10
Нормальный человек в первую очередь думал бы о сестре. А я немного с глупцой, раз весь день мечтаю о свидании с Жанкиным бывшим. Совесть меня мучает, но я велю ей заткнуться. Мысленно перебираю свой скудный гардероб и внезапно останавливаюсь на коричневом платье в горох. Оно с запахом и вполне сойдет за халат. Если в коридоре мне встретится прислуга, то подозрений не возникнет. Белье — тонкий кружевной бюстик и стринги. На ноги шлепанцы. Остается только помыть голову и слегка мазнуть тушью по ресницам. Эх, никогда еще я не собиралась на свидание так быстро. Невольно вспоминаю, как перед важным мероприятием в доме Шмелева я долго нежилась в ванне, потом мне делали массаж. А после — укладку и макияж. Такие длинные приготовления мне бы помогли избавиться от дикого чувства вины перед Жанной. Хотя умом понимаю, что им с Сергеем не суждено быть вместе. Каждый пошел своей дорогой. И сейчас Назарет свободен. Но все равно в душе как кошки нагадили. Совершенно отчетливо осознаю, что лишаю сестру последнего шанса на воссоединение с семьей.
«Жанна — взрослый человек. И сама все решила», — думаю я. И сердце сжимается от боли за сестру и ее разнесчастную судьбу.
Только ближе к вечеру я решаюсь позвонить родителям.
— Жанна в больнице, — говорю аккуратно.
— Да, я знаю, Полечка, — вздыхает мама. — Завтра выезжаю к ней. Со мной связались представители клиники. Лежит под капельницами наша бедолага.
— Как такое могло произойти? — вздыхаю я, не зная, что и сказать. Да и кто знает правду?
— Так из-за Сашки этого! Уголовника драного! Он виноват. Деньги из нее тянул! Давно уже освободился и вроде как обосновался в Барселоне. Где-то в пригороде живет. Мне его мать рассказывала. Наверняка там и встретились.
— Подожди, мам, ничего не понимаю. Она до сих пор общается с Морозовым?
— Да, — неохотно заявляет мать. — Я с девятого класса не знала, как их в разные стороны развести. Вцепились друг в друга как ненормальные. А Отмороз этот присосался как клещ. И Жанна — дура влюбленная — все готова отдать!
Историю великой любви я знаю не понаслышке. Саша Морозов — первый мужчина моей сестры. Сколько раз его сажали, не сосчитать. Морозов вечно влипает в разные истории. А вытаскивает его из дерьма моя сестра. Тратит деньги на адвокатов, таскается на свидания в колонию. Совершенно некстати вспоминаю слова Федора Ильича.
«Добром это не закончится, Аполлинария! Совершенно глупая зависимость. Твою сестру лечить надо».
Но, как ни крути, Шмелев прав. Стоило Морозову поманить, она и ребенка бросила. Хотя нам с мамой казалось, что эта любовная лихорадка закончилась сама собой. Сашка снова очутился за решеткой. А Жанна, пострадав какое-то время, укатила в Никитск. И там начала новую жизнь. Сошлась с Назаретом, родила ребенка. А потом снова сорвалась, идиотка!
Мама говорит что-то еще, но я слушаю ее вполуха. Главное, Сергей не причастен к суициду сестры. Не причастен! И не любила она его вовсе. И Марка не любит.
А значит… Оба мои! Никому не отдам!
«Ты только разведись сначала, — предупреждает внутренний прокурор. — Отделайся от Шмелева, а после мечтай о Назарове. И замуж тебя пока никто не звал. Так… Свиданка для здоровья. Ничего большего. А ты и размечталась, дурында!»
В любом случае развод мне необходим. От одной мысли, что я до сих пор замужем за Федором Ильичом, меня начинает тошнить.
Уложив Марка, пишу сообщения адвокату и прошу. Умоляю.
— Шмелев требует твоего присутствия в суде, — сообщает мне Анна. — По моим сведениям, его адвокаты готовят встречный иск о похищении. Если информация подтвердится, тебе придется как-то выйти на связь.
— Может, по скайпу?
— Тоже вариант, — отвечает Анна и, бросив краткое «делаю все возможное», выходит из беседы.
— Расскажи обо всем Сергею, — требует здравый смысл.
— Ни в коем случае, — поднимается из груди потаенный страх. — Кто он тебе? Один раз в коридоре поцеловались, а ты и распустила нюни. Не сможет Анна Аркелиди, наймешь другого адвоката. Всегда найдется кто-то, кто сможет противостоять Шмелеву. Он не самый всесильный в мире!
