Глава 9

— А у вас точно нет никаких важных дел? У меня чувство, что вы что-то забыли, — говорю регенту, видя, как он в два укуса доедает уже четвертый по счету бутерброд.

— Нет, я ничего не забываю, — сообщается мне с очень довольным видом, при этом мужчина, мне кажется, сам не понимая, что делая, машинально поглаживает макушку Даши, так и не захотевшей променять объятия одного мрачного дядьки на теплые мамины.

— Ваше Высочество… — начинаю я, но договорить мне не дают, перебивают.

— Зовите меня Рэнульф, это допустимо в подобной неофициальной обстановке, — говорит и смотрит на меня пристально совершенно непонятным взглядом.

— Алена, а у нас уже закончилось угощение, — сообщает Грэм, дожевывая последний кусочек фрукта.

— Вообще, предполагалось, что нас будет меньше и мы не накинемся на еду стаей диких волков, а будем потихоньку есть и разговаривать, — говорю обоим троглодитам.

— Да-а, — как-то задумчиво произносит регент, — мы так увлеклись едой, что вам ничего не досталось.

— Вот именно! — и да, это звучит с упреком. А тут еще и мой желудок резко начинает выть раненым зверем.

— Ого, — в два голоса произносят мужчина и мальчик, когда мой организм умолкает. — Это было… очень жалобно. Надо что-то делать.

— Что? — спрашивает Грэм у дяди.

— Как что? Надо накормить Алену.

— Я и сама прекрасно могу есть, кормить меня не надо, — упираюсь такой внезапной инициативе.

— Чего это она возражает? — игнорируя меня, спрашивает мальчик у регента.

— У женщин такое бывает. Называется: противоречивость натуры, — отвечает мужчина и нагло усмехается, демонстрируя чуть увеличенные клыки.

Я вылупляю глаза и не могу оторвать взгляд от этих губ, изогнувшихся в греховно обольстительной улыбке и острых белых клыков. Интересно, если он укусит, это будет больно, или… Даю себе хороший ментальный подзатыльник, чтобы включились мозги.

— Пойдемте, продолжим пикник, но в более удобных условиях, чем здесь, — Рэнульф одним плавным движением встает с пледа, все еще держа в заложницах мою счастливо улыбающуюся дочь. Вот же, перебежчица!

— Да! Точно! Заодно Алена покажет, что такое шаверма, — Грэм со скоростью молнии складывает все наши пожитки в коляску и уже вострит лыжи в сторону дома. Ты смотри, какие все быстрые!

— Вообще-то, предполагалось, что это мы будем угощать женщину, а не она нас, — вносит дядя коррективы в пищевые мечты племянника.

— Ну може-е-е-ет… — и Грэм смотрит на меня, как побитая собачонка.

— Может, и сделаю, — соглашаюсь, тут же оглушенная радостным воплем мальчика, ничего не евшего сорок дней. Минимум.

— Ура!! — Грэм вприпрыжку скачет по лужайке, не обращая внимания на слуг, открывших для нас двери и ждущих внизу, чтобы занести коляску. В этот раз парни другие. Предыдущие, видимо, отлеживаются в лазарете, приводят в порядок психику после выходок веселых детишек.

Мы неспешно заходим в дом и идем сразу в столовую. Грэм побежал вперед. И когда мы заходим в просторное помещение, там никого нет, кроме мальчишки, довольно потирающего ладони.

— Дядя, Клотильда сказала, что у нас есть час времени, потом они вернутся, потому что цитирую: «обед ждать не любит».

— Отлично, мы успеем, — регент собственными руками отрывает от себя тут же начавшую протестовать Дашу и усаживает в высокий стул, чем-то похожий на наш современный детский стульчик.

Дочь тут же принимается тарабанить ладонями о столешницу, поэтому я быстро даю ей несколько ложек разного размера, деревянную миску, кружку, в небольшую кастрюлю закидываю с десяток печенюшек. Все, теперь ребенок занят и даст возможность немного отдохнуть.

И тут я ловлю два одинаковых пристальных голодных взгляда. Так-с, понятно, отдохнуть не получится.

— Шаверма, значит, — говорю.

А оба: и дядя, и его племянничек, дружно кивают головами с одинаковым довольным выражением лица.

— Ладно. Я готовлю овощи, а мясо — за вами.

— Не вопрос, — тут же отвечает регент, кровожадно сверкнув взглядом, — сейчас все будет.

И словно по мановению волшебной палочки, вытаскивает откуда-то из-под стола огромный кусок мяса. Со всего маху шлепает его на разделочную доску и, еще раз продемонстрировав шикарные клыки в легкой полуулыбке, интересуется:

— Я буду нарезать, а вы скажите, когда остановиться?

Со мной явно что-то происходит. Потому что глядя, как он умело нарезает длинные полоски сочного мяса так и хочется сказать:

— Давай еще, только не останавливайся!

— Так, теперь нам нужны тонкие лепешки, куда это все заворачивать, — осматриваю кухню в поисках муки. — Думаю, их недолго печь…

— Такие? — спрашивает Грэм, доставая откуда-то тонкие, длинные лаваши.

