Глава 28

— Доброе утро, пожарник, — говорит Мишка с набитым ртом, когда я выползаю на кухню. За неделю очень устаю на работе, поэтому в субботу обычно сплю долго, но не сегодня. Сегодня я встала чуть раньше и обнаружила на телефоне сообщение от Марьяны:

«Привет. Так ты приедешь?» — По сообщениям я могу представить мордашку Марьянки. Сейчас она серьезная, как у Степы. Она даже глаза умеет напрягать так же, как он.

«Привет. Приеду. Ты все подарки разобрала?»

«Не, тебя жду. Только пару пакетов открыла, не удержалась», — Еще бы. Я бы на ее месте все открыла и посмотрела, что там внутри.

«Ничего. Сейчас я позавтракаю, приму душ и буду к тебе выдвигаться».

«Отправить к тебе водителя?» — Заманчивое предложение…

«Не, я сама. К обеду приеду».

«Купальник возьми, будем в бассейне купаться».

«Посмотрим».

«Жду!» — Даже восклицательный знак напечатала в сообщении, а это значит, мне не отвертеться от визита.

— Я устаю на работе. Имею же я право хоть один раз в неделю по-человечески выспаться?

— Ну все, не бузи давай. Я бутеров намутил. Будешь? — Придвигает тарелку. Колбаса нарезана, будто топором порубили, толстенные куски на тонком хлебе.

— Конечно. — Присаживаюсь на стул и беру бутерброд. — У тебя какие планы на день?

— Никаких. Телик посмотрю, может, в плойку поиграю. Вечером покатаемся с Риткой.

— Не хочешь меня за город отвезти? — Надеюсь на его доброе сердце.

— К этому своему поедешь?

— К Марьяне, — заявляю уверенно, но Мишке мне врать тяжело. Он добряк.

— Прикрытие зачет.

— Отвали, а.

— Уже. — Встает с места. — Все, свиснешь, как соберешься. Я на диване.

И Мишка вышел из кухни. Жую бутерброд и думаю. Может, он прав? Может, я прикрываюсь девчонкой, чтобы…

Нет. Марьянка и впрямь мне прямо в душу запала. Не могу ей отказать. Она просит погулять, и я мчусь к ней на встречу. Да и эту поездку к ней домой миллион раз откладывала. Не могу я снова ее расстроить и врать, что у меня дела. Нет у меня никаких дел.

* * *

Подъезжаю к дому Степы и начинаю легкий мандраж ощущать. Нервничаю. Не хочу с ним встречаться и еще больше не хотелось бы остаться наедине. Не потому что мне неприятно, а потому что я за себя не отвечаю. Я безумно скучаю по нему. По нам, в те минуты, когда все хорошо было.

А еще я боюсь, что он приставать начнет, а я не смогу ему сопротивляться. Потому что сама хочу этого…

Во двор захожу и вижу картину, ну которой никак не может быть. Степа с Марьяной в бассейне смеются и брызгаются водой.

Шок…

Где костюм? Галстук? Где серьезная рожа и пренебрежение к любым человеческим развлечениям?

Странно все это.

— Ева, иди к нам! — кричит Марьянка, и Степа смотрит на меня, не сдерживая улыбки. Он выпил, что ли?

— Не, я не хочу. Купайтесь…

— Ну давай. Вода теплая, — уговаривает девчонка, но я отнекиваюсь. Мотаю головой из стороны в сторону.

— Мне поработать нужно. Присмотришь? — Степа включает Степу и плывет к лестнице, что ведет из бассейна. Что это? Уступает мне Марьянку, понимая, что я не хочу его видеть, или все-таки действительно работа?

— Да. — Сухо в ответ. — Я переоденусь и приду.

* * *

День прошел замечательно. Я вымотана, но так много я давно не смеялась.

Полдня плюхались в бассейне, потом начали разбирать подарки. Это был полный кошмар. Я никогда в жизни не видела такую гору коробок и подарочных пакетов. Девчонке надарили всего: игрушек, одежду, сумки, что ей явно не по возрасту, кучу всякой полезности, но и ерунды тоже.

Потом был ужин, фильм и маленький рассказ из книги, что я подарила. В десять вечера Марьяна крепко спала, а мне пора было уходить. Бежать прочь…

На носочках я пробралась на первый этаж, чтобы не дай бог не встретить хозяина дома.

И встретила…

— Уезжаешь? — Стоит в дверном проеме коридора, преграждая мне путь на волю.