Уложив Марка голышом на пеленальный столик, я с умилением смотрю на улыбающегося мне ребенка. Вожу игрушкой, замечая, как малыш внимательно следит за ней глазами.
Вот как такое сокровище можно бросить? Поменять на потрепанного жизнью уголовника? Не понимаю!
Прислушиваюсь к происходящему в соседней комнате. Тишина. Уехал Сергей или уснул?
«Сил набирается», — хмыкаю ехидно и стараюсь не думать о хозяине дома. Делаю ребенку массаж, кормлю и, укачивая, напеваю песенки. На месте Жанки я бы приковала себя цепью к Сергею Назарову, а не бежала бы на край света.
— Влюби-и-и-лась, — ехидно тянет внутренний голос. — Смотри, он тоже из этих… из криминала.
Ложусь на кровать и, закрыв глаза, пытаюсь представить, сколько может продлиться наш роман с Назаретом. Месяц, да? Зря я согласилась, конечно! Когда страсти-мордасти сойдут на нет, мне придется уйти из этого дома. Оставить племянника на воспитание какой-то тете. А если Сергей женится? Марк вырастет с мачехой!
«О чем ты только думала, когда соглашалась?» — ругаю саму себя, понимая, что совершила ошибку. Нужно отказаться, пока не поздно. Ну, какая из меня любовница?! Сергей придет, и я ему все объясню. Он должен понять. На мне не сошелся свет клином. Полно девушек в Никитске, готовых по первому зову запрыгнуть в постель Назарета. А мое дело — остаться в стороне. — «Нельзя, нельзя», — скулю в подушку. Здравый смысл требует отойти в сторону, а вот душа молит «Не отпускай!».
Подскакиваю с кровати. Подхожу к окну. Смотрю на двух ротвейлеров, бегающих по двору, и еще раз убеждаю себя отступить.
«Можно мне остаться у племянника нянькой?» — Так и скажу ему. А еще…
Подбираю еще сотню доводов, способных убедить любого. Даже меня.
Нам не стоит переходить границы дозволенного. Разумнее придерживаться рабочей схемы «заказчик-исполнитель». Так будет лучше для всех. В первую очередь для Марка.
Но когда на пороге детской перед самым купанием появляется Назарет, все мои глубокомысленные суждения летят к чертям. Мне остается только покрепче прижать к себе Марка. Прикрыться ребенком, чтобы не броситься на шею его отцу.
Смотрю на высокого мужчину в белой майке и потертых джинсах. Перевожу взгляд сначала на мокрые черные волосы, зачесанные назад, а затем, избегая пронзительных голубых глаз, опустив голову, пялюсь на босые ноги. И понимаю, что пропала. Какие там увещевания? Какие доводы?
— Ты готова? — после купания малыша спрашивает меня Сергей, самолично укладывая сына в кроватку.
Киваю молча, не в силах вымолвить и слова. Чувствую, как воздух в комнате накаляется. Еще немножко, и рванет.
— Радио-няня где? — интересуется Назарет равнодушно.
Показываю на тумбочку.
— Отлично, — довольно хмыкает он и, сунув маленькое белое устройство в карман джинсов, подхватывает меня на руки.
— Я слишком долго ждал, Линара, — шепчет мне на ухо. И от этого тихого с легкой хрипотцой голоса меня охватывает сильная дрожь.
— Вижу, и тебе не терпится, — замечает довольно и, словно викинг с пленницей, спешит к себе в спальню. Осторожно кладет меня на кровать и тянет поясок платья.
— Что тут у нас?
Пальцы Сергея довольно споро отводят в стороны полы платья-халата, и взгляд натыкается на белье. Скромный белый комплект, купленный незадолго до Жанкиных родов.
— Я боюсь, — шепчет Назарет. — Мне кажется, ты такая невинная.
— Ошибаешься, — улыбаюсь смущенно.
— А сколько у тебя мужиков было? — внезапно отстранившись, грозно спрашивает Назарет, и я вижу, как по его лицу пробегает суровая тень.
— Да меньше, чем у тебя баб, — огрызаюсь я и пытаюсь встать. — У нас свидание или допрос?
— Линара, прости, — поспешно шепчет Сергей, обнимая меня и не давая уйти. — Когда ты рядом, мне всякая дурь в башку лезет. Давай перекусим, а потом вместе примем ванну. Идет? Ты хоть немного привыкнешь ко мне. А то я веду себя как дикарь… Сам удивляюсь. Даже толком не поухаживал за тобой.