— Отлично! В самый раз! Сколько их там?

— С десяток точно, но не уверен, что нам можно брать все, — говорит мальчик.

— Нам все и не нужны. Трех будет достаточно.

Пока мы с Грэмом нарезаем овощи — огурцы, помидоры и капусту тоненькой стружкой, регент занят чем-то своим. Уже приготовленное для шавермы мясо ароматно дымит на тарелке, а мужчина продолжает что-то жарить, загородив любую возможность подсмотреть своей широченной спиной.

Нарезав картошку соломкой, или вернее овощ, очень на нее похожий внешне и по вкусовым качествам, отдаю ее регенту на обжарку, потому что он упорно продолжает занимать место у плиты. Пусть работает мужчина.

Когда все готово, самое время заворачивать лаваш. Мы втроем выстраиваемся за длинным столом, и я показываю, что нужно делать.

— Сначала смазываете вот этой штукой, она по вкусу похожа на горчицу. Потом — капуста, помидоры, огурцы, картошка. Теперь это все щедро сдабривается соусом, — в этот момент меня отвлекает громкое урчание желудка совершенно невозмутимого регента. — И напоследок — мясо. Сверху снова соус, а теперь самое сложное.

Дожидаюсь, пока все сделают, как я говорила. Убираю лишнее с лавашей не в меру жадных мужчин.

— Нужно завернуть лепешку. Именно поэтому я убрала у вас, Рэнульф мясо, а у Грэма — картошку, а совсем не потому, что я — жадная скряга. Лаваш порвется, и ваша шаверма не получится. Будет просто куча овощей с рваной лепешкой.

— А разве не в этом суть? — спрашивает регент.

— Нет, не в этом. Вы уже все сделали? Я могу подойти к плите?

— Да, конечно, — регент ловко накрывает приготовленное ним блюдо крышкой и отходит, освобождая мне место.

— Теперь разогреваем хорошо сковороду и кладем туда нашу шаверму швом вниз. Вот так. Жарим на среднем огне до румяного цвета, а потом аккуратненько выкладываем на тарелку и разрезаем напополам.

Мужчины выполняют все сказанное и надо заметить, что у них получается очень даже неплохо. Зачем-то вспомнился мой бывший муж, который вечно ныл и разрывал тонкий лаваш, приходилось шаверму делать мне, потому что у него, видите ли, слишком большие руки.

Украдкой бросаю взгляд на огромные ладони с длинными пальцами регента. Вот это руки. Кулак почти как моя голова. И ничего. И лаваш скрутил, не порвал. И с лопаткой управился споро — перекинув румяную шаверму на тарелку. Еще и племяннику помог, когда у того поехала сковорода, грозя уронить все на пол.

Мы втроем усаживаемся за столом, перед каждым из нас приготовленная собственноручно шаверма. Рядом тихонько сидит Даша, бросая масляные взоры на регента. Ужас, а не девчонка!

— Уже можно есть? — спрашивает Грэм с нетерпением.

— Можно, — отвечаю, первая вгрызаясь в шаверму. — Только…

Договорить про соус не успеваю. Уже руки у обоих местных королевских особ грязные, но лица довольные. В тишине слышно только жевание. И довольное агуканье Даши, весело глядящей на наши перемазанные соусом лица.

— А что вы там готовили? — спрашиваю я уже позже, когда дети уходят, а мы с регентом остаемся убрать посуду и вытереть столы.

— Это наше традиционное блюдо, — отвечает мужчина и ставит передо мной большую тарелку с уже открытой крышкой.

Арома-а-ат просто божественный. Крупные сочные куски мяса в какой-то подливе, зелень и незнакомые овощи. Я даже наевшаяся до отвала, чувствую, как у меня начинает выделяться слюна.

— Я покажу как нужно есть, — говорит регент.

Отрывает небольшой кусочек лаваша, набирает ним мясо из тарелки и кладет в рот, жуя с довольной мордой, как сытый кот.

— Руками? Столовых приборов…

— Нет. Только руками. Я покажу.

И снова набирает мясо, только в этот раз подносит к моему рту. У меня есть выбор: отказаться или согласиться. Рэнульф не торопит, просто ждет. Но так смотрит… как кот на мышь. Что-то у меня сегодня стойкие ассоциации в отношения регента и хитропопого домашнего любимца. Ладно. Это же не страшно? Если я попробую из его рук. Я видела, он их мыл несколько раз. В общем…

Открываю рот и тут же получаю взрыв разнообразных вкусов на своем языке. Слишком поспешно смыкаю губы, нечаянно прихватив мужские пальцы.

Глаза Рэнульфа вспыхивают, а кожа опять становится красноватой.

— Какой вкус? — спрашивает мужчина хриплым, очень низким голосом.

— Очень вкусный, — отвечаю.

— Нет КАКОЙ вкус?

Мне даже немного неловко становится от того, как напряжен регент, ощущение, что он сейчас стол сломает.

— Немного острый и сладкий. И… словно фрукты есть. Но их же нет?

— Фруктов нет, — выдыхает Рэнульф, моментально расслабляясь.

