Глава 13.1

Из путанных объяснений сына, которые жутко терялись во всхлипах и рыдании, мне удалось понять, что он… м-да. Наломал не то что дров. А… даже не знаю, как это назвать.

Разозлившись на нас обоих, мальчонка решил, что будет справедливо нам “отомстить”. Попугать, так сказать.

Он вылез из окна спальни и сделал вид, что сбежал в лес. А сам тихо прокрался в амбар. И решил дождаться, когда Вера выбежит из дома его искать.

Только не дождался, а уснул, зарывшись в сено.

Выпороть бы его как следует за такие выкрутасы, да похоже он и сам себя уже как следует наказал.

Весь вон трясется.

– Иди сюда, – я обнял его, ненадолго, но крепко. Так ведь надо поступать с детьми? Опустился перед ним на колено и заглянул в глаза. – Заканчивай реветь, соберись.

– Ты должен найти ее!

– Знаю. И найду. А ты запрешь дом изнутри и будешь сидеть и ждать нашего возвращения. Понял?

Он кивнул, всхлипнул.

– Я не хотел, чтоб все так.

Об этом мы тоже еще поговорим.

Я стряхнул с себя промокшую куртку, нацепил другую. Голову как следует обмотал шарфом и шапку сверху. Рукавицы сухие…

Сборы не заняли и двух минут. Я снова шагнул за порог, где уже буянила метель.

Боги, я никогда у вас ничего не просил… Но пусть она будет жива.

Метель била в лицо, словно пыталась заставить меня повернуть назад, но я продолжал идти, стиснув зубы и прищурив глаза, чтобы хоть немного видеть сквозь снежную пелену.

Следы на снегу уже почти исчезли – свежие сугробы покрыли округу.

Нужно было плюнуть на все и взять мальчишку с собой… Может охоты бы с этого толком и не вышло, но кладовые ведь не совсем пустые?

Да, только мяса там нет почти… А метель если затягивается в начале зимы, то две-три недели можно в лес не соваться.

Значит, нужно было нормально поговорить с ним.

Но я опять посчитал, что моего слова хватит. И вот, что из этого вышло.

Беспокойство внутри нарастало. Голубоватые огни-поисковики вели меня по остаткам ее тепла. Для человека те были не видны, но благо в свое время я все же освоил простейшую магию.

– Вера! – я не выдержал и крикнул, перекрывая вой ветра.

Ответа не было. Лишь гул завывающего бурана. Я шел уже больше часа. Может быть, почти два.

Здесь, в ночном мраке и этом буране, время терялось.

Один из оберегов у меня на шее нагрелся, припекая кожу. Матерясь, я полез под одежду.

– Сукины дети, – процедил сквозь зубы, когда понял, что нагрет оберег от тварей.

В этих краях он мог среагировать только на одних – поморники.

Одновременно с тем, ветер донес до меня то ли отдаленный крик, то ли стон. Я напряг слух, стараясь понять, откуда доносится звук. И ускорил шаг.

Твари! Чертовы темные твари! Да я вас всех перестреляю в этих лесах! Ни одного выводка не оставлю.

Я уже несся вперед, не различая дороги. Поисковые огни становились все ярче, вместе с тем нагревался и оберег.

Поморники и Вера, они были в одном месте.

Утешало лишь одно… Если бы Вера была мертва, огни бы уже погасли.

Я выскочил на лесную прогалину, провалился в снег по пояс…

И увидел их.

Эти твари были еще хуже, чем я их помнил: гладкошерстные, с длинными конечностями, которые они использовали, чтобы хвататься за все, что попадалось под руку. Их светящиеся зеленые глаза выделялись даже в снежной мгле, а огромные зубастые пасти хлопали, издавая пугающий хруст.

Они окружили дерево, на которое забралась Вера.

Молодец, девочка! Как бы ни были ловки и быстры эти твари, пальцы у них не гнулись, а когти были прямыми – лазать по деревьям они не могли.

Ее силуэт был едва заметен среди ветвей. Она держала в руках сломанную ветку и отмахивалась ей от тех, кто пытался допрыгнуть до того места, где она сидела.

– Отстаньте! – крикнула она, но ее голос был слабым, дрожащим.

Я вытащил нож, который всегда держал при себе, и выхватил из снега палку.

– Эй! – рявкнул я, бросаясь вперед. – А ну, пошли!

Твари обернулись ко мне, их глаза вспыхнули ярче. Они замерли на мгновение, оценивая меня, а затем одна из них издала низкое рычание и двинулась в мою сторону.

Вот и хорошо. Иди сюда, падаль.

Я сжал нож покрепче.