Глава 19

Рада

Сегодня после дежурства я быстро высыпаюсь. Уже к полудню, чуть зевая, ставлю чайник – электрический, между прочим, купила его на радостях в прошлый выходной. Мой кипятильник сломался после потопа: когда включила, издал хлопок и отошел в мир иной. А новый покупать в чистую и обновленную комнату рука не поднялась.

Вью чай с тортом, впервые взятым не по скидке, листаю книжку с размякшим корешком и, к своему удивлению, обнаруживаю, что она гораздо интереснее экранизации. А еще мне тепло. Впервые с лета хожу по комнате в коротких шортиках и босиком – у меня теперь ворсистый ковер под ногами и плотные шторы на окне. Сказка.

Вот только с волшебником, который все это наколдовал, мы не виделись уже неделю. Горский больше не объявлялся. И я честно стараюсь не думать о нем. Хотя его голос назойливо раз за разом повторяет в голове: «это был не поцелуй». Что тогда? Собираюсь снова убеждать себя, что нам и правда лучше не общаться, а в результате задумываюсь и завариваю слишком крепкий чай. Не могу пить – горько. Накидываю пальто, потому что в коридоре Арктика, и иду выливать, а когда возвращаюсь, телефон поет мелодию в две ноты.

На экране высвечиваются знакомые цифры. Это он.

– Ты собираешься на пробежку? – звучит из динамика.

– И тебе здрасьте.

Какой вопрос, такой ответ. Не рассказывать же ему о том, что единственные кеды пали жертвой наводнения – от кипятка расклеилась подошва, а вместо новых я купила чайник. Вешаю трубку, он ведь молчит. Я только-только пришла к мысли, что у меня все хорошо и без него, зачем звонит? Опять!

– Алло! – произношу раздраженно.

– Здравствуй, девочка Рада, – слышу все тот же знакомый и безучастный голос.

– Нет, я не собираюсь бегать, холодно уже. Это все?

– Тогда просто спустись.

Прежде чем я успеваю спросить зачем, Никита отключается. Теперь он. И что все это должно значить?

Могла бы, конечно, пойти и в спортивных штанах, только на всякий случай надеваю брюки и простой, но новенький свитер. Послушно иду – да что там, бегу! – вниз. Планов у меня нет, Майя во второй раз за неделю переносит встречу. Надеюсь, у нее все хорошо, волнуюсь – раньше такого не бывало. Главное, чтобы Богдан не чудил.

Выскочив из подъезда, замедляю шаг. Танк снова стоит посреди двора, его не заметил бы только слепой. С руками в карманах подхожу к капоту. Садиться не собираюсь, жду, пока выйдет. Просто знаю, что, если сяду, все начнется по новой: мысли, догадки, вопросы, вопросы. Опять главным развлечением будет пялиться в экран телефона по вечерам.

– Садись.

Вижу через лобовое стекло, как он наклонился и открыл мне дверь. Молча задираю левую бровь и мотаю головой из стороны в сторону. Не-а. Его не было неделю, а теперь он приезжает и с ходу командует мной? Не так все просто.

Я затылком чувствую взгляды, направленные на нас. Скоро я стану звездой местных сплетен, но мне в принципе все равно. Стою на своем. Горский, не выдав ни одной лишней эмоции, выходит из машины, направляется ко мне, наступает. Я хоть и делаю мелкие шажки назад, настырно готовлюсь отбиваться до победного. Но к улыбке Никиты я оказываюсь не готова.

– Сядешь сама или помочь?

– Я не поеду с тобой, – отвечаю безупречно спокойно, даже похвалить себя хочется.

И совершенно точно не ожидаю, что Горский закинет меня на плечо и посадит в машину.

Я не визжу, глотаю крик – это для слабых, но моему возмущению нет предела. Когда он закрывает с моей стороны дверь, я нахожу отражение в боковом зеркале – красная как рак. А Никита невозмутимо обходит танк и забирается внутрь.

Отворачиваюсь и обиженно складываю на груди руки. Со злостью дую на челку – снова лезет в глаза.

– Пристегнись, – говорит.

Я не шевелюсь. Ха. Тогда он наклоняется и пристегивает меня сам. Он так близко, а что я нервно сглатываю – волосы на затылке шевелятся, кажется. Даже ущипнуть себя незаметно приходится.

Ну кому я вру? Конечно, я хочу поехать с ним, куда только позовет.

– Ванильное печенье?

– А?

Его лицо прямо напротив моего, он втягивает воздух с закрытыми глазами и после кивает. Неужели опять крошки? Облизываю губы и замираю, потому что он смотрит.

Мамма мия.

