Глава 57

А то, веселье прям бурлило.

Стоило этим двоим убраться, и ко мне с визитом пожаловал уже знакомый господин, правда, на сей раз без халата, а потому я имела прекрасную возможность полюбоваться мышастеньким костюмом, который удивительнейшим образом придавал облику господина должную невзрачность.

Узкое лицо.

Волосы на пробор.

Короткая щетка усиков.

Очочки. Смешно, в мире, где любой мало-мальски годный целитель способен исправить, что дефекты роговицы, что проблемы с хрусталиком… зуб даю, зрение у него отменное, а очки… мало ли какую магию можно засунуть в дужки и стеклышки.

Разговор наш…

Да, пожалуй, разговор, хотя всем видом этот мышасто-очкастый показывал, что с куда большим удовольствием побеседовал бы со мною в обстановке, так сказать, более приватной.

Уединенной.

И что уединение мое после оной беседы продлилось бы… от пятнадцати до двадцати пяти, согласно местному уголовному кодексу.

Он вздыхал.

И задавал вопросы.

Я отвечала, стараясь не отступать от легенды… да, очнулась… да, потянуло… тянуло, тянуло и вытянуло. Я вообще за себя не отвечаю, можете у мастера спросить. А что вы хотите от бедной сиротки, которая при живых родителях росла трын-травой? В мире, магии лишенном… где уж мне, несчастной, с даром совладать, тем более таким…

Он кивал.

Вздыхал горше прежнего… и задавал очередной вопрос, да все с подковырочкой… мол, а вдруг я в бессознательном состоянии чего-то увидела, услышала… запомнила…

Заметила необычное?

Оно, конечно, понятно…

Ничего не понятно.

И вообще…

У меня голова кружится, того и гляди совсем откружится и вернусь я в коматозообразный сон свой Конторе на радость…

Господин тер лоб платочком…

И настаивал.

Я подчинялась.

Нет, право слово, если б на языке можно было мозоли намозолить, без них не обошлось бы. И когда господин, издав очередной тяжкий вздох, поднялся, я откинулась на подушки и закрыла глаза.

В туалет бы.

И зубы почистить, и поесть бы чего, а потом поспать, просто поспать, чтоб без снов и разговоров во сне, и, проснувшись, вернуться… куда?

Куда-нибудь.

– Знаете, – гость не спешил уходить. Он снял очки. Потер переносицу. Поморщился. – Я вам не верю… не знаю, что именно вы скрываете, но… теперь это исключительно ваша забота.

Вот уж спасибо.

А голова у него болит прилично.

Нет, я не собираюсь никого лечить. Я сама пациентка.

– Если корона полагает, будто вам можно доверять…

Головная боль алым облаком окутывает череп. В затылочной части облако плотное, с пурпурным отливом…

– Подойдите, – я со вздохом села. А вот дар этот тварь могла бы и забрать, но нет же… оставила… – Пожалуйста. Если не боитесь… обещаю, постараюсь не убить.

Пахло от него архивом. Такая вот характерная смесь – старые бумаги, чернила и пыль.

От прикосновения моего он вздрогнул.

– Вы ведь менталист? – я потянула алую ниточку к себе. – И как оно?

– Вас сложно прочесть.

Это было сродни жалобе.

– Ну извините…

Боль тянулась и тянулась, я заставила ее вспыхнуть, представив синее пламя. И нити сгорали.

– Как вы поняли?

– Что?

– Санор Альгер не один десяток лет служил короне. И признаюсь, многие до сих пор сомневаются, что он действительно… принял участие в заговоре.

Принял участие? Как мило… он заговор и создал… Полог слабел, а мой несчастный пациент – теперь я видела, что он вовсе не рад оказаться вдруг во главе останков Конторы, – дышал спокойней.

– Да не то чтобы поняла… просто все это было странно, – изъяв последнюю нить, я вытерла руки о простыню. С виду они были довольно чистыми, но, по ощущениям, грязи из гостя я вытянула прилично. – Вы привыкли верить… думать, что если двадцать лет служил верой и правдой…

– Восемьдесят. Маги живут куда дольше обычных людей…

Охренеть… а выглядел дедушка молодым и бодрым… и получается…

– Скажите, а он при дворе, когда случилось прежнее несчастье… когда король утонул, он ведь уже служил?

