Глава 17

— Ты рвался со мной поговорить. Начинай, — уступаю я право голоса Степе.

— Ты соврала мне…

— Я? — искренне удивляюсь. Я вообще почти никогда не вру.

— Да. Ни одна из девочек в нашем доме не является внучкой депутата.

— А, ты про это. — Посмеиваюсь. — Это была ложь во благо, я думала, ты начнешь ругаться, что мы девичник устроили.

— Нужно было со мной согласовать, а не делать все втихушку. А так, в целом, я не против.

— Я была ограничена во времени. Марьянка была расстроена, и пришлось импровизировать.

— Расстроена? — Степа немного напрягся.

— Ага. И вот мы дошли до сути. — Пристально смотрю в его глаза, они так близко, что я смогу увидеть в них все, что мне нужно. — Жена твоя вчера приезжала, — говорю тихо. Не знаю почему, но я побаиваюсь поднимать эту тему. Боюсь услышать то, что совсем не хочется слышать.

— Я в курсе, — отвечает спокойно. Будто бы это был курьер какой-то, а не жена.

— Почему ты не сказал, что женат? — Все еще почти шепчу ему.

— Я думал, ты знаешь.

— Откуда мне было знать?

— Это общеизвестный факт. — Да, могла и в Интернете найти про Еремеева информацию, но у меня как-то не было такого желания. Снова я безоговорочно доверяю мужчине. А, как мне уже известно, заканчивается все это очень печально.

— И ты при живой жене позволяешь себе трахать других женщин?

— Она моя жена только на бумаге. Мы много лет живем с ней раздельно. — Все изменщики так говорят?

— И ты не спишь с ней?

— Нет, — заявляет твердо.

— А я не верю.

— Хм, ну это твое дело.

— А, ну ладно. Доброй ночи. — Отплываю в сторону, чтобы уйти, но Степа хватает меня за талию и прижимает к себе. Теперь мы с ним совсем вплотную, и его руки касаются моей кожи, а это невыносимо.

Я сдамся…

Точно сдамся ему.

— Куда ты собралась? — Смеется надо мной? Или над ситуацией?

— Спать, — грублю. Сам напросился.

— Ты сама заставила меня залезть в этот бассейн, а теперь сбегаешь? Ну уж нет, будем плавать. — Его руки спускаются ниже, он чуть присаживается, чтобы задрать мои ноги себе на бедра, и я вынуждена держать его за плечи, чтобы не плюхнуться назад.

— Мне все это не нравится… — говорю совсем тихонько. Я столько всего чувствую внутри, и мне хочется быть с ним откровенной, но нельзя пускать малознакомого мужчину глубоко в свое сердце. Обидит…

— Что именно?

— То, что между нами. Мне нравится здесь работать, нравится заботиться о Марьяне, но…

— Но? Тебе не нравлюсь я? — Вот дурак.

— Наоборот. И это проблема.

— Не вижу никакой проблемы.

— Степа, ты женат, а я не хочу быть любовницей. Мне нравится с тобой спать, да, я этого не скрываю, но все остальное…

Я догадывалась, что Степа нетерпелив. Он явно не выносит подобные разговоры, потому что быстро затыкает мне рот своим языком. А я и не сопротивлялась его напору. Я соскучилась и была готова отдаться ему прямо в бассейне посреди двора, на глазах охраны.

Его язык быстро пробивается внутрь, а губы настойчиво целуют мои.

Руки сомкнулись на ягодицах, крепко сминая их. Я зажглась за секунду. До этого поцелуя я и не понимала, как сильно хочу его, как скучала. Да и он своим рвением к близости показывает те же эмоции.

— Идем в дом, — шепчет мне в губы, не отрываясь от них.

— Да, пошли. А то кто-нибудь увидит.

— Кто? Все спят.

— Охрана, персонал.

— Об этом не думай. Те, кто работает в моем доме, умеют держать язык за зубами и не станут говорить что не следует. Ну кроме тебя, конечно.

— Ха-ха, очень смешно. И ты многое не знаешь про своих работниц. И, кстати, я на тебя не работаю, ты сам это сказал…

— Все-то ты помнишь. — Взбирается по лестнице и, как истинный джентльмен, подает мне руку.