– Ну и с какой целью ты меня похитил? – спрашиваю громко, отталкивая его вибрациями. – Между прочим, я отправила смс наставнице, так что твоя личность установлена. Если я пропаду, тебе придется хорошенько помучиться с алиби.

Конечно, я вру. Майе точно не стоит знать о Никите, иначе она меня насмерть задушит вопросами.

Горский не сразу, но отступает, заводит автомобиль и сдает назад. Сегодня он вроде бы обычный, но какой-то другой. Улыбается, но не от радости, а будто от облегчения. Выглядит сильно уставшим.

– Так куда едем? – бросаю игру и задаю вопрос другим тоном.

– В бассейн, – внезапно отвечает он.

– Чего?

– Ты говорила, не умеешь плавать. Я тебе научу.

– Что? Зачем? У меня нет купальника с собой! Вези меня обратно!

Тело бьет озноб, внезапное чувство страха перекрывает все мысли в голове. Это паника.

– А дома купальник есть?

– Нет, но…

– Так я и думал, поэтому не предупредил. В бассейне, куда мы едем, есть все, что тебе нужно. Не переживай.

– У меня критические дни! – выпаливаю я.

Он резко останавливается, не выезжая с проселочной дороги на главную. Косится. Об этом не подумал, да?

– Я не понимаю, что происходит, как ты вообще меня так обступил со всех краев, – извергаюсь подобно вулкану. – Послушай, мне не нужна твоя помощь и твоя опека, я… Нет, я благодарна за все, но… – Черт, я закончу хоть одну мысль? – Ты не можешь пропадать на неделю, а потом так просто появляться у меня во дворе и везти меня в чертов бассейн! Я не умею плавать!

Последнее я почти кричу. Через пару секунд сама удивляюсь порыву, но слова обратно в рот не запихнуть. Это именно то, что я думаю. Пусть не так красиво, как собиралась, но я донесла мысль. Правда ведь? Вглядываюсь в его лицо, оно снова серьезнее не бывает.

Горский трет лоб и брови, проводит рукой вниз до подбородка и лишь потом смотрит.

– У меня была сложная неделя.

– И при чем здесь я? – говорю спокойнее.

Никита ухмыляется уголком губ, опускает взгляд, потом переводит вперед.

– Если у тебя действительно есть причины отказаться, я прямо сейчас отвезу тебя домой.

Странно, но именно в этот миг, мне совершенно точно хочется остаться.

Что? Я знаю, что веду себя глупо. Просто так тяжело усидеть на этих эмоциональных качелях! Меня бросает то в жар, то в холод. А Никита… он после сложной недели приехал ко мне и везет в святая святых. Если подумать, это много значит. Так ведь? И он точно не врет: на лбу и в уголках глаз прорезались морщинки, которых раньше не было. Что в жизни «золотого» Горского происходит?

– Поехали, пока не передумала.

– Забавная ты, – выдыхает и плавно трогается.

– То есть я для тебя клоун, да? – хмурюсь наигранно.

Дожимаю его улыбку и – о, чудо – Никита наконец смеется!

– Так это свидание? – шучу, но тут же прикусываю язык.

А вот с этим, кажется, перебор. Смущаюсь.

– Я пошутила, – спешу добавить.

– Едем? – спрашивает он, зацепив взглядом.

– Да. Только зря ты все это затеял, я даже в бассейн не залезу.

– Это мы еще посмотрим.

До пункта назначения мы доезжаем почти молча. Я плохо знаю район, он для меня как другой город, поэтому с интересом гляжу в окно. Только раз нарушаю тишину и прошу остановить у аптеки, где покупаю одноразовую бритву. За пару дней Армагеддон вряд ли случился, но лучше перестраховаться.

Бассейн, куда меня привозит Горский, оказывается совсем другим, не таким, как я представляла. Я ожидала шика-блеска, чего-то модного и фешенебельного, а мы заходим в обычное, потрепанное временем здание с тусклой надписью «Коралл» на фасаде, где с порога пахнет хлоркой. Внутри носятся дети, которых журят сердитые матери, кто-то даже отгребает подзатыльник и заливается слезами. Я невольно улыбаюсь, когда вместо длинноногой администраторши с острыми скулами, вроде той хозяйки бигля, которую я не могу забыть, нас встречает полная женщина с румянцем на щеках. Она отставляет швабру за стойку и обнимает Никиту.

– А что это с тобой за красавица такая? Прямо куколка!

Она и меня стискивает изо всех сил. Горский видит мое лицо и забавляется.

– Теть Ань, это Рада, – сообщает он. – Вы дадите ей все, что попросит? У нас ни купальника с собой, ни шапочки.

