6
Клык
Я жду девчонку возле машины, выкуривая вторую сигарету подряд. Блять, как это всё не вовремя и неудачно завернулось. В другое время я был бы рад остаться наедине с девчонкой на неделю или даже месяц. Но сейчас мне нужно было избавиться от неё. Ещё и от кого — от Арины, которую мне до жжения хотелось.
Ещё и ребёнок. Хер теперь нормально изведёшь девчонку, чтобы не навредить Алеку. А значит половина вариантов отпадает. А мне каждый час на вес золота.
Единственная хорошая новость — она не малолетка и я не совсем ещё больной стал. На этом все в позитивной истории заканчивалось.
— Артур, достань где-то детское кресло.
— Детское? — охранник стоит рядом, напряженно обводит взглядом двор. Будто из окна сейчас высунется мужик и выпустит в меня обойму.
Всего одно покушение, а охрана Царя слишком взбесилась. Господи, сколько раз мы с ребятами участвовали в этих грёбанных перестрелках и разборках. Без крыши, охраны и нормального оружия. А теперь все такие, блять, аккуратными стали.
Царь, который раньше везде первым с кулаками лез, перешёл на дипломатию и «мирное решение проблем». Пуля вообще ушёл в подполье, практически не принимая решений и действий. Блять, раньше мы рвали глотки за то, чтобы пробиться на самую верхушку.
Слились, как будто ничего не хотели такого.
Один Зверь остался, да и тот с паранойей после случившегося. Не понимаю, какого хера происходит.
— А на какой возраст брать кресло?
— Артур, вот в душе не ебу, — Арина кажется говорила сколько ему, но меня заботил её возраст больше. — Не знаю, как для ребёнка?
Артур, не забываясь, держит суровое выражение лица, сжимает губы, но видно, как старается не рассмеяться начальнику в лицо. Как будто я должен знать возраст по одному виду.
— Сейчас увидишь.
Я выкуриваю ещё одну и прикуриваю новую, как дверь подъезда открывается и выходит Арина с ребёнком на руках и двумя сумками. Блять, я же всё забрал. Почему нельзя просто попросить подняться и взять вещи, а самой на себе всё тащить, кое-как справляясь с дверьми.
— Вот такого возраста ребёнок.
Артур кивает, забирает вещи у Арины и на одним мускулом не показывает, что чем-то удивлён. Либо я один не знал о ребёнке, либо охранник умел держать себя в руках, выдрессированный Царём и его шавками. Миха бы давно заржал, пихнул локтём и сказал, какой я дебил. Миха вообще много себе позволял, но он был моим охранником, выращенном на моих условиях и хлебах. А поэтому доверял ему намного больше остальных.
И, я начинал думать, что он мне сейчас ближе, чем лучшим друзьям.
Пиздец просто. Ещё и няня эта.
— Я докурю и поедем.
Можно было и выбросить сигарету, но с ней мне лучше думалось. А думать было о чём. Надо к Баширову нагрянуть и узнать, какого хрена он творит. И напомнит, почему со мной работают до самой смерти.
Но как от Арины отделаться, чтобы остальные не просекли?
Девушка кивает, укладывая сына на заднее сидение, а после закрывает дверь, оставаясь рядом со мной.
— Курить вредно, — и достаёт с карманов пачку тонких сигарет. На мою усмешку пожимает плечами: — Я редко, только когда всё совсем хреново.
Замолкает и отводит глаза, будто сказала больше, чем хотело. Ясен хер, у неё всё хреново — маленький ребёнок, мужа нет, жилья нет, а в качестве работы — я. Блять, предлагал же ей деньги, возьми и нормально живи себе. Вот нахрена выебываться?
— Арин, последний шанс взять деньги и съебаться нахуй из моей жизни.
Не знаю, беспокоюсь больше о ней или о себе.
Дёргается от моих грубых слов и смотрит снизу, сверкая карими глазами.
— Ты так пытаешься от меня избавиться. А мне показалось, что я тебе нравлюсь.
— Малышка, — прижимаю к машине, запуская пальцы в тёмные волосы. — Ты только попроси и я нагну тебя прямо тут.
Дышит учащённо, рассматривает и сглатывает слюну. Скользит язычком по пухлым губам и не отводит взгляда. Вдыхаю аромат цветов с волос и укладываю руку на вздымающуюся грудь. В штанах тесно и я прижимаюсь бедром к девушке, показывая, насколько я готов нагнуть её.
— Тебе понравится, обещаю. Но если ты сейчас же не возьмёшь денег и сядешь в машину, то я превращу твою жизнь в ад. Я с удовольствием трахну тебя в перерывах, но дольше недели ты не протянешь. Подумай хорошенько.
