Глава 10

Тихонько пихаю Даше уже излюбленные печеньки, чтобы только малышка не выдала нас. Мы передвигаемся потихоньку, прячемся за кусты. Учитель ведет себя странно. Петляет. Иногда оглядывается. Чем дольше мы за ним идем, тем меньше мне нравится поведение этого тощего демоненка.

— Слушай, Грэм, а что из себя представляет твой учитель каллиграфии? — спрашиваю у воспитанника, которому так нравится катать Дашу в коляске, что я теперь не могу у него забрать ручку, чтобы везти самой.

— В каком смысле? — уточняет Грэм.

— В том, откуда он пришел? Кто он? Его наверняка проверяли соответствующие службы, к королю ведь пускают, не абы к кому.

— Скорее всего, да, проверяли. Иначе бы его дядя не допустил ко мне.

— Ты так доверяешь дяде? — сама не знаю, зачем это спрашиваю.

— Конечно. Он — моя семья. Как я могу ему не доверять? — Грэм недоумевающе смотрит на меня, нахмурив брови и мгновенно став похожим на своего дядю.

— Ты прав, извини за мой вопрос, — вовремя затыкаюсь, решив, что ребенку совсем не нужно знать о том, что иногда и семьи предают. Это мой опыт, а у него все будет по-другому.

— А об учителе… он очень уважаемый член общества. У него куча дипломов, которыми он кичится при каждом удобном случае. Он происходит из ветви каких-то наших родственников. По моей маме. И он демон-ученый.

— Что? — немного зависаю, даже идти перестаю.

— Ну… у нас есть разделение на виды. Правит ветвь боевых демонов. Это вот мои родители… были… я, дядя. Такие же демоны собраны в войсках. Есть демоны-ученые. Они более тощие и боевая ипостась у них почти не отличается от обычного вида, ну разве что рога вылезут. Считаются самыми умными. Есть демоны-торговцы. Это наши финансы. Первый министр финансов из них. К ним деньги липнут просто из ничего, свойство такое. Они все понимают о доходах-расходах, процентах и прочем. Телосложением крупные, даже толстоватые, увешаны золотом, такого если увидишь, сразу поймешь, кто перед тобой. Есть демоны-отшельники. Это особый вид. Их немного, боевого вида не имеют. Большинство уже очень пожилые старцы. Живут в особых храмах. Имеют дар предсказывать. Именно они записали в книгах о том событии, когда нас закрыли куполом ото всех королевств. Они же и предупреждали, что так будет, но король их не послушал и обрек свой народ на подобное жалкое существование…

— Вы считаете это жалким? — обвожу рукой всю ту красоту, где мы сейчас гуляем. Аллею с зелеными деревьями и очень яркими, разнообразными цветами, фонтан, который мы прошли.

— Это все создано искусственно. А за пределами дворца, — Грэм печально вздыхает, — мой народ гибнет. Скоро мы исчезнем совсем.

— Скоро?

— Ну через тысячу лет, может, немного раньше, — пожимает плечами молодой король.

— Фух, ты меня испугал, я уже собралась паковать вещи, — пытаюсь шутить, но вижу, что не особо помогает.

— У правителей жизнь длинная. Я вполне могу увидеть это своими глазами, но все-таки надеюсь, не дожить…

Странный разговор с мальчиком, который выглядит шестилеткой.

— И что? Никак нельзя помочь твоему народу? — спрашиваю.

— Можно только продлить их существование, но… Я сейчас говорю о качестве жизни, понимаешь? — смотрит на меня с волнением.

— Понимаю.

— У нас недостаточно ресурсов, чтобы обеспечить всех. Богатые живут и ни в чем себе не отказывают, а бедные… умирают от жажды. Наша земля постепенно гибнет. Границы становятся все ближе, народ переселяется вглубь страны, пытаясь выжить, но…

Мы останавливаемся и прерываем такой неожиданно серьезный разговор, потому что учитель, осмотревшись по сторонам, ныряет в беседку, увитую плетущейся розой. А через минуту к нему присоединяется…

— Арвия⁈ — вспоминаю я имя той самой девицы, приходившей ко мне знакомиться, о которой потом выяснилось, что она — зазноба регента. — Что она там делает? Что ОНИ там делают?

— Ну, вообще-то она родственница лорда Говелица, — сообщает мне Грэм.

— Серьезно?

— Угу. Какие уж тут шутки? — мальчик недоумевает.

— То есть, один из семейки крутится возле короля, а вторая — возле принца. Это нормально? — спрашиваю.

— Не знаю… наверное. Это знак уважения, — не очень уверено отвечает Грэм.

— Правда⁇ А по мне, это подозрительно. Скажи, их род, случайно, не претендует на престол?

— Что⁇ — Грэм удивленно выпучивает глаза. — Не-е-ет. Ученые не могут быть правителями, они слишком слабы для этого. Их никто не поддержит из знати.

— А кого поддержат? — спрашиваю просто из любопытства.

— Демонов-торговцев поддержат, у них золота много. Еще могут демонов-мастеров поддержать, у них всякие штуки есть, которые облегчают нашу жизнь. Краткосрочно, конечно, но все же.

— Какие штуки?

— Ну там… артефакты разные. Для дождя, для роста растений, для очищения водоемов.

— А почему государство не обеспечивает этими артефактами тех, кто живет на границе с туманом?

— Потому что это очень дорого, на очень короткое время и не эффективно. Вот.

— Судя по тому, как ты говоришь, вы пытались? — спрашиваю у Грэма.

