Глава 16. Цена лжи

Прошло почти три недели. С Максом мы так и не поговорили. Он полностью ушел в работу, даже не ужинал с детьми. Карл с Кларой тоже тосковали, но я пыталась им объяснить, что у Макса сейчас тяжелый период, пусть я и сама не до конца понимала, какой.

Но им я объяснить что-то могла, а как объяснить себе? Я ведь тосковала не меньше, мучалась, но не могла пойти к нему и поговорить. Я ведь сама его оттолкнула, отвергла, а теперь пойти и сказать, что согласна даже на короткую интрижку? Такого унижения я не вынесу. А сам Макс не спешил мне что-то предлагать.

Когда мы виделись, то отводили взгляды. Дети несколько раз пытались нас столкнуть вместе, выдавая шуточки вроде «тили-тили тесто, жених и невеста», но мы даже не допускали улыбок. Детство кончилось и больше такие шутки не смущают, как печально! Взрослые умнее и старше, но объясняются в чувствах намного сложнее детей — нам не хватает уверенности, порой мешает гордыня, но в целом мы просто боимся что-то менять. У меня сыграли все три фактора, поэтому казалось, что Макс так и останется навсегда несбыточной мечтой.

Иногда мне звонила Маргарита Ивановна. Она по-прежнему была милой и приятной собеседницей, я с удовольствием проводила с ней по десять-пятнадцать минут за телефонными разговорами. Иногда делилась с ней своими переживаниями, иногда слушала её. Она оказалась тем мудрым другом, который был важен в моей ситуации.

Начался август. Карл продолжал прыгать и скакать, чтобы стать выше, а Клара таскала меня по магазинам, чтобы подобрать платья. Когда ей сказали, что в лицее будет форма, девочка расплакалась и сказала, что теперь не хочет в школу. Я кое-как уговорила её, сказав, что в лицее можно самому выбрать фасоны платьев, но цвет ткани и её текстура будут строго регламентированы. Клара вновь воспряла духом.

Мама звонила мне часто, чтобы поддержать. Со Светой я переписывалась каждый день — сестра сталась развеселить меня, но я медленно и неотвратимо погружалась в депрессию. Макс бы это обязательно заметил, если бы чаще бывал дома. Но у него было много дел, он часто летал в Москву. Некоторые из тех, кто работал в особняке, тоже переезжали, а некоторые уже подыскивали новую работу. Дом словно раскололся на «сейчас» и «будет», и я жила где-то на границе между этими событиями, заглядывая в прошлое, но не наслаждаясь настоящим.

Пятое августа мне запомнилось особенно хорошо. Именно в этот день в дом неожиданно зашел мистер Лангрен. Он заехал вечером вместе с Максом, они отужинали и тут же уединились в кабинете, поэтому я не успела перекинуться с немцем и парой слов. А вот когда спустилась, успела стать свидетелем странной сцены.

Та самая горничная, невзлюбившая меня, стояла у лестницы, а из кабинета Макса, громко хлопнув дверью, вылетел мистер Лангрен. На его скуле наливался синяк. Мужчина бросил на меня испепеляющий взгляд, дотронулся до своей щеки и широкими шагами направился к выходу. Горничная поспешила к порогу, чтобы открыть перед ним дверь, но не успела — мистер Лангрен явно был чем-то раздосадован. Очень и очень сильно.

Когда за ним закрылась дверь, я уловила чей-то взгляд — не заметила, как из кабинета вышел хмурый Макс. Он неотрывно смотрел на меня, явно разгневанный. Гневался он не на меня, но при этом я буквально ощутила силу его эмоций. Так и не сказав мне ни слова, он закатал рукава рубашки и буквально сбежал из дома.

Можно ли его отпускать в таком состоянии?

Но догнать его я не успела — Макс запрыгнул в спорткар и сорвался с места.

Что происходит?..