– Служил. Только-только возглавил Контору…

Дважды охренеть… нет, теперь уже не спросишь, но, сдается, дяденька уже тогда раскинул партию. Единственно, непонятно, почему он ждал так долго…

– А еще он познакомил его величество с будущей королевой, а его высочество, второго принца, – с будущей супругой…

Вот это, я понимаю, терпение.

И целеустремленность.

– Сейчас очень многое выглядит… иначе… мне пришлось поднять архивы. К примеру, дело о расследовании того… инцидента, – он потянулся к очкам, но, повертев их в руках, вернул на место. – Усилитель. Хорошая вещь, но не без последствий…

– Вот спекутся мозги как-нибудь, и тогда…

Значит, дядечка не просто ждал.

Готовился.

Собирал соратников…

– Почему-то некоторые моменты выглядят на редкость недостоверно. А некоторые агенты, занимавшиеся расследованием, исчезли… еще тогда. Очень неприятно.

Мягко говоря.

– Его величество очень зол… возможно, Контору упразднят…

Сомневаюсь. Скорее, создадут вторую, альтернативную, заставив приглядывать друг за другом. Но мысли эти я оставила при себе.

– И благодарю вас, – он тронул виски. – А то лекарства, знаете ли, давно перестали действовать…

– Приходите, если что…

– Обязательно… вы извините, но нам придется присматривать за вами… обстоятельства…

– Да что вы, я прекрасно понимаю, – надеюсь, сарказм его не обидит. Впрочем, вряд ли в Конторе уживались сильно обидчивые. – А что до вашего… санора… он вел себя неправильно. Нелогично… понимаете, если бы у меня дома появился кто-то, способный, скажем, излечить родственника короля и не только его, то этого человека взяли бы в оборот незамедлительно.

И нашли бы способ воздействовать.

Не обязательно силой. Есть ведь множество вариантов… и я живая, а значит, слабые точки имею… я и боли боюсь, и смерти, и нищеты…

И не чужда амбиций.

– А мне скармливают какую-то байку… мол, дар надо развивать… куда его развивать, когда он сам знает, что ему делать, просто под контролем не держится? Потом эта история с якобы бракованным амулетиком… и нападение в парке…

Малкольм ведь кому-то доложил, куда мы отправляемся.

– Расследование, которое ничего не дало… меня и не допросили-то толком, будто показания мои вообще не представляют интереса…

– А в деле значится, что вы пребывали в состоянии шока, потому ничего не помните…

– Девочка на крыше… столкновение с Мареком… зелья… проверка, которая опять же ничего не дала… нормальная проверка хоть что-то да выявила бы, а тут… Айзека не убирают, хотя логично было бы нестабильного мага изолировать, пока он никого не покалечил. А его, словно нарочно, оставляют среди людей под пустым предлогом.

Серый слушал внимательно, и, пожалуй, он был по-своему симпатичен. От усиков бы избавить, реденькие и рыжеватенькие, они придавали ему совершенно дурацкий вид.

И костюмчик этот, явно тесноватенький, подчеркивал нелепость…

– Таких, как я, не опасаются…

– Все-таки мысли читаете?

– Только поверхностные, – он вскинул руки. – Знаете, то, что вы говорите, сейчас очевидно… и даже странно, что никто ничего не замечал…

А кто должен был?

Король? У него своих забот хватает. Да и подозреваю, доклады он получал правильные. Мол, в Багдаде все спокойно, враг не спит, но и Контора не дремлет, а потому страна растет и процветает. Или подчиненные? Действия начальства, даже если кажутся безумными, обсуждению не подлежат. Вот ректор, он человек посторонний, а потому сам додумался… и не он один, если мы тут вообще можем беседы беседовать на отвлеченные темы.

– Просто я понять не могла, зачем ему вообще… особенно когда Айзек рассказал про то… ту… ну, про демона… какая нормальному человеку выгода в том, чтобы мир уничтожить? А вот когда бабушка написала про свою подругу, многое понятно стало. Сложилось все. И потом Рай еще… я знала, что кто-то из двоих будет завязан с вашей Конторой… Малкольм… он простой… прямой… А вот брюнетик – дело другое. И меня невзлюбил сразу. Это вообще было странно. Я с ним незнакома была, а он с первого взгляда… – прозвучало жалобой, хотя… я тоже живая и имею право поныть, особенно если собеседник расположен нытье выслушивать.