– Конечно, дорогой! В лучшем виде нарядим красавицу твою.

Твою.

Кусаю нервно губы, даже чувствую металлический привкус. Эта дурацкая привычка когда-нибудь пройдет? Получаю в дар от Горского полотенце, затем скрываюсь в небольшой комнате следом за женщиной, а выхожу с полным набором атрибутики.

На подготовку у меня уходит двадцать минут – собственно, двенадцать из них я пытаюсь нормально натянуть на голову черную шапочку, и все равно выгляжу, как страшный гуманоид. Очки так и оставляю в руках, в них я вообще похожа на муравья. Чуть было не теряюсь по дороге – сворачиваю не туда и ретируюсь, увидев «мужской» знак. Быстро привожу в порядок ноги и принимаю душ, как говорила тетя Аня. К бассейну иду, гордо задрав подбородок вверх. Ага, завернутая в плотное полотенце.

Мне до жути неловко. Что я вообще здесь забыла? Это же явно не мое. Чуть выдыхаю, когда не замечаю посторонних, но, увидев Горского, что с шумом рассекает воду и двигается, как чертова амфибия, снова начинаю хныкать и пячусь назад. В этот миг Никита доплывает до противоположного конца бассейна и рывком отталкивается от стены. Вау, просто вау!

Засматриваюсь, и меня ловят с поличным. Я поправляю край полотенца и сильнее затягиваю его на груди. Мне не по себе. В купальнике, хоть и слитном, видно шрам на лопатке – я даже забыла, какой он некрасивый, у меня дома зеркала нет. А еще я бледная, как поганка, особенно на его фоне – Горский будто только с пляжа пришел. И пока я тут страдаю, он облокачивается на бортик и поднимает очки на лоб.

– Будет тяжеловато плавать в полотенце.

– Это вызов?

А это нервы, вот почему мой голос дрожит, и я крепко держу махровую защиту.

Горский пропускает вопрос мимо ушей.

– Так что? Правильно помню, ты вообще не плаваешь?

– В семь лет меня скинули в бассейн, и я чуть не утонула.

– Не утонула же.

– Но… – пытаюсь возмутиться.

– У нас в команде был парень с похожей историей. В четыре года отец сбросил его в бассейн, а тот потом чемпионом мира на короткой воде стал.

Не уточняю, что он имеет в виду под «короткой водой», не хочу выглядеть еще глупее. Да и вообще язык прилипает к нёбу, когда Никита подтягивается и выныривает из бассейна. Мышцы на руках и животе играют, рисуют рельеф под кожей.

Горский обходит меня, берет со скамьи полотенце и, хмурясь, вытирает лицо. А я забавляюсь его видом в неизменно желтой шапочке и таких же ярких плавках.

– Что это? – бестактно тычет в мой шрам.

Где твои манеры? – хочу сказать.

– Расскажу, если поведаешь, где пропадал неделю, – зачем-то говорю я.

Ну не дает мне это покоя, да.

Никита берет очки из моих рук и надевает на голову, фиксирует, как нужно. Только потом отвечает.

– Скажем так… в моей жизни есть проблема, которая требует большого запаса терпения, сил и внимания.

– Эту проблему зовут Лиля?

Черт, больно прикусываю язык, но поздно.

– Нет.

– Хорошо, – поддерживаю несуразный диалог, – потому что, если ты хочешь знать мое мнение, нечестно и некрасиво звать меня на свидание, когда у тебя есть невеста.

– Все не так, как кажется, – невозмутимо говорит Горский и сворачивает совсем не туда: – Значит, свидание. Хорошо, пусть будет свидание.

– Так просто? – сначала удивляюсь я, что он определился со статусом этих плавательных уроков, а потом понимаю, в чем дело. – Нет, ты от меня не отделаешься. Если твоя «сложная» неделя не связана с невестой, с чем же тогда?

– Ты не отстанешь, да?

Киваю, он усмехается. А после – я не успеваю за его перевоплощениями – снова становится серьезным.

– Я был в Германии. Старая травма обострилась. Пробовал новую терапию.

Ого. И после приехал ко мне?

– Так что насчет шрама?

В ответ на его честность не хочется врать.

– Детдомовские дети бывают очень жестокими. – В подробности ударятся не собираюсь, есть случаи, о которых просто нет желания вспоминать.

И, кажется, Горский понимает. Он вообще хорошо чувствует перемены в моем настроении.

– Все-таки в полотенце плавать будешь? – Никита довольно улыбается.

А я назло ему скидываю кокон. Вижу, как секунду-две его взгляд гуляет по моему телу, плавно опускается вдоль изгибов, а затем внезапно возвращается к глазам.