Ответом мне служит оглушительный хлопок дверью.
Арина
Я хотела сказать ему «да». Забрать деньги, рассказать о просьбах его друзей. Хотя могли они называться его семьёй, если просили шпионить? Я бы объяснила о Игоре и том, что кто-то хочет причинить вред Пуле. И, самое постыдное, мне бы хотелось сказать ему «да» на его грязное предложение. Поцеловать и прижать.
Потому что одни своим взглядом Клык заставлял меня дрожать, а внизу всё сжималось от той внутренней силы, с которой мужчина давил на меня.
Но я не могла поддаться. Клык разозлиться, узнает всю информацию, а затем вышвырнет на улицу. Меня может защитить только Игорь, и я должна оставаться верной ему. Я должна сделать всё, чтобы выжить, а с чувствами разберусь. Не впервый раз мне их душить и заталкивать подальше в коморки души.
— Это будет вашей комнатой.
Клык помогает с сумками и это странно. Нет, это абсолютно нормально, вежливость и помощь и всё-такое. Но я настолько привыкла справляться со всем сама, что чувствую себя непривычно, принимая помощь. Я могла сама занести Алека, а потом вернуться за вещами.
Но забота… приятна.
В моей новой спальне, в отличие от остального дома, преобладали тёмные тона, и из-за плотных штор, не пропускавших солнце, царил полумрак. Обстановка была минимальной: двуспальная кровать с тумбочками по бокам и шкаф, а справа от входа скрывалась ещё одна дверь, ведущая в ванную. Мило, скромно, даже немного уютно.
— Идём, покажу остальной дом.
— Мне Вера главное показала. Я пока не хочу оставлять сына.
— Да ничего с ним не случится.
— Клык, он уснул после истерики, когда боялся, что я его брошу. Как думаешь, что с ним будет, если он проснётся в незнакомой комнате в одиночестве?
Я, наконец, осталась в одиночестве. Мне нужно было побыть в тишине и подумать, как быть дальше. Я сегодня шла на смену в кафе, а в итоге столько всего произошло. Задание, парк, странная работа няней, переезд. И Клык.
Клык был самой большой проблемой. Властный, непредсказуемый, вспыльчивый. Такие мужчины были подобны бомбы и может накрыть взрывной волной в любой момент. Он в одно мгновение может поцеловать, а в другое приставить пистолет к виску.
И как мне реагировать на все его действия и попытки выжить? Вряд ли он остановится на угрозах. Скоро в ход пойдут подколы, не самые страшные, ему не нужно выгонять меня целую неделю. Но довести до предела — он может.
Мне не реагировать или отвечать или расстраиваться? Попытаться подружиться или согласиться на деньги, чтобы он меньше осторожничал и рассказал что-то?
Может, стоило принять деньги и справиться за неделю? На дольше я тут оставаться не хотела. Нет, так бы он точно решил, что я продажная и ни капли доверия не проявит. Но что теперь он подумал обо мне, когда получил отказ на такое выгодное предложение.
И ещё было бы прекрасно, если бы я не запуталась во всей лжи, что рассказывала каждому из чужой компании.
А что если… быть собой? Вести и реагировать так, как я бы вела себя, окажись в такой ситуации при других обстоятельствах. Сглаживать свою резкость и гнев, чуть больше эмоций и сочувствий. Стать лучшей версией себя. Тогда лжи не будет и я не проколюсь.
Вот только могу позволить себе чувствовать слишком многое. И тогда последствия всего этого дела буду расхлёбывать очень долго.
Плевать. Игорю дорого обойдётся это дело. Будет мне психолога оплачивать, пока не поправлюсь.
— Мам?
— Проснулся, монстрик?
Я рассказываю сыну то, что нужно было рассказать изначально, чтобы избежать недопонимания, но я не могла знать о его истерике. Сын спокойно принимает факт переезда и того, что садик с будущей женой Кирочкой нужно будет бросить на время.
Оставляю сына разбираться с игрушками, а сама иду в сторону кухни, нужно приготовить ужин и поговорить с Клыком. Хоть о чём-то, что может быть полезно.
Конечно, люди Игоря уже кружили вокруг Пули и Веры, вычисляя их передвижения и встречи, работая издалека. Но мне нужно было узнать что-то, что никаким другим образом выведать не получится.
Я достаю фарш из холодильника, как замечаю, что по барной стойке ползла змея. Первым делом я запрыгнула на кухонный столик, а затем и заорала, стараясь придать голосу максимальной громкости.