— Да, мои родители пытались, но когда поняли, что это не работает — отказались. Тогда у них появилась другая идея.

— Какая?

— Снять купол из тумана, который нас скрывает, — выдает Грэм.

— А это возможно? — спрашиваю с интересом.

— Ну… есть пророчество. О замке и ключе. Чтобы убрать мглу с наших земель нужно найти эти два предмета и провести запрещенный ритуал.

— Почему запрещенный? Это же поможет целому народу?

— Потому что магия применяется черная, жертв требующая. Когда другие королевства накладывали на нас этот купол, они принесли массовое жертвоприношение… ну… так говорят. Подробности у нас не знают, запрещено подобное обсуждать. Я подслушал… когда родители говорили, — Грэм выглядит виноватым.

— Ладно. А если нужно узнать подробности, к кому лучше обратиться? — спрашиваю.

— К демонам-отшельникам, в дальний пещерный храм. Именно туда и поехали мои родители… перед своей смертью.

— Мне очень жаль, Грэм, — говорю, с удивлением понимая, что мне действительно жаль, что я действительно чувствую и понимаю свои эмоции.

Я даже от удивления зависаю ненадолго, пропустив момент, когда из беседки быстро выскакивает Арвия, и убегает по дорожке в том направлении, откуда пришла. Замечаю только странно зажатую в кулак руку демоницы, которую она не разжимает все время, пока бежит по аллейке.

— Он ей что-то дал? — спрашиваю у Грэма.

Мальчик недоуменно на меня смотрит.

— Кто? Что? Я не видел, — пожимает плечами.

Через мгновение из беседки показывается и Говелиц, теперь он уже никуда не спешит, идет медленно, важно, останавливается возле цветов, рассматривает их, нюхает. Морда у него при этом… еще более напыщенная, чем обычно. И этот факт лично меня очень настораживает.

Когда Говелиц скрывается за поворотом аллейки, мы вылезаем из укрытия.

— Странные дела творятся в вашем королевстве, — говорю я.

— Почему? — спрашивает с любопытством Грэм.

— Я еще не знаю что и почему, но у меня нехорошее предчувствие.

— А что такое нехорошее предчувствие?

— Эм-м-м… ну ощущение такое внутри… беспокойство какое-то. У вас такого нет?

— Я не испытывал… хотя… знаешь, когда родители уехали, я внезапно совершил свой первый боевой оборот. Помню, мне было так грустно. Я лежал и выл, и ничего не мог с этим поделать. И не мог снять боевую трансформацию. А потом мне сообщили, что родители погибли.

— Дядя сообщил?

— Нет. Дядя уехал туда, чтобы забрать тела, чтобы проверить было ли это нападение, или же несчастный случай. Это нужно делать сразу. Чем дольше времени прошло со смерти, тем сложнее найти следы.

— И что? Это было нападение? — спрашиваю, предполагая, что так и есть, и с удивлением слышу ответ.

— Нет. Несчастный случай. В тех местах сама природа нестабильна. Песчаные бури, град, дрожание земли, камнепад. Что угодно может быть. Только когда дядя вернулся и пришел ко мне, лишь тогда я смог обратиться в свою обычную форму. С тех пор в боевую ни разу не переходил.

Поддавшись какому-то странному чувству, делаю шаг в сторону Грэма и чуть приобнимаю его за одно плечо, всего на секунду прижав к своему боку, пока мы идем по аллейке. Чувствую себя неловко, но по тому, как мальчик тоже на долю секунды прижимается ко мне, а не деревенеет под моей рукой, понимаю, что все сделала правильно. Ему действительно это было нужно, я все верно поняла.

— Скажи, а кроме Говелица у вас больше нет учителей по каллиграфии?

— Почему же нет? Есть, конечно. Просто профессор Морак уже очень пожилой, и дядя решил, что ему будет тяжело с таким непоседой, как я.

— Вообще-то, насколько я успела заметить, на уроках ты очень даже прилежен, — говорю.

— Лорд Говелиц с тобой бы не согласился, — пожимает плечами Грэм.

— Слушай, а если ты попросишь у дяди, чтобы тебе дали другого учителя?

— Пробовал, дядя отказал.

— А если твой нынешний учитель… скажем так… сам откажется с тобой работать? — я хитро улыбаюсь, глядя на Грэма.

Сначала на лице мальчика недоумение, а потом оно расцветает довольной улыбкой. Мне кажется, или в его глазах полыхнуло красным?

— А это… очень даже интересная идея.

— Но я тебе ничего не говорила, — подмигиваю.

— А зачем мне что-то говорить? Я и сам вполне способен ко всяким проделкам, — кивает с умным видом Грэм.

— Только намекну, где слабое место у Говелица. Чтобы ты не пошел со своих козырей: ведра воды, жуков и пиявок. Тут надо действовать хитрее.

— Алена? — Грэм уже хохочет. — Похоже, я на тебя плохо влияю!

— Ничего подобного. Я считаю, что ты очень даже хорошо на меня влияешь. Я начинаю понимать, что такое дышать полной грудью и жить, наслаждаясь жизнью. Даже странно. Мне нужно было попасть сюда к вам, в совершенно безвыходной ситуации, чтобы понять, что жизнь бывает прекрасна. Так, но это все лирика. А теперь по существу. Слабое место Говелица — его эго. Гордыня. Вот туда и нужно бить. И главное — аккуратно. Чтобы на нас с тобой не пало подозрение.

Мы друг другу хитро улыбаемся, а Даша счастливо смеется, пытаясь поймать пролетающую мимо бабочку. Блин! Мне действительно начинает тут нравиться!