Остался он доволен или?..

– Давай с нуля. Спускайся в воду здесь. – Он указывает на лестницу, а сам садится напротив. – Не переживай, тут мелко.

Блин, а страшно так, будто собираюсь прыгнуть в бездну! И все же я аккуратно спускаюсь по ступенькам. Не хочу выглядеть трусихой. Надеюсь, на расстоянии не видно, как сильно я впиваюсь в поручни.

Когда встаю на дно, мне всего лишь по грудь, но в ушах уже шумит.

– Иди сюда.

С тяжестью разрезая воду, шагаю вперед и вцепляюсь в бортик рукой.

– Сначала нужно понять, как правильно дышать. Смотри, делаешь большой вдох и опускаешься под воду. Держишься, сколько можешь, называется «пузыри». Мы просто привыкаем к воде, хорошо? Если что, я рядом, попробуй.

Я делаю неловкую попытку, но не успеваю нырнуть с головой, как начинаю барахтаться. С ужасом выплываю обратно.

– Так, держись за меня.

Никита берет обе моих руки и просит повторить.

– Не бойся, давай. Если будешь тонуть, я тебя спасу.

Все его слова действуют иначе: вместо того, чтобы успокоить, только распаляют страх.

– Я не могу, мне нельзя, – бормочу.

– Все запреты в твоей голове, – говорит он, глядя прямо в глаза теми же льдинками, но что-то в них неизбежно меняется. – Отпусти себя.

Вторая попытка удается лучше. Но, уверена, я все равно выгляжу, как дура. А после следует бесконечная череда команд.

– Молодец, постарайся расслабиться.

– Попробуй не вытирать лицо каждый раз, как выныриваешь. Вода сама стечет.

– А теперь твоя задача лечь на воду, как звездочка.

Да я с ума от страха сойду!

– Лицом вниз? Я утону!

– Возьмись за меня одной рукой. Надула щеки, задержала дыхание и вперед.

Не знаю, как он это делает, но я не замечаю, что отпускаю его руку. Мне даже удается повторить этот трюк еще пару раз.

– Попробуем поплавать на ногах, – Горский протягивает мне синюю дощечку, – берешь ее, делаешь вдох, опускаешь голову под воду и двигаешь ногами пять раз. Поднимаешь голову и все по новой.

Так я начинаю переплывать бассейн на глубокую часть под бесконечные замечания, вроде «ногами мельче», «не сгибай в коленях».

– И всегда помни…

– Да, ты рядом! – Я злюсь, а он улыбается, гад. – Тебе нравится издеваться надо мной? Потому что мне определенно не нравится это свидание!

Я, конечно, не совсем честна – интересно же. А еще у меня даже что-то получается. Ну пока я не соображаю, что не чувствую под ногами опоры.

– Теперь постарайся вытянуться, как солдатик, и достать до дна.

Но я начинаю дергаться и трястись. Все еще держась за синюю дощечку, неловкими движениями доплываю до бортика, хватаюсь за него и лишь тогда выдыхаю.

– Я устала! – резко заявляю и в добавок брызгаю водой в Горского оттого, что подошел слишком близко.

– Ладно, сделаем перерыв.

– Покажи класс, – киваю на дорожку.

Тот не заставляет ждать: поправляет очки и под мой вскрик ныряет рядом в воду.

Нет, он, конечно, крутой! Плавает лучше дельфина. И быстрее. Вот Никита двигается только в одну сторону, а уже гребет обратно ко мне.

Я спешу подняться по лестнице и сесть на бортик: глубина и Горский в одном флаконе – слишком серьезное испытание для моих нервов.

– А правда, что пловцы бреют ноги? – начинаю сыпать глупыми вопросами, чтобы заполнить неловкую паузу. – Я видела в интернете.

– Видела, как бреют?

– Нет, дурак ты! Видела, как рассказывали об этом.

Он приземляется рядом со мной, улыбается. Черт, у него самые идеально белые и ровные зубы!

– Да, бреют, и не только ноги. Для повышения чувствительности воды, гидродинамики. В общем, чтобы плыть быстрее. Но на открытой воде это бессмысленно, тем более мы используем гидрокостюмы.

Он заметил, что я пялюсь на его грудь с завитками?

– А зачем на соревнованиях девочки надевали две шапочки?

– Чтобы хорошо фиксировать очки. Можно еще надевать две, чтобы теплее было. Вода бывает холодной.

Про сходить в туалет и синее пятно я спрашивать не решаюсь. И без того стыдно.

– А Максим – твой друг?

Горский явно не ожидает таких резкий прыжков с одной темы на другую, снимает очки, выглядит даже озадаченным.