— Зачем так орать? — в помещение вальяжной походной проходит виновник торжества. — У змеи теперь психическая травма на всю жизнь будет. Смотри, какая она милая.
— Змея ядовита?
— Нет. Да, но только если укусит.
— Какой ты остроумный.
Резко поддавшись вперёд, мужчина хватает меня за руку и перемещает на неё чешуйчатую тварь. На секунду я застываю от тепла его прикосновений, а затем стараюсь вырваться.
Слегка обвивая мою конечность, змея обосновывается на запястье, оставляя после своих прикосновений прохладу. Клык с вызовом наблюдает за мной, ожидая взрыва эмоций и истерики, но в ответ получает лишь поглаживание змеи и снисходительный взгляд.
— Ты кличала? — в кухню вноситься сын. Он останавливается, завороженно смотря на змею. — Ой, как у Яны.
— Да, как у Янчика, — я улыбаюсь, слегка поглаживая животное. — Милая. Клык, ты, правда, думал, что я настолько наивна и юна, что испугаюсь обычного ужа?
Отдаю тварюку Клыку и испытываю желание счесать прикосновения змеи с кожи. Я боялась змей, мышей и прочей живности, которая пугала и раздражала всех. Просто показывать это перед мужчиной не хотелось.
Кухня соединена с просторным залом, поэтому я могу наблюдать, как Клык обосновывается на диване с ноутбуком. А Алек садиться возле мужчины и открывает свои зарисовки.
Лучи заходящего, пробиваясь сквозь стекло, и пересекаясь друг с другом, усеивали комнаты отблесками радуги. Вот только прикинув, что все эти окно мне мыть каждую неделю, все прекрасное вдруг оказалось не таким уж и ярким.
Клык, проявляя себя с неожиданной стороны, шепчет что-то на ухо Алеку, а тот заворожено слушает, приоткрыв рот, словно так запоминается лучше. Они оба сидели под естественным светом, и солнечные зайчики играют в их волосах, меняя их цвет от горького шоколада до молочного.
Сердце вдруг замирает от осознания, как эти двое похожи, но затем мысль ускользает, насмешив меня. Я точно знаю, кто приходится Алеку отцом и уж точно запомнила бы любовника со странным именем Клык.
Сын машет мне и улыбается, ожидая ответную улыбку, и я не сдерживаю эмоций. Но стоит мужчине перехватить мой взгляд, как лицо мигом каменеет, и его улыбка тут же кажется натянутой.
Это кажется грубым и неприятным, но ничего не могу с собой поделать. Единственный, кто видит мои настоящие эмоции — Алек, остальным приходится довольствоваться режимом «0 эмоций» или фальшивой маской, которую я даже не стараюсь сделать похожей на настоящую. Это мой защитный механизм, который давным-давно заржавел, и не пропускает никого внутрь души и сердца.
Нельзя сближаться. Нельзя-нельзя-нельзя.
Дело закончится, а мне придётся вернутся домой и делать вид, что всё хорошо.
Но кажется, я начала нестись в сторону обрыва без тормозов в тот момент, как позволила Клыку поцеловать себя.
Клык
Малой оказывается не таким раздражающим, как я ожидал. Сидит возле меня, возит карандашами по бумаге и молчит. Первые минуты я кошусь на него, мало ли что может натворить. Но тому будто нет дела до чего-то другого.
Арина крутиться возле плиты, готовя ужин. Колдует что-то со специями — даже я не знаю, где они в этом доме. Ладно, возможно хозяйка в доме не так плохо. Хотя мне хватало и горничной Милы, заглядывающей дважды в неделю. Тем более, что активно полировала она не только полы.
Надо, кстати, предупредить, чтобы пока не появлялась. Нечего Арине пересекаться с ней. Мила то временное, а девушка… А хрен пойми, что будет с Ариной.
Тянется за чем-то на верхней полке и открывает полоску кожи на спине.
Покрытую синими и фиолетовыми отметинами.
Вспоминаю синяк на скуле, который заметил в машине. Алек оказался не её парнем, но кто-то всё таки оставляет на ней синяки. И пускай Арина сказала, что ни с кем не встречается, это может быть отец ребёнка или сосед или кто угодно.
— Эй, — дети же лучшая находка для шпиона, поэтому грех не воспользоваться им. — Алек.
— Что? — не отрывается от рисунка.
— Я заметил у твоей мамы синяки и…
— Это Даня, — вздыхает, смотрит на Арину, а затем на меня. — Не пележивай, синяки сколо сойдут. Всегда сходят.