Мне воды налили.

И даже представиться соизволили.

– Урхард…

– Спасибо, – воду я взяла, ибо пить хотелось дико, да и головокружение вернулось, намекая, что с целительскими подвигами погодить бы стоило. – В моем мире не оставили бы особу подобного положения без присмотра. И проще было бы следить через окружение, вот и… но даже с поправкой на Контору некромантик вел себя…

Я попыталась подобрать правильное слово.

– …Странно? Пожалуй… взять вот нашу клинику… кто будет пробовать на вкус подозрительное зелье? Ладно если первый курс, там мозгов немного и техника безопасности в одно ухо влетает, а в другое вылетает… А он же почти выпускник. Отличник… и все такое… и тут лижет какую-то пакость… как он вообще?

– Не слишком хорошо, – признался Урхард. – Физически он восстановился, но… недели, если не месяцы под влиянием мирршаха не могут пройти без последствий. Он подал прошение на перевод в экспедиционный корпус, там нужны сильные маги, однако его величество не уверен, что…

Он задумался над своим.

А я…

Я бы помогла, честное слово… я даже подозреваю, что яду он хлебанул нарочно, пытаясь выйти из-под ярма чужой воли. Подчиненное сознание не всегда может противостоять независимому подсознанию… увы, излечили его слишком быстро.

– Мне жаль.

А что я еще могла сказать?

И Урхард ответил:

– Мне тоже… к слову, вы будете подавать заявление против саноры Темаро?

– А это вообще кто?

Имя знакомое, но где я его слышала, ума не приложу.

– Бывшая невеста санора Игхарта. Он, к слову, сказал, что именно вы предположили ее виновность…

Вот люблю канцелярщину.

– Значит, была права?

Урхард развел руками.

– Ревность… несколько усиленная, правда… нельзя сказать, чтобы санора Темаро всецело действовала под принуждением, скорее уж ваша сестра… помогла решиться…

Ага, а змею красавица сама достала…

– И что будет?

– Если вы выдвинете обвинение, то суд, заключение с блокировкой сил… – как-то он это безрадостно произнес.

– А если нет?

– Род предложит компенсацию и готов выслушать ваши условия… пока санора Темаро находится в родовом поместье без права покидать оное…

Суд.

И тюрьма… и блокировка сил… и, конечно, оно справедливо, но почему-то на душе пустота, да и… какая в этом польза?

– Обвинение я выдвигать не буду, – я откинулась на подушки, осознавая, что вот-вот отключусь. – А что до условий, то… пусть доучится и отработает пяток лет в госпитале для бедных… у вас ведь есть такие?

– Есть. – Урхард усмехнулся. – Что ж… пожалуй, это не лишено смысла. Если позволите, я передам ваши пожелания, чтобы их оформили надлежащим образом. Договор будет заверен короной.

Отлично.

А я…

Я почти заснула, только…

– Что с моими сестрами?

– Простите, но… санора Мелисса скончалась.

Трындеж, но ладно, я поверю. Неразумно лезть в королевские тайны.

– Что же касается саноры Агнесс, то ее величество была так любезна, что согласилась позаботиться о девочке… они будут рады, если вы навестите их…

– Амелия?

– Ее здоровье не позволяет ей оставаться в этом мире. В Хазале отличный климат…

– Отец?

– Насколько я знаю, проходит лечение в Королевской клинике, в отделении душевных болезней… он изъявил желание вернуться на Землю, но сейчас решается вопрос, скажем так, со степенью его самостоятельности…

Чудесно.

Всем сестрам, как говорится. Надеюсь, меня не назначат опекуном несамостоятельного, но, подозреваю, весьма активного папеньки. Я к подобному морально не готова… я вздохнула и уточнила:

– А со мной что будет?

– Ничего, – Урхард все-таки поднялся. – Отдыхайте… выписывайтесь… возвращайтесь к учебе… жизнь налаживайте… с наследством разбирайтесь, и все такое… думаю, найдете чем себя занять.

