12

Линара

Два пуховика, купленные Назаретом, пока я спала, сразили меня наповал. За какой-то час Сергей умудрился выбрать подходящие мне вещи, оплатить их и заказать срочную доставку. Это намного круче, чем брендовые драгоценности от Шмелева. Естественно, Федор Ильич носился со мной как с собственной дочкой, пока я лежала на больничной койке. Но благодаря кому я туда попала! Стараюсь не думать о муже. Отправился в Калининград? Или бросил поиски?

Иногда я пишу Анне Аркелиди и у нее узнаю новости. Но Анна совершенно не в курсе, ищет меня Шмелев или успокоился. Я же давным-давно не считаю себя женой Федора Ильича. Никогда не вернусь к нему, пусть даже пообещает не прикасаться ко мне.

Другое дело, Назарет! Только о нем думаю и мечтаю. Хотя пустые это фантазии. У нас нет совместного будущего. Только койка. И животная страсть, воспламеняющая все вокруг. Нам нет дела до проблем друг друга. До прошлой жизни и бывших супругов. Никто ни о чем не спрашивает, не лезет в душу. Живем одним днем. Нянчимся с ребенком, гуляем. А когда Марк засыпает, кидаемся друг к другу как сумасшедшие. Нам обоим плевать на прислугу, на чужое мнение и последствия. Крышу сносит капитально. Я с ума схожу, только стоит подумать о Назарете. Никаких ухаживаний, вздохов и намеков. Только лишь утолить желание, дикое и безудержное. Мне кажется, воздух между нами накален до предела. Еще чуть-чуть, и искры посыплются и спалят дом к едреной фене. Каждый раз смотрю на Сергея и боюсь только одного. Как жить дальше, если я надоем ему? Смогу ли я собрать себя воедино после расставания с ним? Он, конечно, особо ни с кем не церемонится. Ту же Жанну вычеркнул из своей жизни и успокоился. Да, он помогает ей, и врачи из клиники присылают ему каждую неделю отчеты о состоянии моей сестры. Назаров читает их по диагонали и спрашивает угрюмо.

— Сама прочтешь или пересказать?

— Расскажи ты, — брякнула я в первый раз и теперь слышу в ответ одно и то же.

— Там все нормально. Жанна поправляется.

Никаких переживаний или слов поддержки. Ни-че-го!

Если мать своего ребенка он, не моргнув, выставил, то со мной тем более не станет церемониться. Чувствую себя как на пороховой бочке и точно знаю, что в случае отставки меня прогонят поганой метлой, а не сошлют в детскую.

«Конечно, я сваляла дурака, вляпавшись в роман с Назаретом, — смотрю на спящего Марка и, пытаясь не разреветься, любуюсь маленьким родным человечком. Как же я привязалась к нему! Ребенок спит, причмокивая крошечными розовыми губками, а я готова выть от безысходности. Сколько продлится наша связь с его отцом? Полгода? Год?

Жила себе припеваючи. Нянчилась с племянником, сидела бы за высоким забором, пока не закончился бы бракоразводный процесс.

Утыкаюсь носом в подушку, но из сухих глаз не выдавить ни слезинки. Это здравый смысл чихвостит меня почем зря, а сердце молчит.

«Если Сергей подкатил бы снова, я бы согласилась. Да! Согласилась бы! И нисколечки не пожалела!», — неожиданно осознаю непреложный факт. Я влюбилась в Назарова, как последняя дурочка. И Марк мне родной. Подперев кулачком щеку, смотрю на спящего мальчика. Самого дорого и любимого! Как жить, если я потеряю двух своих любимых мужчин?

— Разберемся, — бурчу себе под нос. — Пока у нас с Назаретом все просто замечательно, — вздыхаю я. — Нет смысла паниковать, как умная Эльза.

Поднимаю глаза на часы. Половина шестого вечера. Сергей уехал рано утром и уже отсутствует часов двенадцать. Говорит, дела. А может, избегает меня? Тяготится моим присутствием?

Нет! Нет! Просто занят!

Не хочу, не желаю думать о плохом. Решительно подскакиваю с кровати и несусь в ванную.

Мой любимый может вернуться в любой момент. А я тут валяюсь нечесаная!

Причесываюсь и специально закручиваю волосы с мягкий пучок. Сергею нравится вынимать шпильки. Вот пусть и занимается!

Представляю, как его пальцы перебирают тонкие прядки, и чувствую легкую дрожь желания. Назарета даже поблизости нет, а меня заводит с пол-оборота.

Наношу на лицо минимум косметики и, заслышав, как в комнату кто-то входит, радостно вылетаю навстречу.

