7
Шмелев
Естественно, ни в какой Никитск я не ехал! Еще чего не хватало! Сидел дома и от нечего делать строчил слезливые сообщения жене. Котенок… Твою мать!
Даже не думал, что откликнется. Ошибся!
Аж настроение улучшилось от этой глупой переписки. Моя боевая мышка забилась в дальнюю норку и оттуда машет кулаками мудрому коту. Ну, подожди, девонька, еще не вечер.
И у меня есть план. Тебе понравится! Время, правда, потребуется. И деньги… Но ведь без этого никуда, правда же!
Смотрю внимательно в экран айфона и начинаю злиться. Следующие пять сообщений так и остались непрочитанными. В лучшем случае — Аполлинария отключила сотовый, а в худшем — избавилась от него. Зря я, конечно, ей написал. Поспешил! Обрадовался, старый дурак!
На следующий день становится ясно, что симка Жанны, оставшаяся в Никитске, не отвечает и даже не высвечивается в сети. А другая, в Барселоне, еще жива. Но телефон отключен.
— Сестры расстались, — нарочито серьезно бухтит Панкратов, — значит, Аполлинария Михайловна должна попросить кого-то из знакомых купить новую симку. Мы уже обозначили круг ее общения. На первом месте некая Людмила Вячеславовна Круглова, специалист по родовспоможению. Есть еще несколько молодых женщин. Судя по нашим данным, все недавно родили детей.
— Ты намекаешь, что моя жена работала акушеркой? — морщусь я. — Вполне возможно… К этой Кругловой ты кого-нибудь направлял?
— Местные пацаны попросили знакомого мента с ней побеседовать.
— Как я понимаю, затея провалилась? — сверлю злым взглядом безопасника.
— Да, — уныло кивает тот. — Тетка прошаренная оказалась. Позвонила начальнику отделения на личный номер и уточнила. Дункану потом по шапке прилетело.
— Чушь какая-то! — подскакиваю я и, пытаясь успокоиться, быстро хожу по кабинету. Чувствую, как из глубины души поднимается неконтролируемая ярость. Разбить бы что-нибудь или убить кого… Останавливаюсь около открытого окна, внимательно смотрю на зеленеющие газоны и стайки птиц, перелетающие с ветки на ветку. Уже апрель, мать вашу! Семь месяцев, как исчезла жена. И найти ее не могут профессионалы.
— Я что думаю, Федор Ильич, — нерешительно тянет Панкратов и, словно прочитав мои мысли, добавляет осторожно. — Если мы до сих пор не нашли вашу супругу среди живых, может, не там ищем?
— Думаешь, ее грохнули? — с сомнением гляжу я на толстую морду безопасника. — Сомневаюсь… Да и кому она нужна? Если бы мне мстили, то уже бы сообщили, где забрать тело.
— Всякое может быть. Кто-то мог случайно порешить. Или нарвалась на маньяка… Тех вообще фиг вычислишь.
— Ты перепил вчера, что ли? — рыкаю, не сдерживаюсь. И уже собираюсь выложить правду о вчерашней переписке, как неожиданно понимаю простую истину. Вместо жены я мог переписываться с кем угодно. И симка ее сестры осталась в Никитске у каких-то знакомых Жанны. А вот где именно Аполлинария, так точно установить не удалось. И даже зацепиться не за что! Не жена, а Мата Хари, блин!
Смотрю в растерянное лицо Панкратова. У этого хряка точно никаких идей нет. И как гласит народная мудрость — хочешь, чтобы получилось хорошо, сделай сам! Нет, я всеми руками за делегирование функций. Но сейчас не тот случай. Денег на спецов не жалко, вот только они никак не могут распутать клубок. Да какой там клубок! Кончик нитки найти не в состоянии. И свой конец тоже. Я снова отворачиваюсь к окну. И пытаюсь соединить все факты воедино. По любому все крутится вокруг Жанны. С ней единственной, кроме родителей, я разрешал видеться жене. Симка куплена на ее имя. И только к Жанке моя стервочка могла обратиться за помощью.