***

Максим Румянцев

В последнее время все валилось из рук у Макса. Невозможно было на чем-то сосредоточиться. Даша сравнила себя с Викой, но, по мнению Макса, они были совершенно разные. Одна добрая, преданная и великодушная, а вторая… не хочется вспоминать.

Но о Даше Макс вспоминал постоянно, стоит хоть на секунду ему отвлечься от работы. Поэтому и стал работать больше, усерднее, но, кажется, даже это не помогало. После разрыва с Викой работа была единственным спасением. Так почему сейчас не так?

— Максим, ты словно не здесь. Задумался о чем-то? — вернул его к реальности мистер Лангрен, и Макс вымученно улыбнулся.

— Все в порядке. Продолжаем работать.

— Извольте, я бы сначала хотел заглянуть в уборную.

— Да, разумеется. Лидия проводит вас, — отозвался хозяин дома и нажал на кнопку громкой связи на стационарном телефоне.

Мистер Лангрен ушел в сопровождении горничной, а Макс, откинувшись на стул, вновь погрузился в невеселые думы. Даша ясно дала понять, что не желает иметь с ним ничего общего, даже не дала ему объясниться! И последнее задевает особенно — если она действительно ценит его как мужчину, то обязательно дала бы оправдаться. Но нет, нелепые оправдания ей ни к чему! Макс горько усмехнулся.

Прошло немного времени, прежде чем вернулся мистер Лангрен. Макс тут же заметил перемены в его настроении, поэтому подобрался, поднялся и подошел ближе к мужчине.

— Что-то произошло? — участливо спросил он.

— Мне только что стало известно, что Даша — ваша фиктивная невеста, — напряженно начал мистер Лангрен, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. — Это правда?

Макс застыл. Кто ему мог сказать? Неужели сама Даша? Зачем она это сделала? Неужели мстит? Верить в подобное не хотелось, но что он мог думать?

— Да, — согласился хозяин дома и поспешно добавил: — Но позвольте объяснить! Вы не воспринимали меня всерьез, мне пришлось пойти на обман, чтобы вы улучшили свое мнение обо мне. Поймите меня правильно…

— Меня это не волнует, — оборвал мистер Лангрен и с жаром добавил: — Признаюсь вам честно, Максим. Последний месяц я просто брежу вашей невестой — она разожгла давно потухший огонь. Я хочу её. Раз она всего лишь няня, то вы можете на неё повлиять. Попросите её всего недельку побыть со мной, дайте ей на эти дни выходные, и мы с вами найдем компромисс.

— Что вы сказали? — недоверчиво спросил Макс, думая, что ослышался.

— Я сказал, раз Даша не ваша невеста, то уступите мне её. Всего недельку с ней, и мои инвестиции останутся у вас.

Во мужчине поднялась волна гнева. Макс едва сдерживался, сжав руки в кулаки и стараясь не пустить их в ход.

— Вы же говорили, что не желаете иметь со мной дел, раз я такой бабник! И что я слышу? Вам надо бы помыть рот с мылом за такие речи!

— О, Максим, не стройте святошу! Вы мне очень напоминаете меня в молодости, а я был ветренным молодым человеком, именно поэтому не захотел доверять свои деньги человеку, так сильно похожему на меня.

— Даже не говорите о нашем сходстве, — прошипел Макс, и собеседник громко рассмеялся.

— Я дал вам пищу для размышлений. Жду ответ завтрашним утром. О, не стоит извещать меня сразу, можете просто отправить ко мне Дашу. Я сам все пойму.

И он развернулся, собираясь уходить. Мог ли Макс позволить уйти ему так просто? Как разумный человек — да, но как влюбленный мужчина… Он задержал его, положив руку на плечо.

— Постойте, я готов дать ответ прямо сейчас.