И сразу натыкаюсь на раздраженный взгляд Елены Владимировны, матери Сергея Назарова.

— В чем дело? — надменно интересуется она. — Какого ляда ты шарахаешься по хозяйской спальне?

Растерянно гляжу на недовольное лицо, медлю с ответом. Сказать что-то резкое язык не поворачивается. Но и прогибаться лишний раз не хочется

— Что за зоопарк ты тут устроила?

— Елена Владимировна, — говорю спокойно, стараясь скрыть накатившую ярость. — Мы с Сергеем вместе проводим время…

— Я это уже поняла, — отрезает Назарова. — Забирай ребенка и отправляйся в детскую! Нечего тут подолом трусить.

— Простите, — я словно выхожу из оцепенения и бросаюсь в бой. За себя, за любимого, за Марка.

Смотрю на эту властную и холеную женщину с голубыми глазами и длинными русыми прядями, спускающимися до плеч. И вижу перед собой злобную куклу. Холодные глаза, длинные розовые ногти и губки бантиком. Наверняка гель туда подкачала, старая кошелка!

— Я здесь нахожусь по приглашению Сергея Алексеевича, — заявляю официально. — Он лично перенес кроватку Марка и мои вещи в свою комнату.

— А ты и рада, — глумливо хмыкает Елена. — Убирайся в детскую. Сейчас же. Я пока посижу с внуком. А приедет мой сын, и мы с ним обсудим твое дальнейшее присутствие в этом доме… Где он только таких дворняг находит? — фыркает она, смерив меня презрительным взглядом.

Я тоже в долгу не остаюсь. Закрываю Марка спиной, выставив руки в боки.

— Вот давайте дождемся Сергея Алексеевича. Вы — не мой работодатель. Поэтому покиньте комнату. Ребенок спит. Вы можете его разбудить. Да еще в уличной одежде к грудничку заявились. Прямая дорога инфекции. Бабушка называется! Сколько раз вы приходили к Марку? Один или два?

— Я уезжала, — идет на попятный Елена. — И Сережа в курсе. А тебя, наглая нянька, это не касается!

— А если не нянька? — раздается от двери гневный рык. — И что ты делаешь в моей спальне, мама? Кажется, я давно уже вырос из-под твоего контроля.

— Нельзя каждую подзаборную девку тащить в свою койку, — вздыхает мамаша Назарета. — И спать с прислугой не комильфо. Я тебе миллион раз говорила.

— Сережа… Сейчас Марка разбудите, — смотрю на Назарета с мольбой и смаргиваю непрошенные слезы.

Обидно ужасно. Но кто у нас корректно обращается с персоналом? Шмелев мог и пощечину залепить, и стакан с соком в экономку кинуть.

— Ты без предупреждения, мама, — недовольно рыкает Назарет. — Просил же хотя бы за час сообщать о приезде…

Вижу мешки под глазами, осунувшееся хмурое лицо и впалые щеки. Устал. Плюс еще какие-то неприятности, или болит голова.

А я, дурочка, напридумывала всякие глупости и сама в них поверила. Сейчас бы обнять, прижаться к пропахшей потом груди. Ничего не спрашивать, а просто раствориться в любимом человеке. Но не смею сделать и шага. Эта ужасная женщина тотчас же поднимет крик.

— А я не к тебе, а к внуку, — резко парирует Елена.

— Тебе следует извиниться перед Линарой, мама. Зачем ты ее оскорбила? — тихо и сердито говорит Назарет.

— Вот еще, — передергивает плечами Елена.

— Пойдем, поговорим, — сердито шипит Сергей и, опалив мать недовольным взглядом, внимательно смотрит на меня. — Ты тоже, Линара.

Голос тихий, спокойный, но не терпящий возражений. Тянусь за радио-няней, лежащей на комоде, но Назаров останавливает меня.

— Не надо. Мы в библиотеке поболтаем. Услышим, если проснется…

Я не успеваю ничего ответить, как он делает шаг ко мне и прижимает к себе.

— Что-то я заморился сегодня, — как ни в чем не бывало жалуется он и, привычно потершись носом о мою макушку, зовет мать. — Ты идешь?

Прячу лицо на груди любимого и, умышленно игнорируя его мать, выхожу с ним в обнимку из спальни.

Войдя в библиотеку, Сергей взмахом руки приглашает Елену сесть в широкое кресло, оббитое кожей буйвола. А сам тянет меня на точно такой же диван. Сжимает руку в огромной лапище и, дождавшись, пока мать церемонно усядется, заявляет.

— Я хочу жениться на Линаре, мама. Поэтому, пожалуйста, извинись и больше никогда не оскорбляй мой выбор.