— Так, — командую тихо. — Мне на завтра нужен билет до Барселоны и точный адрес Жанны Ковалевой. Это раз. Второе — распечатку всех звонков с симки, оставшейся в Никитске. С момента покупки. Запросить немедленно, и мне на стол. Даю времени сегодня до конца дня. Понятно?
— Да, — бормочет изумленный Панкратов. — Все сделаем. В лучшем виде, Федор Ильич…
— Пошел отсюда, быстро, — рыкаю я, закусив удила.
«Я найду тебя, девочка, — вздыхаю, плюхаясь в кресло. — Конечно, я налажал с симкой. Но я и исправлюсь. Нужно только мозги включить самому и надавать по башке подчиненным. Желательно бейсбольной битой».
Закрываю глаза, понимая, что работать не в состоянии. Но банкир спит, а денежки капают. Нужно немного расслабиться. А то так и инсульт схлопотать можно. Или инфаркт. Не мальчик уже. А если кони двину, то все мое состояние достанется вероломной Аполлинарии. Я же все на нее переоформил, дурак! Насте и Илье выделил самые крохи. Все хотел обеспечить любимую после моей кончины. А оно вот как обернулось.
«Нужно вызвать нотариуса и переоформить завещание, — думаю я, потянувшись к айфону. Нахожу там плейлист с любимыми исполнителями и, уложив затылок на подголовник, отдаюсь во власть чарующего голоса Лиры Амани. Нежнейшее лирическое сопрано уносит меня на год назад, и я словно растворяюсь в воспоминаниях.
Нам с женой очень нравилась эта певица. И мой сын неравнодушен к ней как к женщине. Поэтому на день рождения Аполлинарии я приглашаю Лиру в наш дом. Гонорар баснословный. Но оно того стоит. Зато супруга радуется, как маленькая девочка. Даже во время обеда просит посадить звезду рядом с ней. Что ни сделаешь ради любимой? Мне даже радостно, что Аполлинария фанатеет от изысканного пения, а не слушает всякий рэп и шансон. Что удивительно, учитывая, из какой среды я забрал ее. Любуюсь женой, одетой в приталенное платье из органзы. Естественно, в нужных местах там проложен тонкий чехол, а кое-что прикрывает вышивка, но этот шедевр от Валентино сидит на малышке, словно вторая кожа, а по рукам и подолу порхают игривые бабочки. Скольжу ленивым взглядом по публике, собравшейся в нашем доме. Даже моя дочь после вторых родов выглядит как престарелая матрона. А про жен компаньонов и говорить нечего. Только одна Аполлинария сверкает как бриллиант в этой кодле старперов. Да еще Лира Амани, которой мой сын делает недвусмысленные намеки.
Вечер в самом разгаре и, когда ведущий объявляет любимую песню моей жены, Лира Амани выходит на сцену в точно таком же платье, как у Аполлинарии, и приглашает мою девочку подняться на сцену. Они стоят, обнявшись, как сестры-близнецы, и поют о любви к избраннику. И если до этого момента я чувствовал раздражение из-за глупой выходки Лиры, то теперь понимаю, что разозлился не на шутку. Аполлинария поет с душой. Вот только смотрит не на меня, а куда-то в зал. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с довольным сыном.
Твою мать! Мне только этого не хватало!
Тем же вечером я отходил ее ремнем. Хотя маленькая стерва и уверяла, что с яркой сцены не видела никого в зале. Даже меня. Небось, врала, курва.
«Стоп, стоп, стоп, — отключаю звук и смотрю на экран, где как рыба разевает рот Лира. — А может, тут без моего сына не обошлось? Нужно сначала проверить эту версию, а потом мчаться в Барселону. Вернее, с Ильи и следовало начать!»