— Я помню каждое слово. — Следую за ним.

— Мне нужно быть осторожнее со словами.

— Это точно.

Заходим в дом. Я в полотенце, Степа в одних трусах, вещи в руках. С нас капает вода, и мы стараемся не смеяться, но не выходит.

Но все вышло из-под контроля, когда я поскользнулась и чуть не свалилась на пол, благо Еремеев вовремя меня подхватил. Мы засмеялись громче, но наш смех прервала Марина Дмитриевна. Вот же надзиратель, и что ей не спится?

Она стоит на первом этаже около лестницы и выглядит удивленной. Еще бы, мы в таком виде.

И если на хозяина она смотрит нормально, то на меня так же презрительно или даже с отвращением. Ну что за вредная женщина?

— Марина Дмитриевна, поздно уже, чего не спите? — Степа был в хорошем настроении, и его голос звучал бодрее обычного.

— Услышала шум, думала, может, девочки… — Вновь этот взгляд, но сейчас она смотрит мне прямо в глаза.

— Доброй ночи, Марина Дмитриевна, — говорит медленно и тянет меня на второй этаж. И вновь я ощущаю презрение домработницы. Спина горит — так она меня испепеляет.

Но мне плевать на нее, я предвкушаю нашу со Степой близость и больше не хочу ни о ком думать.

Дверь его спальни захлопнулась, и он, как одержимый, набрасывается на мои губы, прижимая меня к двери.

— А почему не в ту комнату? — набралась смелости и спросила.

— Ты хочешь туда? — Тянет за веревочку сзади, развязывая лиф моего купальника.

— Ну ты зачем-то же сделал такую комнату.

— Я? Ха, я купил этот дом с ней. Прежний хозяин, видимо, увлекался подобным. В тот раз с тобой я впервые использовал ее по назначению.

— Ты шутишь? — Останавливаю руки Степы, которые хотели лишить меня верха купальника. Смотрю в глаза и не понимаю: он врет?

— Я серьезно тебе говорю. Мы тут живем почти пять лет, и она всегда была закрыта. В ней убираются, но в прошлый раз дверь не закрыли. Удачное совпадение. — Тянется к губам, но я не позволяю.

— Ну а тогда, с веревкой?

— Что с веревкой? Я и сейчас не прочь тебя привязать к чему-нибудь и трахнуть… — его пошлости режут слух, и от них я завожусь еще больше.

— Нет. Я просто хочу тебя, — говорю и сама освобождаю себя от лифа. Прижимаюсь к его горячему телу. Как же приятно ощущать его тепло своей кожей и его руки, что ложатся на мою грудь.

Переступаем медленными шагами, наступая друг другу на пальцы, но нам все равно. Мы хотим добраться до постели и как можно скорее.

Степа одним резким рывком скидывает покрывало, пока я освобождаюсь от прилипших к телу купальных трусов. Подхожу к нему ближе и, минуя губы, прохожу мелкими поцелуями по груди. Губы спускаются все ниже, за ними следует моя ладонь, которая наслаждается рельефом подтянутого тела.

Теперь я стою перед ним на коленях, плохо соображаю, но продолжаю действовать. Смело, дерзко, немного развратно. Стягиваю с мужчины мокрые боксеры и смотрю на то, что желаю сейчас больше всего на свете.

Твердый член чуть задран вверх, и он уже ждет не дождется, когда окажется внутри моего тела.

Поднимаю глаза на Степу. Ох, этот взгляд… Он одурманен похотью. Страшно представить, что сейчас в его голове, в мыслях…

Думаю, мы с ним схожи в желании.

Хватаю рукой эрегированный орган и медленно оголяю головку.

— Ты хочешь, чтобы я его поцеловала?

— Это самый глупый вопрос из всевозможных, — говорит сквозь тяжелое дыхание.

— Попроси…

Невинные глазки смотрят на Степу, и он подчиняется. Нет больше приказов, лишь:

— Я прошу, поцелуй его… — слова даются ему тяжело. Предвкушение будущего минета вырубило Степе мозги. Напрочь.