— Но… — тянет Елена Владимировна, явно сбитая с толку. — Ты же о ней ничего не знаешь, сыночек. А вдруг она такая же сумасшедшая, как и Жанна? Тебе проблем мало?

— Я еще не делал предложение Линаре, — замечает Назарет устало. — Ты сейчас договоришься, что она мне откажет. Я долго думал. Аж целую неделю, и пришел к выводу — Линара самая подходящая для меня жена.

Сижу как мышь, не в силах пошевельнуться. Это ж надо такое придумать? Вот хитрец и манипулятор этот Назарет. Сейчас матери навешает лапши на уши. Она поверит и перестанет меня донимать. А потом всегда можно сказать — мы расстались.

— Я тебя умоляю! — хмыкает Елена Владимировна и внимательно на меня смотрит. — Тебе никто не откажет, только помани. Ты мог бы выбрать девушку из хорошей семьи. Вон, у генерала Русакова дочка красавица…

— И потом ходить строем мимо старого пердуна? — усмехается Назарет и добавляет совершенно серьезно. — Есть еще любовь. Я влюбился.

И, не обращая внимания вздохи матери, переводит взгляд на меня.

— Я не планировал сегодня признаваться тебе в любви и звать замуж, Линара, — улыбается он виновато. — Но мама просто не оставила мне выбора. Конечно, я еще раз спрошу, когда подготовлюсь. Но ты мне все-таки ответь. Ты выйдешь за меня?

Значит, это все всерьез! А не розыгрыш мамаши! Назарет зовет меня замуж!

Мне хочется вскочить и заорать во все горло «Ура-а!». Мое глупое сердце несется вскачь, но здравый смысл велит отказаться. Нужно сказать всю правду. Сейчас же. И пусть тогда Назарет сам решает. Но язык прилипает к небу, а мышцы, обеспечивающие движение шейного отдела, уже опускают голову вниз в уверенном кивке.

— Ты согласна? — переспрашивает Сергей, любовно глядя на меня и двумя пальцами приподнимая мой подбородок. — Кричи «горько!», мам, — смеется он и накрывает мои губы своими.

— И когда же свадьба? — растягивает губы в улыбке Елена Владимировна и тут же поспешно добавляет. — Прости, Линарочка, я даже подумать не могла.

— Заказывай в Милане платье, а мы пока определимся с датой, — сгребая меня в охапку, довольно фыркает Назарет и собирается добавить еще что-то, как из спальни доносится громкий плач.

Марк Сергеевич проснулись и желают откушать.

Я подрываюсь с места и на всех парах несусь к малышу.

— Неси его сюда, — просит Сергей, довольно откидываясь на спинку дивана. — Здесь покормим.

«Марк уснет, тогда расскажу о Шмелеве, — решаю я, взбалтывая смесь в бутылочке. А вернувшись обратно, нахожу в библиотеке мрачного Назарета и грустную Елену Владимировну.

— Это хорошо, что ты к нам приехала, мама, — вздыхает он. — Сейчас твой внук поест и поступит в твое полное распоряжение. Заодно и тебя отвлечет от печальных думок.

— Как? — вскрикиваем мы одновременно с Еленой и, улыбаясь, смотрим друг на друга.

— Я не справлюсь, — вздыхает она растерянно.

— Марк будет плакать, — заверяю я, прижимая ребенка к себе.

— Ничего страшного, — отмахивается Назарет. — Я устал и жрать хочу, как собака. Вот пока мы с Линарой поедим, ты, мама, поработаешь бабушкой. Все равно никогда не ужинаешь. Если мелкий начнет бузить, позовешь нас по радиосвязи.

Елена Владимировна нерешительно берет внука на руки.

— Как будто в первый раз, мам! — фыркает Назарет, распахивая дверь в детскую. — Можешь ему песенки попеть… как эта… Лира Амани!

— Кстати, она приезжает, — поджимает губки Елена и любовно смотрит на внука. — Да ты мой хороший, — воркует, не обращая внимания на меня и Сергея.

— В наш Мухосранск? Звезда оперной сцены? — недоверчиво уточняет Назарет.

— По всему городу афиши расклеены, — покосившись на нас, бросает Елена и снова сосредотачивается на Марке. — Даст два концерта, — добавляет Сережина мать разочарованно. — Я бы пошла, да не с кем.

— Линару возьми, — передергивает плечами Назарет. — Куда я попал, блин! Клуб любителей Лиры, — хмыкает деланно и тянет меня из комнаты.

Тебе нравится Амани? — слышу я изумленный возглас Елены.

