Глава 21

— Алло, — отвечаю на звонок.

— Ты где? — Степа, скорее всего, недоволен моим поведением, слышно по голосу.

— Я в баре. Пью коктейль, ем салат…

— Дима не проводил тебя до номера? — не понимает он, в чем дело. Как так-то, приказ Еремеева был нарушен.

— Довел, но я не захотела входить.

— Почему?

— Слушай, я занята. Хочешь поговорить, спускайся. — Вешаю трубку и возвращаюсь к своему собеседнику.

Оказывается, подцепить кавалера в баре при отеле очень даже легко, особенно когда ты одета именно для свидания. А я уделила своему образу особое внимание. Старалась, вот только зря.

И не успела я приземлиться на стул около бара, ко мне подсел какой-то мужик лет пятидесяти и уже десять минут травит байки про свою командировку. Я почти на грани того, чтобы послать его куда подальше. Но теперь мне спешить некуда, в бар заходит Степан. За ним следует Дима, которому, видимо, немного влетело, а может, и не немного, по лицу вижу.

Степа осматривает зал, находит глазами меня и, слегка оттянув галстук, прямиком марширует к бару.

Подходит совсем близко, и я могу рассмотреть его лицо детально. Да, он точно зол, я бы даже сказала слегка свиреп. Мышцы лица напряг и на меня уставился, а я высасываю коктейль из трубочки, мило моргая.

— Идем, — приказ от Еремеева.

— Я ем, ты не видишь? — не поддаюсь его напору.

А тут еще и мой дорогой собеседник вмешался.

— Евочка, а это кто? — спросил Николай, выглядывая из-за меня. А мужчина прям то, что нужно, спросил.

— И правда, мужчина, а вы мне кто? — спрашиваю и на Степу гляжу, а он на меня смотрит и вот-вот взорвется. Хм, нет, не взорвется. Он не из тех, что на подвиг горазд. Он не будет рушить все вокруг и показывать, как эмоционально к кому-то привязан. Думаю, он даже не смог бы врезать по роже обидчику своей дамы, за него это сделает Дима.

А сейчас он, скорее всего, просто промолчит и уйдет…

Только подумала, как Еремеев развернулся и пошел прочь из бара. Что и следовало доказать.

Разворачиваюсь к стакану и делаю еще один глоток, пытаясь утопить в алкоголе свое разочарование. Мой собеседник начинает что-то мне говорить, но я его игнорирую. Допиваю коктейль и прошу счет.

— Евочка, ты уже уходишь? — А он на что-то рассчитывал?

— Да, мне пора. Спасибо за беседу, до свидания.

— Постой, куда ты? — Вдруг берет меня за руку Николай, и мне это дико неприятно.

— Домой. — Тяну руку на себя, но Николай не отпускает. Держит крепко и становится не таким уж милым. Меня поглощает страх. Хотя чего мне бояться, вокруг полно народа.

— Давай я возьму бутылочку шампанского, и мы поднимемся ко мне? Я в этом отеле живу. — Старый извращенец. Пять минут назад он мне про своих детей рассказывал и счастливой семейной жизнью хвалился.

— Вынуждена отказаться, мне домой нужно, — говорю не так доброжелательно, как пару минут назад.

— Да не ломайся ты. Сидела тут, глазки стоила, а сейчас что, цену набиваешь? Я заплачу.

— Пошел ты… — Вырываю руку, разворачиваюсь и врезаюсь в Диму, водителя Еремеева.

Слава богу, он тут. Как же я сейчас рада его видеть. Не так, как была бы рада Степе, но все же…

— Мужик, угомонись. На место сел, — Дима говорит грубо. Раньше за ним я такого не замечала, наоборот, он казался мне мягкотелым и слишком добреньким. Оказалось, впечатление было обманчивым. И хорошо.

Николай опустил свой зад на стул и замолчал, отвернувшись в сторону.

Я пошла прочь из бара, Дима шел за мной.

— Спасибо тебе.

— Да не за что. Идем к машине.

— К машине?

— Степан Дмитриевич попросил за тобой присмотреть и домой доставить. — Позаботился. Ну спасибо.

— А сам он где?

— Он тут, в отеле.

— Отведи меня к нему.

— Ну пошли.

Вновь подходим к тому же номеру, но в этот раз Дима не вручает мне ключ. Стучит и отходит в сторону. Слышатся шаги, и Еремеев открывает. Молча отходит назад, тем самым приглашая меня войти. Я захожу и закрываю за собой дверь.