Расплываюсь в улыбке. Еще никогда я не ощущала такой власти над сильным мужчиной. Над взрослым, богатым… Над тем, который столько всего повидал в жизни, а тут я…

Приближаюсь к члену, сильнее оголяя его сочную плоть, нежно обхватывая губами.

Степа не сдерживается, громкий стон сопровождает легкое подергивание. Прохожу языком по нежной головке, запуская его все глубже. Чувствую, как у меня между ног разгорается неимоверное желание секса, и он будет, но позже.

Держу член у основания и полностью погружаю в свой рот. Начинаю двигаться быстрее, чем завожу Степу все сильней и сильней.

Громкие «а-а-а» на выдохе и резкие вдохи, он на пике возбуждения, и я хочу довести его до оргазма, но не удается. Степа меня останавливает, поднимает с колен и к себе прижимает. Впивается в губы, а затем довольно небрежно толкает меня на кровать.

Падаю назад в облачко из одеяла. И как можно спать на таком мягком матрасе?

Степа забирается сверху, закидывает мою ножку себе на бедро и в одно движение полностью меня наполняет. Взрыв в моем мозгу и фейерверк во влагалище. Его тело сводит мое с ума, и я тону в этой безумной страсти.

Губы в губы, тела вплотную и бесконечное удовольствие — мне бы этого хотелось, но только Степа не выдержал долго после нашего разогрева. Кончил через минуту…

* * *

— Ты сказала, что я не знаю своих работниц. Что ты имела в виду? — спрашивает, когда мы нежимся в объятиях друг друга. В его спальне, в его постели.

— Марина Дмитриевна меня ненавидит. А после того, как она нас увидела вместе, возненавидит меня сильнее.

— Марина Дмитриевна? Не придумывай, — не верит мне Степа, от чего я чувствую обиду.

— Я серьезно. Она мне вечно выговаривает. — Не хотела жаловаться, но почему-то делаю это. Все могу ему рассказать. Так доверяю?

— А ты ей ответить не можешь?

— Могу.

— Ну так в чем проблема? — Никак я не ожидала такого от Степы.

— В том, что я тут работаю и сплю со своим работодателем. И все это выглядит некрасиво. И все будут шептаться за моей спиной, потому что Марина Дмитриевна будет сплетничать.

— Ты же тут не работаешь?

— Все, иди в задницу. Задолбал… — пытаюсь встать, но Степа не позволяет. Крепко держит, пока я вырываюсь. Его это еще и смешит? Хихикать вздумал гад.

— Да успокойся. Никто сплетничать не будет. Я об этом позабочусь. — К себе прижимает. Наслаждаюсь его силой и тем, как мне хорошо в его объятиях. — Что там с Марьяной? Ты сказала, она расстроилась?

— Да. Она хотела, чтобы мама осталась, но та через час уже уехала. Она плакала…

— Что еще? — голос Степы вновь стал грубым и холодным.

— Сказала, что когда у мамы ночует, та тоже уезжает, на всю ночь. Она с няньками остается.

— Ясно. Хорошо, что ты мне сказала.

— Она и на тебя жаловалась.

— Я не удивлен. Совсем расслабился, работа затянула. Придется исправляться.

— У меня даже есть пара идей. — Я и впрямь хочу помочь отцу и дочери наладить отношения.

— Да? И каких?

— Завтра расскажу. Сможешь взять на завтра выходной? — спрашиваю с надеждой в голосе.

— Без проблем.

— Что у вас за отношения с женой? Скажи мне честно. — Да, эта тема меня волнует больше всего.

— Никаких отношений. Нас с ней поженили еще до нашего рождения. Родители. В итоге бизнес ее отца и моего стал единым. При разводе каждый из нас получит половину, а это значит, придется дробить компанию. Меня такой исход не устроил, и мы договорились жить так. Мне остается бизнес, им я, собственно, и занимаюсь, а она живет и ни в чем себе не отказывает.

— И вы спите с кем хотите?

— Ну да. Вот я, например, хочу с тобой… — Лезет к моим губам и получает желаемое. Глажу его шею и нежно целую, прижимаясь ближе.

— А если ты вновь захочешь на ком-нибудь жениться?

— Не захочу. Больше никаких браков. И уж точно никаких детей…