И отворачивается обратно, будто это нормально. Что какой-то Даня оставляет на ней отметины. Я готов был услышать, что угодно, но такой безразличный ответ от малого меня убивает.
Нужно будет с этим разобраться. Это ненормально. Никто не должен причинять ей боль.
Кидаю ещё один взгляд на девушку. Она беззаботно танцует, кружа по кухне, подпевая тихо играющей музыке. Двигает бёдрами в такт и выбивает из головы все мысли, оставляя лишь жгущее желание.
Блять, не было бы здесь малого, я бы подошел к ней, прижавшись к бёдрам. Целовал, спуская губами всё ниже и ниже по светлой коже. Она бы охуенно смотрелась голой на барной стойке, извиваясь от моих прикосновений. Что-то бы причитала и говорила, но в итоге бы просто стонала и сдавалась под моим напором.
Девушка ловит мой взгляд и краснеет, будто может прочитать мысли. Отворачивается к плите и только косится через плечо, проверяя.
Я пытаюсь отвлечься обратно на работу. Если она так действовала на меня всего лишь своим видом, то не могу представить, как всё будет, когда она окажется в моих руках.
Мне бы унести её в спальню и не выпускать её ближайшие дни. А затем, может, меня попустит и я перестану постоянно пялиться на девушку. Но сейчас не могу найти для себя что-то более важное.
Финансы. Деньги. Не проебать работу из-за желания выебать девушку.
Как мантру повторяю себе эти слова, вчитываясь в информацию, что мне прислал новый клиент. Встречались всего пару часов назад, а Ворон уже прислал все детали и задания, принимая моё предложение.
Ещё бы он отказался. Я лучший.
Изучаю цифры, схемы, пожелания.
Я отхватил клиента с двадцатью семью фирмами с много миллионными оборотами. В другой раз я был бы рад, но сейчас понимаю, что я просто перекрываю свои убытки, возникшие из-за хуй пойми кого.
А ещё ублюдский договор с международной фирмой, который отнимал слишком много времени, сил и бабла. В итоге оно окупится, конечно окупится, такие компании заходят в страны на десятилетия. Но сейчас — лучше бы, блять, подождали год.
Я просматриваю дела нового клиента и понимаю, что просто какой-то хаос. Как, блять, можно было довести до такой неразберихи столько фирм и при этом не попасться и не обанкротиться?
Хорошо, хоть у Ворона хватило мозгов обратиться ко мне не тогда, когда за дверьми проверка. Нужно ещё проверить, как у него дела в офисе. Я даже не удивлюсь, если у него в одном месте официальные отчёты и всё о грязных схемах.
Вот есть люди, которые бизнес умеют вести, но при этом во всём остальном полные дебилы. Так ещё и дебилов нанимают, которые настолько вывели деньги с фирмы, что теперь нечем платить налоги и зарплаты.
Прорабатываю разные варианты, через все способы, но всё равно вижу косяки, которые можно проследить при желании. А я привык действовать так, чтобы никто не просёк, что что-то вообще происходило.
— А помощь?
— Что? — захлопываю макбук, закрывая информацию от Арины.
— Прости, не хотела лезть. Но если ты ищешь способ перекинуть с одной фирмы на другую — можешь использовать финансовую помощь.
Раздражение от того, что Арина смотрела в мои файлы перекрываются удивлением.
Финансовая помощь? Я, блять, даже не подумал о ней. Искал способы оформить покупку или долгую аренду, но так, чтобы минимизировать налоги. А тут — самый банальный способ.
— И как ты это представляешь? — я уже знаю, как провернуть. Нужен был только толчок и мозги уже генерируют варианты.
— Можно? — тянет пальцы к крышке но застывает, не решаясь.
Открываю ноут, всё равно там видно только список фирм и чем они занимаются. Арина про помощь поняла только благодаря схемам, нарисованных на белых альбомных листах, которые я, кажется, отобрал у ребёнка.
Двигаюсь, освобождая девушке место. Она садиться близко, облокачиваясь на моё плечо, и смотрит данные. Потом смотрит на мои бумажки и хмурится.
А я смотрю только на неё. Взъерошенная, убирает волосы с лица и пристально смотрит в экран. Прижимается, стараясь лучше рассмотреть, а я просто наслаждаюсь её теплом. Вдыхаю запах волос и шампуня, прикрывая глаза и расслабляясь.
Тихо и хорошо.
— Клык, не отвлекай.
Только сейчас замечаю, что обнимаю девушку за плечи и поглаживаю оголённые ключицы.
— Вот! Я знаю этот магазин техники.