Резкий удар рассек скулу Лангрена до крови. Бить стариков — бесчестно, но раз у него там что-то разгорается, значит, не такой уж он и старик. Сначала на миг Макса затопил страх — что же он натворил? Но потом стало плевать даже на бизнес, и его затопило чувство удовлетворения. Он выпрямился, оттряхнул руку и с превосходством взглянул на мистера Лангрена.

— Надеюсь, мой ответ не оставил сомнений.

— Будьте уверены, — прошипел мистер Лангрен. — Надеюсь, для вас не станет удивлением отзыв инвестиций.

— Разумеется.

Мистер Лангрен вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Максу захотелось догнать его и приложить еще раз о что-нибудь, хоть о собственное колено, но сдержав секундный порыв, он вышел из кабинета медленно, тщательно обдумывая свои дальнейшие действия, как его взгляд упал на Дашу. Она его почувствовала и повернулась. На миг их взгляды встретились. Неужели этот старый маразматик решил приложить свою руку к этой неземной красоте? Вот же!..

Отвернувшись, Макс буквально выскочил из особняка и прыгнул в автомобиль. Нужно проветриться. Голова явно забита не тем.

***

Дарья Коронцева

Время решило участвовать в марафоне — оно так быстро пролетело, что я совершенно не заметила, как приблизилась осень. Особняк Румянцева был уже полупустой и последнюю неделю здесь царила тоска. Дети знали, что я остаюсь, поэтому тоже грустили и всячески уговаривали меня полететь с ними в столицу. Двадцать второго августа по этому же вопросу меня вызвал к себе Макс.

— Даша, ты уверена, что не хочешь поехать с нами? Дети привыкли к тебе, вполне возможно, первый год им нужна не гувернантка, а добрая и отзывчивая няня. Что думаешь?

Что думаю? Я думаю, что нам с Максом лучше не видеться некоторое время. Быть может, расстояние убьет все романтичные чувства, и я вновь смогу жить полноценной жизнью. То существование последнее время нельзя назвать жизнью, скорее это бесконечная пучина тоски и разочарования.

— Мой ответ отрицательный, Максим Викторович, — пожав плечами, ответила я и собралась уходить.

Макс встал из-за стола, преодолел разделявшее нас расстояние и взял меня за руку. Я не ожидала от него такого, поэтому растерялась и замерла. Макс не торопился что-то говорить.

— Поехали с нами, Даша. Мы все к тебе привыкли.

В роли кого я туда поеду? Ненужной няни? Если я и перееду в Москву, то точно без помощи Макса. И не буду намеренно искать встречи с ним.

Не буду, я сказала!

— Макс, это невозможно. Между нами столько стен, что мы не в силах их разбить.

— Даша, эти стены ты строишь сама каждый день, а я устал разбирать их по кирпичику, — проникновенно сказал Макс и вздохнул. — Зачем ты рассказала мистеру Лангрену о нашей фиктивной помолке? Хотела досадить мне?

— Что? — переспросила я изумленно. — О чем ты, Макс?

— Разве это не ты рассказала мистеру Лангрену о фиктивности наших отношений?

— Нет, — прошептала я и вспыхнула. — Как ты мог подумать, что я решусь на такой шаг? Хорошего же ты обо мне мнения!

— Даш, но на кого я должен был подумать?

— На любого, кроме меня, — искренне ответила я. — Прости, я тороплюсь домой.

Я вышла из кабинета. Последнее время мы с Максом не находим общий язык. Думаю, нам обоим нужно время, чтобы остыть. Я уже сама не понимала, чего именно я хочу от жизни. В холле мне навстречу попалась Лидия — та самая горничная, которая невзлюбила меня с первого взгляда. Она, кстати, уезжает с Максом в Москву.

— Это ты рассказала, да? — спросила я, сложив руки на груди. — Не отпирайся, больше некому!

— О чем вы, Дарья? — с усмешкой спросила Лидия, и я лишь вздохнула.

— Пусть это остается на твоей совести, если она у тебя вообще имеется.

Для меня было облегчением покидать этот дом, особенно в последний рабочий день.