будто не придавая им никакого значения.

— Ты же не обиделась? — крепкие руки обнимаю меня за талию, прижимаясь со спины. Я чувствую жар его тела и дыхание на шее. Растягивает гласные в моём имени: — Арина.

— Просто не подрывай мой авторитет, Клык.

— Я не подрываю, а нахожу компромиссы. Алек доволен и играет на улицы, а ты вся в моём распоряжении. Неужели так плохо?

Он практически мурлычет мне на ухо всякие глупости, успокаивая и возвращая моё расположение. Правда, глупые чувства просто, ничего стоящего.

Так приятно, находиться в его объятиях, словно он прикрывает от всего мира. Чувствовать мощь обнимающих рук и верить, что он никогда не причинит мне вреда. Замечать, как даже с друзьями он совсем другой, а со мной ищущий ласки мужчина.

— Клык, мы не одни, — я замечаю странный взгляд Веры и спешу выпутаться из объятий. Она смотрит недовольно и осуждающе. Я слегка шлёпаю его по руке, которая пытается пробраться под майку, но звук разноситься на всю комнату.

— Не шали, друг, — Пуля забавляется ситуацией и в его взгляде я не вижу столько непринятия, как у девушки. — А теперь не отвлекай Алину.

— Я Арина, — точно, я же соврала им об имени. Ну, если я собираюсь быть с Клыком, из этой всей ситуации как-то предстоит выбираться. — Не Алина.

— Ой, — Вера выглядит действительно расстроенной. — А мне казалось, что Алина. Извини.

— Ничего страшного.

— Раз разобрались, — Пуля приближается к кухне. — То приготовьте уже завтрак, я голодный.

— Пуля, ты же ел недавно, — упрекнула его Вера.

— И что? Женщина, подай мне еды! — но увидев грозный взгляд девушки, парень решил добавить: — Пожалуйста, любимая моя.

— Да, пожалуйста, любимая, — на последнем слове Клык красноречиво посмотрел на меня.

Сошедшись с Верой на счёт завтрака, мы принялись за готовку оладий. Дабы было быстрее, мы готовили на двух сковородках, и не пришлось спорить о правильной готовке блюда, ведь у каждой хозяйки свои рецепты.

Пока блинчики готовились, мы говорили обо всем, не заходя на тему работы или личной жизни. Вера не расспрашивала по поводу увиденного в спальне, и я была благодарна. Конечно, она не одобряла происходящее, наняла человека для слежки, а она прыгнула в койку через пару дней. Это было действительно так, но не просто объяснить мотивы.

Вскоре мужчины удалились, сказав, что им нужно что-то там обсудить, а мы с Верой убрали посуду и, взяв по кружке чая, пошли болтать в зал.

О себе я рассказывать не хотела, поэтому постоянно расспрашивала Веру, не давая ей возможности задать вопрос мне. Как выяснилось, девушка все детство мечтала стать археологом, но в последний момент передумала и пошла в медицинский ВУЗ. С Пулей она встречалась с пятнадцати лет. Когда я услышала об этом, то не поверила. Наверное, это была единственная парочка, которую знала, сумевшая продержаться столько вместе и не потерять любовь.

Единственное, где я сбивалась в подсчётах, это срок их отношений. Девушка сказала, что вместе они двенадцать лет, но при этом ей было двадцать девять. Куда делось два года? Или они что-то утаивали, либо расставались на два года, но опять же молчали.

И пусть я почти не знала девушку, но с ней было легко. Я могла забыть о всех проблемах, и изредка, на моем лице все же проскальзывала улыбка.

Но не выдержав её взглядов, которые она бросала, думая что не вижу, я всё же спросила:

— Ты осуждаешь меня? Из-за Клыка, — не знаю почему, но мне хотелось знать её ответ.

— Что? Нет-нет, — она активно замахала головой, от чего пучок рыжих волос рассыпался по плечам. — Я могу тебя понять в какой-то мере. Просто так странно, вот ты ему противостоишь и даёшь отпор, а теперь спишь с ним, как ни в чём не бывало.

— Не знаю, как это объяснить. Но у тебя бывало, что ты не должна что-то испытывать, но испытываешь? И не понимаешь почему. Я знаю, что три дня это прям короткий срок, понимаю, что это глупо.

— Я знаю о чём ты. Мне Пуля тоже сразу понравился, но прошло три месяца, перед тем, как мы пошли на первое свидание.

— Ты его так долго отшивала?

— Я? — девушка легко смеётся. — Это он так долго решался, чтобы пригласить меня. Арин, ты вроде неплохая девушка, и я не хочу, чтобы тебе Клык сделал больно.

Я крепче сжимаю в руках чашку с горячим чаем, не обращая внимание на то, как горит ладонь. Вера не похожа не тех, кто заранее продумывает ходы и слова, таких я видела насквозь благодаря работе с Игорем. Девушка говорила искренне и с заботой, не думая, как её слова могу повлиять на кого-то. Словно действительно переживала за меня.

А значит она знала что-то, что подтверждало мои опасения. Либо Клык довольно часто крутил романы и менял девушек, либо что-то ещё, о чём я пока не догадывалась.

— Почему? Как Клык сделает мне больно? Вер, пожалуйста, если есть что-то, что я должна знать, то скажи мне.

— Просто ты же знаешь Клыка. Он постоянно что-то устраивает и выделывается. И он не самый постоянный, как и все его друзья, кроме Пули. Но думаю тут дело в том, что я встретила его до их дружбы, понимаешь? Поэтому лучше не влюбляйся в него, пока не будешь уверена точно, что это серьёзно.

Ага, если бы только уже не было поздно.

Мужчины возвращаются к нам и девушка обрывается, резко переводя тему.

Значит, правда, что Клык не самый верный. Ладно, хорошо, теперь я знаю к чему быть готовой. Обещала себе не думать заранее о проблемах, поэтому не буду загоняться. Просто постараюсь сдержать мои эмоции хоть под каким-то контролем.

— Посплетничали? — Клык улыбается и садиться рядом со мной, обнимая.

— Только о тебе и говорили, — я усмехаюсь, сарказм всегда лучший вариант преподнести правду.

— Я как раз говорил Клыку о том, что в этот раз ему не удастся отмазаться от пикника. В прошлый раз сбежал в больницу, но сегодня поедешь.

— О чём вы?

— У нас традиция с ребятами, последнюю субботу месяца мы едем на природу.

Значит, в августе Клык попал в больницу? Почему? Свежих ран или шрамов на нём не было и он не упоминал об этом. И о чём они шептались в кабинете?

Я сама просила не впутывать меня, а теперь сгорала от любопытства.

— Конечно езжай, — я стараюсь придать голосу максимально нейтральный тон. — Это же традиция. А я с Алеком в городе погуляю, очень много дел накопилось.

— Нет, малышка, никакого города. Ты со мной.

— Я не поеду, не хочу вам мешать.

— Ты едешь, это не обсуждается. Ты — моя девушка.

— Если ты думаешь, что став твоей девушкой, я буду со всем соглашаться…

— Я уверен, что мне так не повезёт. Но правда, поехали.

Мне остаётся только согласиться. Потом подумаю о том, что я чувствую по поводу того, что мужчина постоянно принимает решения за меня, даже не советуясь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но пока иду к себе, чтобы собраться на природу. И снова вижу этот странный взгляд Веры.