Глава 18. Люба

После ужина и оставив всех в гостиной с Даринкой, я выбираюсь в спальню Паши и наконец набираю номер мамы.

— Мамуль, — начинаю я, как только слышу ответ. — Я сегодня останусь у Снежки. Может и завтра. Тут удобнее добираться до новой работы. Мало ли понадобится приехать раньше. В общем, мам, — пытаюсь подобрать правильные слова.

— Люб, у тебя все хорошо? Может помощь нужна? — слышу беспокойство в голосе.

— Я справляюсь, мам, — и мы еще разговариваем минут десять.

Вскоре появляется Паша с малышкой на руках.

— Мы кажется спать хотим, — говорит мужчин, держа на руках трущую глазку девчушку.

— Баиньки, да? — подхожу к нему и тяну руки к мандаринке. — Пойдем умываться, менять памперс и будем кушать и спать.

— Я помогу? — предлагает помощь Паша, но мне совершенно не хочется толкаться с ним в тесной ванной, ощущая его близость. Нет.

— Мы справимся.

После всех процедур и пожелав спокойной ночи родителям Паши, усаживаюсь в кресло и устроив малышку на руках с бутылочкой, откидываюсь на спинку.

Тело все гудит, словно я сегодня физически занималась. А по сути ничего особенного не было.

Малышка с аппетитом ест свой ужин и сладко кряхтит.

— Маленькая девочка, такая сладенькая, — шепчу ей, слегка покачивая. — Солнышко наше любимое, — продолжаю я.

Разве можно не любить своего ребенка? Разве можно его бросить и жить своей жизнью, словно его и не было в твоей жизни? Я бы не смогла. Даже если он от нелюбимого человека, все равно.

— Люба, — доносится до меня знакомый голос. — Люб, — открываю глаза и вижу присевшего рядом Пашу. — Малышка спит и ты тоже. Давай я ее переложу в кроватку, — и я расслабив затекшие руки позволяю ему забрать Дарину и уложить ее в постельку.

— Я и не заметила как уснула.

— Пойдешь чай пить? Или в ванную?

— Да, я в душ, с твоего позволения и обратно, — достаю из шкафа свою пижаму. — А ты пока подумай как будем спать, и выскользнула из спальни.

Проскользнув мимо родителей как мышка, юркнула в спальню. Паша сидел на кровати и думал будто.

— Так, я вернулась, — шепотом говорю я. — Как будем спать?

Стою перед ним в своей домашней потрепанной пижаме которая состоит из штанов и футболки. Да, совсем просто и не привлечет мужского внимания.

— Так кровать одна, Люб. Кроме того, чтобы спать по разные стороны я больше ничего не предложу, — виновато смотрит на меня и пожимает плечами.

— Тогда чур не приставать, — сажусь на край. — Я с этой стороны, — выбираю сторону ближе к детской кроватке.

— Как хочешь, — пожимает плечами. — Я себе возьму покрывало, одеяло твое, — двигает его в мою сторону и достает из шкафа покрывало.

Вот и отлично.

Я забираюсь в постель и накрываюсь одеялом до самого подбородка.

Спала ли я с мужчиной в одной постели? Нет!

А были ли у меня отношения? Нет!

Как я могу себя чувствовать сейчас? Более чем неловко!

Чувствую как ложиться в постель Паша. Он держит дистанцию и я выдыхаю с облегчением.

— Прости еще раз за мать, — нарушает тишину мужчина.

— Я не злюсь. Все нормально. Ты лучше подумай как завтра будем выпутываться, — поворачиваюсь на бок в его сторону.

— Мама посидит с малышкой. Я с ней поговорил. Так что во сколько тебе нужно будет спокойно оставишь их дома, — тоже повернулся на бок и улыбнулся одним уголком губ.

Я разглядываю его в тусклом свете светильника. Красивый. Мужественные черты лица. Привлекательные очень. Волосы только в постоянном беспорядке, которые так и хочется поправить. Но боюсь он меня не поймет.

Глаза. Глубокого синего цвета. У Даринки светлее. Но такого же приятного оттенка.

Тут даже думать не надо, она очень похожа на Пашу.

— Паш, — шепчу я.

— М-м-м, — концетрирует свое внимание на мне.

Мне становится волнительно под его взглядом. Так и хочется спрятаться.

— Дарина на тебя очень похожа. Что ты собираешься делать дальше?

— Честно?

Я киваю.

— Не знаю. Пока бы с родителями разобраться. Отправить их домой. Заняться поисками бывшей. Все так наложилось, навалилось, — говорит он и мне становится его жалко.

— Что мне сделать для тебя? — выходит само собой и он замирает.

— Люб, ты настоящее сокровище, — улыбается он. — Когда не кусаешься, — усмехается. — Ты меня здорово выручила. Вот родаки уматают и будет легче. Там думаю и маму Даринки удасться найти. В общем…

— Спокойной ночи, — говорю ему, а руки так и зудят поправить прядку темных волос упавших на лоб.

— Спокойной.

Утро начинается через одно место. По крайней мере, для меня.

Краем сознания слышу, как стучат в дверь и тут же начинается нечто. Меня притягивают к себе и накрывают, чуть ли не с головой одеялом. Я даже сообразить не успеваю, что происходит.

— Вы еще спите? — раздается голос мамы Паши и я, пригвожденная к телу мужчины, замираю.

— Да, ма. Чего ты хотела? — подает Паша голос и при этом так и не торопится убрать руки с моей талии, касаясь кожи, так как футболка задралась, чуть ли не до носа от его махинаций.