– Да, с детского сада дружим.

– Мне показалось, между вами какое-то напряжение.

Вот теперь Никита точно удивлен.

– Возможно.

– И?

Он не продолжает.

– Ну и ладно, – отворачиваюсь я и сильнее болтаю ногами в воде, – не очень-то он мне и понравился. Улыбался в лицо, а сам за спиной говорил, что я странная.

– Кто-то подслушивал? – Я и бровью не веду на подкол, но Горский продолжает без смеха: – Он сказал, что видеть тебя рядом со мной странно, потому что это я старый. Ты ровесница его младшей сестры. Он не хотел обидеть тебя.

Минут через пять Никита уже снова на мелководье – объясняет мне, как правильно делать гребок, а я пытаюсь слушать и не пялиться на его бицепсы, которыми он рисует в воздухе непонятные траектории.

– Вот так, чтобы большим пальцем коснуться бедра. Ноги фонтаном.

– У тебя неплохо получается учить. Не думал об этом?

– Если сможешь сдать экзамен, обещаю подумать.

Он прыгает в воду и останавливается в противоположной части бассейна. На глубине.

– Плыви ко мне без доски.

– Но…

– Доверься мне. У тебя получится.

Доверься мне. Доверься мне, – стучит в висках.

Отбиваюсь от назойливых мыслей, ведь с пустой головой легче сосредоточиться. Вдох-выдох. И я делаю это – плыву, как он учил. Начинаю очень даже неплохо. Плыву, пока не приходит осознание, что я прошла больше половины и уже на глубокой стороне.

Страх накрывает бурной волной. Я останавливаюсь, перестаю двигаться и чуть было не ухожу под воду. Начинаю биться, как рыба в садке – глупо, бессмысленно.

– Ныряй, – доносится откуда-то издалека голос.

Ныряю. Открываю глаза и вижу Горского, который манит руками. Он зовет, а меня беспощадно тянет к нему.

Когда я, преодолев бесконечность, хватаю его ладонь и со смехом выныриваю, то не могу поверить: я сделала, сделала это! Обнимаю за шею. Так крепко.

– Ты держишься на трех с половиной метрах, – шепчет он на ухо.

Зря.

– А-а-а, – я снова начинаю дергаться, но Никита ловит взгляд, кладет мои ладони себе на плечи.

– Давай попробуем достать до дна вместе. Задерживай дыхание и раз…

Обманщик! Не дожидаясь «трех», утягивает меня под воду. Вниз. И еще глубже. Черт возьми, я вижу плитку на дне бассейна! Да! Поднимаю глаза и встречаюсь с ним. Он кивает и показывает класс. А я замираю.

Под водой все иначе. Время замедляется. Прикосновения чувствуются по-другому. Я медленно выпускаю пузыри и с этим смелее касаюсь его – сначала ключицы, затем шеи. Подплываю ближе, касаюсь Никиты, и мне как будто и не страшно совсем. Словно это не по-настоящему. А потом воздух в легких резко заканчивается, и я в один миг устремляюсь наверх.

Как так происходит дальше, я не понимаю, но, едва успеваю вдохнуть, как оказываюсь прижата спиной к бортику. Не знаю, кто первый делает движение вперед, но наши губы встречаются. И это касание, совсем не похожее на то, что я посчитала поцелуем в прошлый раз, ошеломляет.

Одна его рука сильно стискивает мою талию, где другая – понятия не имею, но как-то же мы держимся на поверхности. Он с силой вдавливает меня в стенку и целует, бог мой, как он целует! Голова кружится, я с закрытыми глазами вижу звезды и едва успеваю ему отвечать. Он спешит, давит, и все это кажется таким… потрясающим.

Нет, я, конечно, целовалась с другими парнями, играла в бутылочку в лагере и даже специально пробовала с Гошей из старшаков в детском доме, чтобы понять, о чем весь толк, но это… Никита втягивает мою нижнюю губу, прикусывает, а затем запускает язык в рот. Не сдерживаю стон, он вырывается из самого сердца и оглушает.

Я распахиваю глаза. Никита чувствует и мгновенно отпускает, пробегая взглядом по лицу.

– Значит, – чуть запыхавшись, шепчу я, – это был настоящий поцелуй?

Теперь понимаю, что он имел в виду.

А Никита молчит, тяжело дышит. Уверена, у меня такое же выражение, как у него, – полной растерянности.

– Ой! – вырывается, когда сильные руки подбрасывают и сажают меня на бортик.

А сам Горский без ответа ныряет в воду и переплывает бассейн в одну сторону, затем в другую и снова…