Подхватываюсь с места и быстрым шагом выхожу в приемную, где Мишка, мой бессменный водила, рубится в какую-то игрушку. Здоровый мужик, а туда же!
Не обращая внимания на удивленные взгляды водителя и начальника секретариата, стремительно выхожу из кабинета и на личном лифте спускаюсь двумя этажами ниже, в кабинет управляющего банком. Захожу, не постучавшись, и обнаруживаю своего охломона, тискающего какую-то девку. Парочка барахтается на диване, не замечая свидетелей.
— Илья! — зову беспристрастным голосом.
— Ты бы позвонил, пап, — бухтит мой старший отпрыск, подскакивая и на ходу застегивая ширинку. — Я бы поднялся…
— Пошла вон, — киваю я девке, и как только за ней закрывается дверь, рыкаю нетерпеливо. — Ты что-нибудь знаешь об Аполлинарии?
— Клянусь богом, нет! — резко отвечает Илья. Не раздумывает, не мямлит. Не трет подбородок или башку. — У нас с Аглаей все серьезно. Я даже думаю развестись с Катей.
— Не повторяй моих ошибок, сынок, — вздыхаю я, устало опускаясь в кресло. — Кабаки и бабы доведут до цугундера, — на автомате выдаю избитую цитату.
— Все так плохо, пап? — смотрит на меня участливо сын и садится напротив. — Может, чайку или чего покрепче?
— Да, давай, — махнув рукой, решаю я. По большому счету мне и посоветоваться не с кем. А Илья свой человек. Прекрасно знает мою жену. Да и мозгами его бог не обидел.
— Меня ни для кого нет! — заявляет он секретарше.
— А если, — слышу я ее блеянье.
— Ни для кого! — отрезает Илья. — Даже если мне позвонит министр финансов…
«Ну, он обычно звонит мне, — хмыкаю я, наблюдая, как сын возвращается обратно. Достает из бара непочатую бутылку коньяка. Какие-то чипсы и банки с разной снедью. Фуа-гра, оливки, каперсы, анчоусы.
— Давай как раньше, — предлагает он, подмигивая. И я киваю, соглашаясь. Давние привычки, словно ритуалы, объединяют нас. В год, когда умерла Нина, моя первая жена и мать моих детей, мы с Ильей так и питались. Настька училась в Лондоне. А мы, по сути, остались одни. Доставали выпивку и консервы, хранящиеся в кладовке, и бухали по-черному.
— Только холодца не хватает, — криво усмехается Илья. — И свиных ушей. Помнишь, уминали за обе щеки?
— И жрали же, — ухмыляюсь я, дергая за кольцо банку с оливками. — Не бросай Катьку, — говорю глубокомысленно. — Она, конечно, идиотка. Но любит тебя. А всем молодым пуськам нужны лишь наши бабки, сынок.
— Твоей, выходит, нет, — бьет по больному Илья. — Что слышно? Где она окопалась?
— Если б знал, уже бы забрал, — тяжело вздыхаю я и, потянувшись за анчоусом, капаю оливковым маслом на рукав пиджака. — Твою мать, — рычу глухо. Стаскиваю с плеч испорченную вещь и кидаю на пол. — Потом выброси или отдай кому.
— Армани?
— Бриони.
— Жалко.
— Наплюй.
Настроение портится окончательно. Но нет повода не выпить. Спрятав в карман бриллиантовые запонки, закатываю рукава на рубашке.
— Гудим, сынок, — киваю, решая напиться. Пусть ничего нельзя поделать. И найти Аполлинарию почти невозможно. Но хоть залить свое горе я могу. Первый раз за полгода.
— Я с тобой, папа, — серьезно заявляет Илья, открывая вторую бутылку коньяка. — Если нужно куда поехать, только скажи. Или тут останусь, подменю. Одним словом, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
— Спасибо, мой дорогой, — говорю, выдыхая, чувствуя облегчение. Мой сын непричастен к пропаже жены. Хоть за это спасибо, боженька! И выпив чуть ли не залпом стакан коньяка, предлагаю. — А поехали со мной в Барселону! Хочу поймать там Жанку и устроить этой дряни допрос с пристрастием.