Потом встает и уже уходя, говорит:

— Благодарю за сегодняшний день.

Я какое-то время озадаченно сижу, потом встаю, обхожу стол, чтобы задвинуть стулья и натыкаюсь взглядом на четыре длинные, глубокие борозды на столешнице снизу, ровно в том месте, где сидел регент. Это же не он сделал?

Задумчиво выхожу из кухни, едва не столкнувшись с высокой, дородной женщиной, голова которой украшена черными загнутыми рогами.

— Простите, — говорю, пытаясь обойти крупную даму.

— Новая няня? — спрашивает, не сдвигаясь и не освобождая мне проход.

— Да, — отвечаю. — Меня Алена зовут.

— А я — Клотильда, главная королевская повариха, — сообщают мне с гордостью. — А что вы тут готовили? Небось всю кухню грязной оставили?

И пропихивает меня своими телесами обратно в комнату.

— Нет, мы все убрали, — отвечаю. — Позвольте пройти, меня дети ждут.

— Да не ждут они. Его Величество гоняет эту твою маленькую повозку с малышкой по парку. Она визжит и гудит, он тоже что-то там вопит, так что не мешай детям. Поиграют и подружатся, если не будешь рядом маячить. Ты мне лучше расскажи, чем тут у вас пахнет? Неужто дахеэдру готовили? Или мой нюх меня обманывает?

— Ничего такого мы не готовили. Я учила королевских особ шаверму делать.

— Это еще что за дикое название? Не отравила хоть? — повариха придирчиво на меня смотрит.

— Нет, конечно. Это вполне съедобное блюдо. Хотите и вам покажу? — честно говоря, я спрашивала чисто из вежливости и никак не ожидала, что повариха согласится.

— А вот и хочу. Давай, учи, няня Алена, — говорит Клотильда, закатывая рукава платья и повязывая передник.

Приходится мне опять показывать и рассказывать как готовить шаверму. Повариха схватывает все на лету, но оно и не удивительно. Иначе кто бы ее назначил главной, если бы она не умела готовить и учиться новому.

Уже когда заворачиваем лаваш, Клотильда спрашивает:

— А вы сегодня только шаверму ели? Может, сложить тебе с детьми еще что перекусить?

— Нет, мы наелись, благодарю. Его Высочество тоже что-то готовил, но ели это только мы с ним. Впрочем, не столько от голода, сколько мне хотелось попробовать ваше традиционное блюдо.

— Традиционное? Высочество так и сказал? Традиционное? — Клотильда переспрашивает слегка улыбаясь.

— Именно так и сказал, потому я и попробовала. Есть уже не хотелось. А вот приобщиться к культуре — я не против.

— О, милая моя, ты теперь очень сильно приобщишься к культуре, это точно.

Мне кажется, или в голосе поварихи звучит… не могу понять…

— Это же неплохо, да? Мне ведь тут еще долго работать и жить.

— Это чудесно, тебе понравится у нас. А Рэнульф сделает все возможное, чтобы не только понравилось, но и полюбилось.

— А причем тут Его Высочество? Клотильда, я что-то не понимаю…

— Прости, заболталась я с тобой. Обед готовить нужно было уже давным-давно. Захочешь как-нибудь еще поболтать — заходи, а пока — ступай…

Договорить она не успевает, кухня наполняется помощниками поваров, поварятами, простыми кухонными рабочими. Грохот кастрюль, стук ножей. В общем, мне становится ясно, что пора уходить.

Зову детей, и мы все вместе снова идем гулять. На этот раз — в сад. Грэм обещал мне экскурсию, а я и рада не сидеть в четырех стенах.

Мы как раз гуляем по очень красивой аллейке, когда к нам навстречу выходит учитель каллиграфии лорд Говелиц. Сначала его лицо выражает удивление, он явно не планировал нас встретить, но в следующую секунду он поджимает губы и говорит:

— Ваше Величество? Не ожидал вас тут увидеть. Мне сказали, что вы больны, но я вижу, вы в добром здравии.

То есть, он сейчас что? Позволяет себе обвинять короля во лжи? Не слишком ли обалдел этот лорд⁈

— Его Величество не обязан обсуждать проблемы здоровья с теми, кто не входит в близкий круг доверенных лиц, — говорю учителю каллиграфии. — Более того, я могу ошибаться, но мне кажется, вы нарушаете все правила хорошего тона и этикета по отношению к нам, лорд Говелиц.

— С выскочкой, подобной вам, я вообще не намерен разговаривать! — повышает голос на меня.

— Ну вот и не разговаривайте, — говорю спокойно, беру Грэма под руку и толкаю коляску мимо учителя, едва не наехав на его ноги.

— Нахалка! — визжит Говнелиц, но видимо, боится ответа, потому что тут же, не оглядываясь, резво припускается по аллейке.

— Думаешь, пошел жаловаться? — грустно спрашивает Грэм.

— Думаю, нам стоит проследить, куда так целенаправленно побежал твой учитель, — отвечаю, подмигивая.

— А это идея, — мой воспитанник моментально разворачивает коляску под довольное улюлюканье Даши, и мы бежим вдогонку за Говелицем.