— Марк в любой момент может проснуться, — мотаю я головой. — Поэтому обойдемся без ванны. Покушаем, поболтаем, а там подумаем, чем заняться дальше.
— Я уже все решил, — рыкает Назарет, опуская меня на высокие подушки. Наклоняется ближе. И мне кажется, что весь мир переворачивается с ног на голову. Или время замедляет свой бег, став тягучим и вязким. Будто попадаю в другую реальность, где кроме нас с Сергеем нет никого. Ни Жанки, ни Шмелева… Обхватываю обеими руками крепкую мужскую шею. Провожу ладонью по ежику волос. Ловлю на себе жадный взгляд и словно проваливаюсь в глубокую яму. Лечу кубарем вниз. Чувствую, как внизу живота пульсирует желание.
— Давай быстрее, — шепчет Сергей, расстегивая джинсы. — Я больше не могу.
Тянусь к нему, прижимаюсь всем телом. Ощущаю, как по позвоночнику бежит жар, и чуть слышно бормочу бессмысленные глупости.
— Скорее, Серый, пожалуйста…
Назарет ухмыляется хищно и бросается в бой. В ход идут руки, язык и зубы. Извиваюсь дугой, когда мужчина, сгорающий от страсти, прикусывает мне мочку уха. Трепещу, чувствуя, как его язык скользит по шее и ключице, а потом устремляется вниз.
— Ты такая сладкая, девочка, — хрипит он натужно, стягивая с себя штаны и майку. — Сейчас, милая. Сейчас… Я сам, — рыкает, стоит мне только потянуться к застежке бюстгальтера. — Все сам, малыш. Ты в надежных руках.
«Это меня и пугает, — хочется закричать мне. — Для тебя это просто забава, а мне потом как выкарабкиваться из неразделенной любви? Не смогу забыть вас, Сергей Алексеевич!»
Такого мужика у меня точно не было. Да и кто сравнится с Назаретом? Шмелев, глотающий пачками виагру и убеждающий самого себя, что еще ого-го? Или одноклассник Пашка Белов? Как потом вернуться к нормальной жизни, если вдруг привыкнешь к такому фонтану чувств.
«Погоди, — уговариваю себя. — Расслабься. Позволь себе плыть по течению!»
— Доверься мне, девочка, — шепчет Сергей, изводя меня поцелуями. Прокладывает влажные дорожки по животу и ногам, неспешно подбираясь…
— Да, Сережа, да! — вскрикиваю, когда он накрывает меня своим телом. Каждое движение опытного любовника возносит меня до небес и бросает обратно, стоит лишь подумать обо всех тех бабах, что прошли через эту постель. Откуда-то из недр подсознания в моем воображении возникает злой Шмелев и машет мне кулаком.
«Прекрати сейчас же, Аполла!»
Решительно отгоняю дурные видения.
«Не думай ни о чем, — вздыхаю мысленно. Хриплю, царапая спину. Извиваюсь в объятиях и утыкаюсь носом в грудь любовника, не понимая, где я и что происходит. Оседаю в сильных руках и, пытаясь выровнять дыхание, цепляюсь за Назарета.
— Это я еще слабо выступил, — фыркает он, явно довольный моей реакцией. — С кем ты там дружила, не знаю. Но он явно слабак и недоумок. Упала придурку в руки такая роскошная женщина, а он и знать не знал, что делать надо. Считай, у тебя жизнь только начинается, — заявляет хвастливо и, прижав меня к себе, нежно целует в нос.
— Как скажете, мистер Секс, — улыбаюсь я.
— А что? Хорошее погоняло, — смеется Назаров и, подхватив меня на руки, тянет в душ. Ставит меня на собственные ступни и, открыв воду, впивается в рот требовательным и грубым поцелуем.
Я еще не отошла от первой серии, а тут уже и вторая подоспела. Можно остановить. Только нужно открыть рот и сказать об этом. Но я молчу, предпочитая на всю катушку отдаться безумству. Когда еще шанс представится?
Крепкие руки приподнимают меня, прислоняя к мраморной стенке. Холода не чувствую, только жар, клокочущий изнутри. А когда широкая мужская грудь вжимает меня в стену, понимаю, что уже близка к пику.
— Покричи, — сипло просит меня Назарет. — Тут хорошая звукоизоляция, Марк не услышит.