— Хоть завтра, — осклабившись, заявляет сын.
И уже через два дня мы с ним сворачиваем с Рамблы на тихую улочку.
— Ну, ни фига себе, — присвистывает Илья, оглядывая резиденцию, где со слов наших осведомителей поселилась сестра моей жены. — Сколько ж здесь хата стоит?
— Наверняка дорогая аренда, — киваю я. — Жанне Ковалевой точно не по карману. Может, убираться приходит или сторожит в отсутствие хозяев…
— Нет, — уверенно мотает башкой Илья. — В таких дорогих кондоминиумах запрещено сдавать недвижимость кому попало. Управляющие компании строго следят за этим. Безопасность жильцов, бла-бла-бла. И чтобы убирать, нужно официально зарегистрироваться. Тут что-то другое.
— Уверен?
— На все сто, — ухмыляется сын. — Давай не будем брать штурмом эту цитадель, — кивает он на высокие кованые ворота, за которыми виднеются пальмы и бассейн. — А лучше попросим наших местных партнеров навести справки в реестре собственности. Кому из наших соотечественников принадлежат хаты в этой избе? И уже от списка кандидатов будем плясать.
— Разумно, — соглашаюсь с сыном. — А пока будем ждать ответа, проверим отчеты детектива. Хочу знать, где бывает моя замшелая родственница. Не желаю натолкнуться на нее раньше времени.
Мне хватает пары часов, чтобы просмотреть фотографии, нащелканные следаком. Жанка сильно изменилась. И пусть внешне осталась почти такой же, только поправилась чуток, но вся как-то скукожилась. Поблекла. И еще эти глаза, полные слез. За пять лет брака ни разу не видел сестру жены опечаленной. А теперь вселенская скорбь во взгляде. Да и сама фигура согнутая. Будто эта жизнерадостная красавица пережила тяжелейшую утрату.
Аполлинария!
Затыкаю рот рукой, чтобы не вскрикнуть.
— Жанка точно что-то знает. Нужно ее поймать и допросить, — тихо замечает Илья. — Интересно, нашей охране удастся запихать эту стерву в машину? Или нам придется действовать самим?
— Нет, — упрямо отрезаю я. — Мы с тобой еще людей не крали. Охрана справится. Вежливо пригласит в мой Майбах. Нужно только снять какой-нибудь дом в пригороде. Желательно, не светить наши морды, сынок.
— Не вопрос, — морщится Илья и уже к следующему вечеру кидает на стол ключи. — В Ллоретт-де Марр. Частный дом. Никакие документы не спросили. Так обрадовались, что я заплачу налом.
— Что слышно из реестра недвижимости? — спрашиваю устало. Все никак не могу отделаться от мысли, что с Аполлинарией случилась беда.
— Индивидуальные коды, NIE, предоставили. Теперь ждем расшифровки. Ху из ху, как говорится.
— Отлично сработано, малыш, — улыбаюсь я сыну. — Думаю, мне нужно пересмотреть условия завещания. Оставить все добро тебе и Настене.
— Мне ничего не нужно, Настьке, наверное, тоже, — морщится добродушно Илья. — Даже хорошо, что ты заставил нас сучить лапами. Хоть сами в люди выбились. Не подсели на кокс. Работаем. Завещай все внукам, пусть помнят дедушку Федю.
— Две трети перепишу на них, — киваю я. — А одну треть оставлю для ребенка от Аполлинарии.
— Она беременна? — вскидывается Илья изумленно. — Не знал…
— Нет, — мотаю головой я. — Но если она жива-здорова, то я верну ее при любом раскладе. И не слезу с этой суки, пока не понесет. Сам понимаю, что это навязчивая идея… — вздыхаю я натужно.