И начинает рассказывать свои идеи. А девушка совсем не глупа, не смотря на возраст. Оперирует новыми законами и правилами. Интересно, почему вместо подработки в офисе пошла няней?
— Неплохо, но я придумал лучше.
— Расскажешь? — секунду молчит, а затем отводит взгляд. — Поняла, лезу туда, куда не нужно.
— Ты неплохо разбираешься в этом. Учишься на экономиста?
— Что-то вроде. Мне нравятся цифры. Даже не так, мне нравится придумывать, как их использовать. Звучит странно.
Но я понимал её. Именно по этой причине выбрал финансы, а не оружие или охрану, как ребята.
Арина заправляет локоны за уши и замечает, насколько близко ко мне. Но не отодвигается. Позволяет ласкать большим пальцем скулы и невесомо провести по губам. Чуть надавливаю, заставляя приоткрыть рот. Позволяет мне всё, и затем мажет кончиком языка по пальцу.
— Мам, я поел!
Дёргается и отскакивает на другой конец дивана. Часто моргает, хлопая длинными ресницами, приходя в себя.
— Молодец, — голос севший и хриплый.
— Я пойду иглать к себе?
Арина кивает, не сводя с меня взгляда.
— Ты голоден? Я приготовила пасту с соусом болоньезе. И не собиралась лезть в твои дела, просто хотела позвать кушать.
В момент, когда девушка разворачивается к плите, я подхожу к ней, воплощая в реальность фантазию.
— Клык, — старается вырваться из объятий, но впереди плита, а сзади я. Ей не выбраться.
— Разве ты забыла, я могу обнимать тебя столько, сколько хочу.
Утыкаюсь подбородком в её плечо и замираю. Ничего не делаю, только чуть крепче сжимая в кольце рук. Даю время привыкнуть к моей близости, а затем одной рукой пробираюсь под футболку.
Ласкаю кожу, поднимаясь выше, к самой груди. Дышит чаще, практически толкаясь грудью в мою ладонь и тихо стонет, когда сжимаю. Цепляется пальцами за плиту, но всё равно откидывается мне на грудь, опираясь.
Её кожа горит у меня под пальцами и второй рукой спускаюсь вниз, легко проникая за пояс широких джинс. Ласкаю сквозь промокшую ткань трусиков. Блять, такая влажная и горячая.
— Клык, нам не стоит.
Говорит, а сама толкается навстречу пальцам, не сдерживая стонов.
— Ты слишком мокрая для той, кому не стоит.
Разворачиваю к себе, желая впиться в желанные губы. Но Арина использует это как шанс и проскальзывает под моей рукой, отходя. Часто дышит, одёргивая футболку.
— Нам. Не. Стоит.
Ставит еду на стол и ведёт себя так, будто ничего не случилось. Будто не стонала в моих руках пару секунд назад. Только красные щёки и блестящие глаза выдают.
Блять. Доводит до грани, а затем играет в динамо. Член больно упирается в джинсы, не получив желанное разрядки. Она правда не понимает, как влияет на меня или просто играет в недотрогу? Намеренно показательно поправляю его, ловя смущённый взгляд девушки.
Смотри, малышка, что ты со мной творишь.
— Я тебя не понимаю, — честно признаюсь, усаживаясь за стол.
— Я тебя тоже, — накручивает спагетти на вилку, и совсем не смотрит на меня. — Но это не должно больше повторяться. Слышишь? Я работаю твоей няней.
— Блять, Арин, мне тридцатник скоро.
— Не важно. Я не сплю с теми, с кем работаю.
— Приняла бы предложение и не работала бы.
Девушка хмурится, сильнее сгорбившись над тарелкой.
Точно, об этом. Мне стоило придумать, как вывести девушку из себя и заставить уехать. Чтобы я мог заниматься своими делами, а не проворачивать схемы, прячась по углам. В своём же доме!
Но сегодня можно спустить это на тормозах. Просто поужинать и поговорить, а завтра начать думать, почему она так цепляется за эту работу и что ей нужно.
— Ладно, — примирительно улыбаюсь, надеясь, что не выгляжу, как хищник. — Давай просто поговорим.
— О чём?
Мне нужно узнать о ней больше, найти слабые места. Спросить о прошлом, возможных знакомых и проверить вариант, не подослал ли её кто-то специально. А ещё узнать больше о том будущем трупе, который посмел тронуть её.
Но кроме этого мне просто хочется узнать её. Что у неё в голове, какие мысли заставляют хмуриться. Почему она отталкивает, хотя прекрасно видно, что сама хочет меня.
Слишком много вопросов.
Поэтому выпаливаю первое, что приходит в голову.
— Кто отец Алека?