«А остальные домочадцы? — хочется вскинуться мне и отказаться от этой глупой затеи. Выгибаюсь, ощущая себя наполненной. Хочу закричать, но не могу. Только утробный стон вырывается из груди. Как молитву повторяю имя любовника.
«Сережа… Сереженька!»
Завернув в махровую простыню, он относит меня обратно в постель.
— Поспи, — велит, улыбаясь. — А я пока закажу пожрать. Вчерашний хавчик уже заветрился.
Мельком смотрю на небольшой круглый столик и понимаю вполне очевидный факт. Прислуга уже в курсе, с кем сегодня кувыркается в койке хозяин. Но меня это открытие почему-то совершенно не смущает. Наплевать на злые взгляды и языки, лишь бы Сергей оставался рядом подольше. Боюсь загадывать или даже мечтать. Пялюсь в накачанную спину и упругий зад.
— Ты пропала, пропала! — кричит интуиция.
— Да клубись оно все конем, — фыркаю в ответ. Думаю явно не головой, а оранжевой чакрой, отвечающей за тесный контакт с противоположным полом. Кладу руку на живот, где в самом низу бьется сгусток энергии. Направляю ее по позвоночнику. И прямо ощущаю, как золотистый переливающийся шар поднимается к голове, а потом словно водопад рассыпается на мелкие частицы и скатывается вниз, погружая меня в волшебную эйфорию. Чувствую, как дрожит каждая клеточка, и даже не слышу, когда в комнату возвращается Назарет. Вздрагиваю от неожиданности, когда, сграбастав меня в охапку, он шепчет на ухо удивительные глупости и нежности.
— Линара, девочка моя, как же мне хорошо с тобой!
Мы засыпаем лишь под утро. Да и то состояние, куда мы проваливаемся, трудно назвать даже дремой. Прижавшись к Сергею, я медленно вожу ладонью по его плечам и спине. Ощущаю, как его руки скользят по моему телу. Чувственно и очень нежно, словно длинной бессонной ночью нам так и не удалось насытиться друг другом.
— Тебе нужно поспать, — решительно заявляет Назарет и бережно укладывает меня к себе на живот.
— Так я точно не усну, — улыбаюсь сонно и, усевшись, откидываю назад волосы. — Кажется, у нас осталась одна неиспробованная позиция.
— Неугомонная, — хмыкает Назаров, лениво удерживая мои бедра. — Кто бы мог подумать, Линара…
— Не болтай. Мало времени. Скоро проснется Марк, — шепчу я, прижимаясь пятками к бокам Назарета. — Это последняя стометровка, Сережа.
— Что значит — последняя? — негодующе рыкает он и, схватив меня, тянет к себе. Короткая борьба под одеялом заканчивается моим полным поражением. Лежу на спине, а Назарет, нависая сверху, всем своим телом вминает меня в матрас.
— Мы только начали, девочка, — хрипло бросает он, целуя в висок. — Не надейся так быстро избавиться от меня.
«Я бы осталась в твоей постели подольше, Сережа. На несколько десятков лет, — мысленно скулю я. — Родила бы тебе еще парочку маленьких Назаретиков…»
Гоню из башки непрошенные мечтания и лихорадочно размышляю над ответом. И нужно ли отвечать?
— Ты пока моя, — шепчет Назарет, оглаживая мои бока. — Я тебя взял в плен, Линара.
Улыбаюсь, стараясь унять поднявшуюся панику.
Пока — это сколько? Час? День? Вечность?
Мои рассуждения прерывает громогласный рев Марка, доносящийся из радио-няни и через закрытую дверь.
Отличный стереоэффект!
— А сопляк хорошо себя вел. На кормежку просыпался и дрых дальше, — глубокомысленно замечает Назарет, довольно наблюдая, как я подскакиваю с постели и, на ходу накинув халат, несусь в соседнюю комнату.
Выскочив в коридор, судорожно завязываю тонкий поясок и тут же натыкаюсь на насмешливый взгляд горничной Ольги.
— А ты быстро сориентировалась, подруга, — фыркает она, стоит мне поравняться с ней. И осекается на полуслове, когда следом выходит хозяин дома.
— Вам придется убрать в наших апартаментах позже, — велит он опешившей горничной. И войдя в детскую, бросает небрежно.
— Перенесу кроватку в спальню. Зачем тебе бегать туда-сюда… Покормишь, и поваляемся.