Глава 18

Проснулась в его постели. С ним. Судя по солнцу, что в окно пробивается, раннее утро.

Поворачиваюсь на бок и всматриваюсь в красивое лицо на подушке рядом. А он куда симпатичнее, когда спит и не разговаривает, не командует.

Длинные темные ресницы на закрытых веках. Идеально ровный нос, возможно, немного мелковат для мужчины, а может, я просто придираюсь. Пытаюсь найти хоть какой-то изъян, но нет его. Пухлые розовые губы окружены щетиной. Давненько Степа не брился, еще вчера хотела ему об этом сказать, когда он царапал мою нежную кожу своими жесткими волосками.

Взгляд опускаю ниже. Рукой он поджал под себя одеяло, отчего мышцы на руках ярко выделены. Так и хочется прикоснуться, но не трогаю.

Наслаждаюсь им минуту и встаю с постели. Из всей одежды у меня с собой только купальник и мокрое полотенце, что до сих пор на полу валяется.

Надеваю то, что есть, обматываюсь полотенцем и вслушиваюсь в тишину. В коридоре тихо, а значит, девочки спят. Отлично. Успею привести себя в порядок.

Осторожно открываю дверь, просовываю голову — никого. Спускаюсь на первый этаж и буквально несусь со всех ног в свою комнату, так никого и не встретив. Удача, не иначе.

Душ, чистая одежда и на кухню бегом. Живот уже весь изурчался. Ночь была довольно активная, нужно бы подкрепиться. Знаю, что Таська вовсю кашеварит, и сейчас мне перепадет что-то вкусненькое.

— Доброе утро. Как пахнет-то! — Улыбаюсь новой подруге, придя в ее царство.

— Я решила девчонкам шоколадных оладушек настряпать. Будешь?

— Спрашиваешь. Конечно, буду. И кофе, мне срочно нужен кофе, но его я сама налью, не отвлекайся.

С места встаю и к кофеварке. Я на подходе к кухне учуяла, как вкусно пахнет свежесваренным кофе.

— Ты сегодня к себе или тут? — Хороший вопрос. Правильный.

— Пока не знаю. Вообще домой по идее, но это пока не точно.

— Я завтра к себе. Три дня отдыхать и готовиться к банкету. — Таська скривила мордашку. Недовольна своей перспективой.

— К банкету?

— У Степана Дмитриевича юбилей. Гостей будет куча.

— Юбилей? — А ведь я даже и не знаю, когда Степа родился.

— Тридцать пять.

— Пфф, это не юбилей. Так, день рождения. Вот пятьдесят — юбилей. И что, ты будешь для всех готовить?

— Упаси бог. Нет. Ресторан подключат, как обычно. А я так, на подхвате.

— А я даже и не в курсе…

— Мартышка (так Марьяну называет Тася) ненавидит такие сборища. Спроси у нее, она тебе расскажет. — Улыбается поваренок. Понятное дело, что не любит. Что там интересного? Взрослые бухают. Такие мероприятия не для детей.

— Ладно, спрошу…

Закинув в себя приличную порцию оладий, выпив кофе, я пошла посмотреть, как там мой зверинец.

— Проснулись? — Захожу в спальню. Все девочки уже на ногах.

— Давно. Пойдем купаться? — Марьянка до ужаса не терпеливая.

— Конечно, пойдем. Но сначала всем умываться и завтракать, а то сил плавать не будет. Вам Тася такую вкуснятину приготовила, вы сейчас все пальцы оближите.

— А что приготовила? — интересуется одна из подружек Марьяны.

— Секрет. Узнаете, когда умоетесь. Вперед… — вдруг раскомандовалась я.

К обеду девчонок забрали родители, выразив мне кучу благодарности. Я была довольна. Девчонки — еще больше, особенно Марьянка. Отличный выдался день.

* * *

— Ты чего загрустила? — спрашиваю малышку за обедом. Странно, что Степа так и не показался нам на глаза. Вроде бы в одном доме находимся, а не встретились. И машины все во дворе, а значит, он не уезжал. Прячется от меня?

— Не хочу на тренировку ехать… — с досадой в голосе отвечает девчонка и моську делает грустную.

— Точно. — Вспомнила я. — Нам же через час выезжать. А почему не хочешь?

— Не знаю. У всех лето, все отдыхают, а я на тренировках постоянно. Не хочу. Как думаешь, папа разрешит прогулять? — Смотрит на меня с надеждой девчушка, а я не уверенна, что ее папа пойдет у нее на поводу. Но попробовать стоит.

— Иди к себе, а я сейчас приду. — Подмигнула Марьяне, и она немного оживилась. Надеется на меня.

Расходимся в разные стороны. Она к себе, а я прямиком в кабинет Еремеева.

Торможу у двери, но все же стучусь и захожу внутрь.

Степа сидит за столом, за компьютером и странно на меня смотрит.

— Я не сказал «заходите». — Снова стал мерзко душным.

— Со мной можно на ты, я не гордая.

— Ты что-то хотела? — не реагирует на мои слова, полные иронии и сарказма.

— Да. Скажи мне, Еремеев, ты дочь свою любишь? — спросила и бухнулась на диван, что вблизи стола стоит.

— Что за глупый вопрос? Конечно.

— Хочешь бесплатный совет от будущего педагога?

— У меня есть выбор?

— Нет. Увы, его нет. Слушай сюда, Марьянка тебя очень любит и угодить пытается, но у нее сильно большая нагрузка. Ты же видел, какая она была счастливая вчера и сегодня утром? Она отдыхала с подружками, и это было самое крутое событие за последнее время — ее слова.

— И?

— Дай договорю! — строжусь и продолжаю. Мужчина слушает внимательно, что меня определенно радует. — Она скучает по тебе, скучает по вашим прогулкам. Вы мало времени вместе проводите. Она грустит из-за этого. — Степа слегка в лице поменялся, а значит, пора. — Короче, на тренировку Марьяна сегодня не пойдет, потому что вы с ней идете гулять.

Мои последние слова прозвучали как приговор. Приговор для самого Степана Дмитриевича Еремеева. А он молчит. Выслушал и не отвечает, анализирует сказанные слова. Слишком долго молчит и, наконец, сказать собирается…

Что же он мне ответит?