— Зачем пришла? — Равнодушие в его голосе меня убивает. А еще — его лицо, полное надменности.

— Поговорить.

— Поговорить захотелось? А до этого не могла зайти, нужен был этот спектакль в баре? — Раньше он не повышал на меня голос. Так как сейчас — никогда.

— Это был не спектакль. Мне неприятно, что ты меня вот так в номер отеля вызываешь.

— А ты предлагаешь трахаться в твоей квартире, чтобы соседки твои уши грели?

— А ты меня трахаться звал? Помнится, ты сказал «ужин».

— Ева, ты взрослая девочка, ужин, секс — все, как обычно. И тут, в отеле, комфортно делать и то, и другое. — Наливает два стакана виски и приближается ко мне.

— Комфортно делать? Ты слышишь себя?

— А что не так?

— Все не так! С самого начала все не так. Ты ведешь себя, как козел. Ты же не такой. — Подходит совсем близко, и я начинаю терять былую уверенность и смелость.

— Сколько мы знакомы, Ева? Откуда тебе знать, какой я? — Протягивает мне один из стаканов, и я беру его.

— Ты можешь быть нормальным. Добрым и заботливым, но потом ты вдруг становишься таким черствым, холодным. И ты прав, я, наверное, не знаю, какой ты на самом деле. — Залпом выпиваю стакан, там всего три глотка, но алкоголь меня обжигает. Даже воздух перехватило.

Пока я прихожу в себя, Степа тоже делает глоток виски и отставляет стакан в сторону.

Затем забирает мой и ставит рядом со своим. Все это происходит в абсолютной тишине. В пугающей тишине.

Резко хватает за руку и быстро в спальню ведет. Я перебираю ногами, немного растерявшись. А может быть, алкоголь так подействовал.

Оказываемся в комнате, тут темно совсем, лишь от открытой двери из гостиной пробивается свет.

Степа приближается, он прижимает меня к себе и, будто завороженный, смотрит на мои губы. Он жаждет их заполучить, забрать себе, сделать своими…

И у него это получается сразу же, как только он припадает к моим губам. Хватает, сминает плоть, жестко засасывая мою губу себе в рот. В какой-то момент мне даже стало слегка больно, но это приятная боль. Дикая, страстная, пошлая.

Я тяну к нему свои руки, но он мне больше не позволяет его касаться. Перехватывает запястья и заводит мне за спину. Одной рукой держит мои руки, а второй хватает за шею. Сдавливает и чуть приподнимает мою голову. Я подаюсь вперед и получаю горячий поцелуй.

Все слова, что я так хотела ему сказать, вылетели из моей головы. Испарились за долю секунды. Я полностью в его власти. В какой-то больной зависимости от эмоций, что только он мне дает. И я очень хочу к нему прикоснуться…

— Как же я тебя хочу… — шепчет мне Степа и впивается в губы с большей силой, напором.

— Отпусти руки, я хочу почувствовать. — И он отпускает меня. Тянусь ладонью к его брюкам и хватаюсь за член. Он и впрямь уже очень твердый. Хочет вырваться из штанов и порадовать меня, наградить.

Начинаю возиться с ремнем и ширинкой. Справилась быстро. И тут Степа будто в край озверел, обезумел. Спиной меня развернул и, пока расстегивает молнию на платье, плечико мое облизнул. Прикусил зубами. Вновь к себе повернул. Стягивает платье с плеч, и оно летит вниз. Мы вместе избавляем его от рубашки судорожными пальцами, что практически не слушаются. Удается.

Наклоняюсь, чтобы разуться, в то время как Степа с брюками не может совладать. Прыгает на одной ноге, а я хихикаю.

— Смешно тебе? — спросил и вновь меня в свои объятия.

— Очень…

— Сейчас перестанет. — Звучит угрожающе.

За талию держит, и мы оказываемся на кровати. Я на спине, а он нависает сверху, вдавливает собой в матрас и проводит членом у меня между ног. Да, ткань нашего белья тут явно лишняя.

Читает мысли. Снимает с меня и себя трусы и вновь ко мне. На этот раз я ощущаю своими половыми губами его член горячий, что между ног скользит неустанно.

Одно движение, и я уже в полном беспамятстве. Удовольствием околдована. И с каждым его толчком в моем теле желание лишь нарастает, усиливается.