— Глупый вопрос. Конечно.

— Можем поговорить? — спрашивает осторожно. Подавлен немного. Голос тихий, такой, как при нашей последней встрече, когда он вызвал у меня жалость и в постель затащил.

Сейчас я не поддамся такому…

— Нет. Не можем. Мне пора домой. — Подаюсь вперед, но Степа не позволяет пройти.

— Парень ждет? — Делает шаг ко мне, а я не двигаюсь.

— Не твое дело.

— Быстро ты свою личную жизнь устроила. — Упрекать вздумал? Нет у него права такого. Сам тоже хорош, по ресторанам с блондинками шастает.

— А что мне было делать? Сидеть и ждать, пока ты вспомнишь, что ты мужик?

— Не понял…

— Как и всегда.

— Нормально можешь ответить? — начинает злиться Еремеев, а меня это только подстегивает на очередную грубость в его адрес.

— Что тебе надо, Степ? Скучно стало?

— Почему ты считаешь, что я не мужик?

— Потому что мужчина за свое бороться должен. Действовать, а ты только пасуешь. Пропал на месяц, а сейчас что, активизироваться решил? Только мне уже не надо.

— Пропал? Да я не заметил даже, как этот чертов месяц пролетел, — хочет повысить голос, но подавляет в себе это желание. Все спят в доме. — Я пытался компанию свою спасти. По полдня с юристами проводил, недвижимость распродавал, чтобы Оле деньги отдать. И в итоге, я все равно лишился крупного проекта. Своей мечты лишился. Твою мать, Ева, как ты не понимаешь?

— Не понимаю.

— Потому что молодая слишком. Тебе терять не чего, а у меня за спиной целая жизнь и обязательства перед рабочими, Марьяной, моим отцом, который мне управление компанией доверил.

— Но жизнь, это ведь не только работа? — говорю негромко. Пыл поубавила.

— Не только. Но все остальное отвлекает. Оля была со мной на банкетах, встречах, а все остальное время я был свободным, без вот таких вот разговоров. И тут появляешься ты, выбиваешь меня из колеи, из привычного ритма и я не знаю, что с этим всем делать.

— Когда тебе дорог человек, его удержать пытаешься, а ты?

— А сама-то? Мужика ты себе быстро нашла. — Привязался же он к этому. А мы между прочим со Степой и не встречались даже. Просто секс — он сам обозначил. А теперь…

— Все сказал?

— Нет, не все. — В одно движение меня на плечо к себе закидывает и по коридору идет.

— Отпусти, Степа. Мне больно…

— Потерпишь, — грубо отвечает и несет к двери в ту самую комнату.

Останавливается, достает ключ из кармана, и вот мы уже внутри.

Что-то ищет в шкафу, что у стены стоит, и к постели идет.

— Еремеев, серьезно, отпусти меня. Ты с ума сошел? — злюсь и дергаюсь, но все напрасно.

— Сошел, — спокойно в ответ, а я раздражена неимоверно. Начинаю по спине его бить руками и тут же на кровати оказываюсь. Скинул меня, как мешок с картошкой.

Скинул и сверху забрался. Сел мне на грудную клетку и слегка улыбнулся. А мне не весело и не смешно даже. Мне дышать трудно…

Извиваюсь под ним, но он не реагирует. Руку хватает, надевает на нее что-то. Типа наручники, только кожаные с толстым ремешком. Какая-то средневековая вещь для пыток.

На вторую тоже и в одно движение карабином к спинке кровати — щелк. Сдает чуть назад, сев мне на бедра, и смотрит. Смотрит и злится. Вижу это. Глаза наполнены яростью, но меня не пугает такое, наоборот. Под натиском я чувствую, что начинаю гореть, возбуждаться.

Это срочно нужно остановить…

— Мне домой надо, — вновь говорю в надежде, что Степа меня отпустит.

— Зачем? К пацану своему? — Ухмыляется.

— Я тебе сказала, что это не твое дело.

— Скажи мне, он тебя хорошо трахает? Умеет или так…

— Отстань.

— Не-а, не отстану. Давай так, Ева, — наклоняется к моему уху и шептать начинает. — Три минуты, и я тебя отпущу при условии, что твои трусики останутся сухими.

— Ты больной, — шепчу в ответ.

— Еще какой, и тебе это нравится. Ну так что, согласна?

— Пошел ты…