— Глупости, — перебивает меня сын. — Она твоя жена. И после всего, что ты для нее сделал, просто обязана слушать тебя беспрекословно, а не бегать по миру на хромых ногах.
— Честно говоря, я беспокоюсь о ней. Она не полностью восстановилась после аварии. Вроде уже не хромает. Но это эффект временный.
— Да не волнуйся ты, папа, — фыркает Илья. — Найдется твоя драная кошка. Я думаю, ей мало не покажется, когда ты ее разыщешь.
— Окружу заботой и лаской, — осклабившись, отмахиваюсь я и добавляю серьезно. — Пришла пора навестить Жанну. Только предупреди персонал, чтоб не облажались, как обычно. Меня уже тошнит от их косяков.
— Пап, поймать глупую бабу — много ума не требуется. По фоткам видно, что она не в себе. Беда какая-то у нее приключилась. Пригласим эту мадам побеседовать. Пообещаем помочь. Вот только я не уверен в ее лояльности. Жанка — девка настырная. Если упрется, фиг сдвинешь.
— Не проблема, — морщусь я. — Попробуем подкупить. А если не получится, вштырим что-нибудь. Заговорит, куда денется. Мне на ее горюшко положить, если оно не касается моей жены. Понял?
— Естественно, — передергивает плечами сын и предлагает довольно. — Давай прогуляемся около цитадели. Глянем еще раз на дислокацию. Тут нужно действовать четко, чтобы ни одна зараза носа не подточила.
Мы привычно сворачиваем в переулок, где поселилась Жанна, и тут же замечаем около ворот скорую помощь.
— Нужно подойти поближе, — рыкаю я, предчувствуя недоброе. И протиснувшись сквозь толпу зевак, в изумлении гляжу на родственницу, лежащую на каталке. Глаза прикрыты, а на запястьях красуются розовые от крови бинты.
«Вскрылась, гадина!» — рычу мысленно и, сжав кулаки, кидаюсь к носилкам.
— Эй, кукла, — тереблю слабое тело. — Где Полька? Скажи, стерва!
— В Никитске, — с ненавистью выдыхает свояченица, будто выплевывает. — Но ты ее не найдешь, старый козел!
— Вы ее родственник? — спрашивает полицейский.
— Нет, просто случайный знакомый, — отмахиваюсь я. — Вчера на пляже познакомились.
— Как ее имя и фамилия?
— Понятия не имею, — пожимаю плечами. Отхожу в сторону, пытаясь сообразить, что делать дальше.
— Смотри, — дергает меня за руку сын. К воротам с визгом подлетает черный Мерседес, и из него выскакивают пара загорелых качков и женщина. Подходят к полицейскому и что-то втолковывают. Затем баба запрыгивает в машину скорой помощи и уезжает с Жанночкой. А черный Мерс движется следом.
— Похоже, она тут не одна была, — задумчиво произносит сын и, взяв меня под локоток, отводит в сторону. — Нужно возвращаться домой, папа. И как-то выкуривать твою благоверную из норы. Интересно, где она там, в Никитске, прячется? На что живет?
На борту самолета, я снова включаю последний диск Лиры Амани. Размышляю под ее дивное пение. Аполлинария жива. И это главное. А что там случилось с ее сестрой, мне по барабану. Придется снова подключать Синявкина или выходить на его конкурентов, более серьезных людей. Кто там у них держит город…
В ушах заливается соловьем Лира, а я мысленно просчитываю варианты, как заинтересовать врагов Синьки. Лес, база, еще какие-то поля-тополя… Надеюсь, мужик клюнет. Как там его? Назарет, кажется.
— Пап, — толкает меня в бок сын, показывая на стюардессу с подносом. — Нужно пообедать.
— Ничего не хочу, — мотаю головой, чувствуя себя больным и измотанным.
— Поешь немножко, — уговаривает меня Илья и замечает с ухмылкой. — А заодно план обсудим. Я знаю, чем приманить Аполлинарию. Если все сделать по уму, она сама к нам придет.