Сильные руки сминают кожу, сдавливают грудь и губы нежными поцелуями меня завораживают. Наши тела становятся влажными, липкими, а поцелуи слегка замедляются. Нет сил шевелить губами, нам бы воздуха больше вдохнуть, чтобы не потерять сознание от нехватки кислорода.

Степа, надо мною склонившись, в глаза посмотрел, приподнялся. Ножки к себе на плечи, крепко за бедра держит и с большей силой вонзается. Стонет, дышит протяжно, но темп не сбавляет. Наоборот, усиливает с каждым движением.

Впиваюсь пальцами в его ноги, мне нужно сжать что-то, ведь кульминация на подходе. На грани, вот-вот, и я уже не контролирую свое тело. Громкий стон и оргазм проживаю. Впитываю в себя удовольствие, что член его выдает, содрогаясь во мне.

Выпадаю вновь из реальности, но прихожу в себя, когда он снова в губы целует. Будто с благодарностью…

— И стоило оно того? — спрашивает и рядом мостится. Лежит на спине и отдышаться пытается. Он выложился на все сто процентов.

— Что именно?

— Твой псих по поводу отеля. Могли бы уже на второй заход пойти.

— Стоило. И то, что мы сейчас с тобой делали, никак не связано с нашим разговором. Он не закончен…

— Так давай закончим? Тебе не нравится трахаться в отеле, хорошо, я могу снять тебе квартиру.

— Ну спасибо. Снять квартиру и приезжать трахаться? — Этот вариант еще хуже прежнего, но он почему-то этого не понимает.

— Ну да.

— А работать я у тебя не буду?

— Почему? Будешь. Марьянка от тебя без ума, работай себе на здоровье. — Он так спокоен. Нет эмоций у человека. Совсем нет.

— А ты?

— Что я?

— Марьянка от меня без ума. А ты?

— А ты? Кто я? Тебе нужен статус какой-то?

— Нужен. Потому что сейчас у меня два варианта: я либо проститутка, которую ты вызываешь в свой номер, либо любовница.

— Ни то, ни другое. За секс я тебе не плачу, да и любовница — это с кем изменяют. А я не изменяю, я свободный мужик.

— Мне так не кажется. Мы прячемся, встречаемся в отеле, и у тебя как бы есть жена.

— Это другое. Нас даже в парке сегодня сфотографировали, не знаю, удастся ли вырвать фото из Интернета. Представляю, какие будет заголовки постов… — начинает размышлять и отходить от темы. Его что правда волнуют какие-то фото?

— Тебя это волнует?

— Да, Ева. Меня это волнует. Я дорожу своей репутацией и не хочу, чтобы мне приписывали несуществующие романы.

— Несуществующие? То есть у нас нет никаких отношений? Просто секс?

— А ты как-то иначе считаешь? — На вопрос не отвечаю. С постели встаю и начинаю надевать на себя одежду, что на полу разбросана. — Опять психуешь?

— Я не психую. Мне обидно все это слышать, как до тебя не доходит.

— Что обидного? Мы взрослые люди, спим друг с другом…

— Вот именно. Спим друг с другом. А если я вдруг забеременею, к примеру? Ты даже предохраняться перестал. Что тогда? Заберешь ребенка и к Марьянке подселишь?

— А ты таблеточки свои пить продолжай, и не придется еще раз аборт делать. — Убивает меня своей фразой. Будто пуля насквозь, через грудь. Я ушам своим не верю. Как он мог? В самое больное тыкнуть.

— Откуда ты знаешь?

— Я все о тебе знаю. Ты с моей дочкой в одном доме находишься, думаешь, я не пробивал тебя? Моя служба безопасности…

— Хватит. Все, Степ, хватит. Не нужно больше ничего говорить. — Выхожу в гостиную. Глазами ищу свою сумку. Ага, вот и она. Надеваю туфли, когда он следом за мной выходит.

— На что ты обиделась? Ну было и было, я же не осуждаю. Просто сказал…

— А ты сначала думай, а потом говори. Ты меня ткнул в самое больное. Ты не представляешь, чего мне стоило на такое решиться. А ты просто сказал… Козел ты, Степа.

— Ева…

— Пошел ты…

Пулей из номера и к лифту. Чувствую, как подступают слезы к глазам, но плакать себе не позволяю. Никогда больше из-за мужика я слезинки не пророню. И пусть больно. Боль пройдет, и все будет хорошо. У меня обязательно все будет хорошо, пусть и не с ним.