— Да ничего, просто узнать, во сколько вставать будете, — спокойно говорит женщина, но уверена у нее ни один мускул не дрогнул на лице. — Время уже семь утра.

Я начинаю закипать.

— У меня будильник на восемь, мам. Да и Даринка пока спит, — уже начинает злиться Паша.

— Ну ладно, — тянет последнюю гласную женщина и все-таки выходит, закрывая за собой дверь.

Я, тут же отстраняясь от парня, и выставляю руки вперед, удерживая дистанцию.

— Убери руки от меня, — пыхчу я, потому что это больше становится похожим на борьбу.

— Тише ты, — шепчет он, все так же перехватывая меня за талию и тиская. Да, черт возьми, это похоже на обжимания.

— Паш, — снова открывается дверь, а я сама влетаю в руки парня, вышибая из него стон.

— Что?

— Запеканочку я готовлю, твою любимую.

— Спасибо, мА. Мы с Любой с удовольствием ею позавтракаем, — и это оказывается финальной точкой для женщина, она уходит, фыркнув.

— Да что происходит? — еще немного, и я въеду ему по фейсу, честное слово.

— Да мать пошла ва-банк, — бурчит Пашка. — Скорее всего, стоит под дверью и слушает. Ждет, когда мы проколемся.

— Она нам не верит, — подытоживаю я.

— Нет, — подтверждает он.

И тут у меня приходит идея фикс. Которую я решаюсь озвучить, но не сразу.

— Слушай, — приподнимаюсь на локте и смотрю на мужчину. Довольно красивого и забавно-лохматого ото сна.

— Что? Я уже боюсь твоего такого взгляда, — сводит брови на переносице.

— А если нам играть так, что она реально поверит…

— Как?

— Сказать, что мы решили подать заявление в Загс. Вот. И тогда она точно поймет, что у нас все серьезно, — но увидев странный блеск в глазах соседа по кровати уточняю. — Как бы серьезно.

Паша задумался. И достаточно серьезно ушел в свои мысли. Приподнялся и сел.

— А это идея. Правда. Сказать же не значит сделать, верно? — усмехается вдруг он. — Вот что-что, а не думаю, что до этого дойдет.

И весь этот разговор у нас происходит шепотом. Словно влюбленная парочка шушукаемся. Даже смешно о таком думать.

Но наш разговор прерывает проснувшаяся Даринка.

— Ну, вот и доброе утро, папа, — усмехаюсь я, щелкая Пашу по носу и вскакиваю с постели.

И все, день завертелся.

Водные процедуры, завтрак малышки и наш с родителями. Мы то и дело толкаемся и смеемся.

Паша засобирался на игру.

— Жаль ты не сможешь прийти, — садится рядом и шепчет на ушко. От его мимолетного касания губами кожи пронеслись мурашки, от чего я даже забыла, как дышать.

Я замираю, смотря в глаза Паши. Синие, такие синие, что в них можно утонуть. И зрачок, который расширяет свои границы, делая взгляд еще более глубоким.

— Учеба, — полу шепотом говорю я и нахожу в себе силы оторвать свой взгляд от его глаз.

Выдыхаю.

На руках сидит малышка и что-то лопочет, переключая внимание взрослых на себя. А я уже тону в своих мыслях, пытаясь прийти в себя. Это сложно. Очень.

Паша уезжает. И я остаюсь с его родителями. Которые ушли вслед за ним, якобы по магазинам. А я одним глазом в лекциях. Другим слежу за малышкой. В заботах о ней время пролетает быстро и незаметно. Периодически лишь вспоминаю наше утро и план, как убедить мать Паши в наших отношениях.

После возвращения взрослых начался допрос с пристрастием. Да, от мамы Павла.

— Нина, ну что ты пристала к девушке, — одергивает постоянно жену Виктор Иванович, отец Паши.

Глядя на него, я понимаю, как сильно похож на отца Павел.

Спокойный, уравновешенный.

Мать же…

— А я должна получше узнать женщину, с которой живет мой сын, — не унимается она.

Женщина — режет слух. Очень неприятно. Но и виду показывать не буду. Ей меня не довести до ручки.

— Я буду варить борщ, как любит Павлуша, — после нескольких каверзных вопросов заговаривает женщина. — Он привередлив в еде.

— Если вам так хочется. Но Паша абсолютно всеяден, уверяю вас, — усмехаюсь я.

От этих пикировок дядя Витя только лишь тихонько улыбается, играя с малышкой. Словно дед чувствует родную кровиночку. Да и Дарюша к нему тянется с удовольствием.

— Нинок, ты уверена, что справишься с малышкой? — интересуется мужчина, пока та кошеварит за плитой.

— Да, — коротко и емко.

— Тогда я спокоен.

Уложив Дарину, мы с Виктором Ивановичем засобирались. Я на учебу, он на игру сына.

Нина Петровна даже не взглянула в нашу сторону.

— Ты не держи обиду на бабку, — улыбается дядя Витя. — Она не злая.

— Просто любит своего сына, ага. А тут женщина с ребенком, — усмехаюсь я.

— Я вижу, что ты хорошая девушка, Люб. И вижу, как Пашка-засранец на тебя смотрит. Поэтому живите так, как вы считаете нужным. Ребенок же никогда не будет помехой для любящих родителей.

Его слова западают мне в душу. Даже глаза заслезились.

Мы прощаемся у остановки и разъезжаемся по разным маршрутам.

Стараюсь переключиться на учебу. А стоит закрыть глаза, вижу только Пашкины бездонные омуты.