— Я ее обожаю, — бросаю на бегу и вылетаю вслед за Назаретом из комнаты.

Шумно, словно подростки, мы вваливаемся в спальню, и меня тут же припечатывают к стене. Руки Сергея жадно бегут по моему телу, а губы накрывают мои в мучительном и нежном поцелуе.

— Ты же хотел поужинать, — шепчу я, обвивая руками его крепкую мускулистую шею.

— Не-а, — улыбается во весь рот Назаров, заводя руки под подол платья и приподнимая меня под бедра. — Мой голод можешь утолить только ты.

Опершись о плечи любимого, смотрю на него, не отрываясь. Нужно признаться. Обязательно.

— Я люблю тебя, — выдыхает Сергей, усаживая меня на комод. Становится почти вплотную, и я слышу его жаркое дыхание.

«Говори, не молчи, — прошу саму себя, медленно проводя пальцами по плечам и груди Назарета. — Признавайся, Полька!»

— Сережа, — бормочу чуть слышно.

— Что, девочка? — ласково спрашивает он, приподнимая мой подбородок большим и указательным пальцами.

— Я люблю тебя, — шепчу, прижимаясь к сильной мужской груди.

— Фу-ух, — деланно фыркает Назаров. — А я думал, ты мне сейчас скажешь, что не хочешь за меня замуж. И тебя интересует только секс. Ну, для здоровья полезно.

— Да, мой жеребец, — хихикаю я и тянусь с поцелуем. Когда губы Сергея накрывают мои, я вообще теряю последние крохи здравого смысла. Лишь только обхватываю ногами бедра Назарета и даю себе честное слово обязательно рассказать любимому о Шмелеве.

Из спальни мы вываливаемся примерно через час. И по нашим счастливым и немного усталым лицам Елене все становится понятно.

— Ты б хоть поел, — бросает она с ехидной улыбкой.

— А пойдемте все вместе пить чай, — предлагает Сергей, забирая сына. Укладывает его в колыбель сильных рук. И я готова отдать все в жизни, лишь бы эти двое стали частью моей семьи. Мои любимые мальчики!

— Идите сами, — отмахивается Елена, — а я пойду к себе.

— Мама разводится с мужем, — морщится Сергей по дороге в кухню. — Пока поживет у нас. Придется устроить выставку.

— А разве Елена Владимировна художница? — удивленно спрашиваю я.

— Линара! — смеется Назаров. — Я собираюсь выставить маминого мужа из ее квартиры. Поэтому она и приехала к нам. Это уже не в первый раз.

— А они потом сходятся снова, — ничего не понимаю я и сама себя корю за излишнее любопытство.

— Нет, — ухмыляется довольно Сергей и, распахнув дверь кухни, пропускает меня вперед.

— Потом появляется новый муж. И так по кругу.

— Я надеюсь, ты не перенял эту привычку, — бурчу с укоризной.

Надежда, завидев нас, тут же кидается накрывать на стол. Привычно накладывает в тарелку котлеты и жареную картошку. И поставив все это великолепие перед Сергеем, спрашивает уважительно.

— А вам что предложить, Линара Михайловна?

— Чай с лимоном и мед.

И как только Надежда важно отходит готовить мне чай, Сергей весело подмигивает.

— С повышением, детка!

Сдерживаю смех и, положив голову на плечо Назарета, чувствую себя абсолютно счастливой.

— На мать не обижайся. Она хорошая. Я хочу, чтобы вы подружились.

— Одна точка соприкосновения у нас есть. Мы обе любим Лиру Амани, — вздыхаю, даже не представляя, как можно подружиться с Еленой Владимировной.

— Только Амани? — бровь Назарета изгибается как у английского джентльмена.

— И вас с Марком, — улыбаюсь, беря ребенка на руки. — Но зато теперь мне есть с кем обсудить творчество Лиры.

— Подарите им билеты в театр, Сергей Алексеевич, — встревает в разговор повариха, ставя передо мной чашку с чаем и мед.

— Даже не думай, — мотаю я головой. — С кем я оставлю Марка?

— Со мной. Подумаешь, проблема, — пожимает плечами Назарет и, откусив полкотлеты, говорит с набитым ртом. — А у тебя с его рождения ни дня свободного не было. Еще нажалуешься на меня в трудовую инспекцию. Вот Надежда, молодчина, здорово придумала!

— Мне нечего надеть, — пищу я беспомощно.

— Ужасная проблема, Линара, — ухмыляется Сергей. — Придумай еще что-нибудь!

— Твоя мама не захочет идти со мной.

— Она будет счастлива с тобой подружиться, — улыбается мне Назарет.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Почему?

— Я влюбился в тебя, Линара.