И пальцем погрозил.

– Только в заговоры больше не влезайте.

Не буду.

Честное слово.

Выписали меня спустя неделю. Не то чтобы состояние мое внушало опасения, но целители, осененные королевской милостью, желали творить добро, а заодно уж, как понимаю, изучить живую редкость со всех сторон.

Я не сопротивлялась.

Кровь? Пожалуйста… Волосы? Кожный эпителий? Просвечивание белыми лучами? И зелеными… Спелеодиагностика и даже десяток полудохлых пиявок, правда, не привычно черного, а нежно-лазоревого цвета. Пиявок прикрепляли тонкими крючками, вытаскивая из банки бережно…

Боли не ощущала.

Прилива сил, как обещали – слюна у несчастных оказалась весьма целительной, – тоже…

И клинику покидала охотно.

Зима.

Снег. И ветер ледяной, забравшись под капюшон, куснул за ухо. Разжиженный свет фонарей. И тени сине-лиловые. Малкольм ждет, опершись на капот машины, которая слишком тяжела и солидна, чтобы быть его. И да, шофера я тоже вижу.

– Привет, – он подал мне руку. – Подвезти?

– Подвези.

А что, одежка у меня не та, чтобы гулять по снегу… надо будет озаботиться гардеробом, наконец.

– Прошу, – он открыл дверь. – И куда?

Куда-куда… чтоб я знала.

– В банк давай…

Сколько дела ни откладывай, а избавиться не выйдет.

В банке я потеряла остаток дня. Почему-то запомнилось ощущение пустоты и камня, которого вокруг было так много, что складывалось впечатление, что нахожусь я где-то в утробе горы.

Бумаги.

Управляющий.

И управляющие, которые готовы были дать мне консультацию и даже принять на себя тяжкое бремя управления моим состоянием, как оказалось, весьма солидным. Даром что бабуля нищей притворялась, а патенты…

Она и вправду была талантливым алхимиком.

Вот чего, скажите, для счастья не хватало? Крови королевской, чтоб ее? Рода величия? Возвеличились, дальше некуда…

Управляющего я оставила старого, оно, конечно, может, и не слишком надежно, но замены у меня нет, а я в этих экономических делах ничего не понимаю. Пускай же…

– Потом разберешься, – Малкольм подал перчатки. – Я отпустил шофера. Решил, что стоит прогуляться… или такси вызвать?7d423c

Прогуляться?

Это хорошо.

Снегопад. Ночь. Фонари и витрины. Здание банка подсвечивается кристаллами и выглядит чересчур помпезно, чтобы воспринимать его всерьез.

Надо же… а я – миллионерша… и маг редкой породы… и вообще…

– Я домой попасть хочу, – я приняла перчатки, которые были несколько велики, но зато теплые. – На Землю в смысле… маму забрать… пролечить ее надо бы… посоветуешь толковое заведение? Можно и то, в котором отец…

Глядишь, встретятся, вместе в разум вернутся, а там уж пусть решают, где и как им жить. На домик в деревне у меня хватит, где бы эта деревня ни находилась.

– Все будет хорошо, – Малкольм взял меня за руку. – Ты не одна, помнишь?

Не знаю.

Я… не привыкла быть не одна.

– Отвези меня, пожалуйста… в универ… или в гостиницу. Я устала.

Ложь.

Маленькая такая ложь, чтобы спастись от неудобного вопроса, и вообще… мне надо побыть одной. Я уже была, в клинике, но там одиночество было наполнено ожиданием скорой выписки, будто после нее что-то возьмет да изменится кардинальным образом.

Не изменилось.

Город прежний.

И дома.

И Малкольм, который не спешит меня отпускать, а из головы не выходит вопрос: он здесь потому, что сам желает или отец велел? Маг жизни – полезное приобретение, пусть даже такой бестолковый, как я. И мысли эти противные, знаю, никуда не исчезнут.

– Плохо? – спросил рыжий.

– Не знаю…

– Хочешь, вместе к менталисту сходим? И зелья есть такие, которые не дают лгать… а еще в мире Иннар, я читал, есть храм, где находится след богини…

Он рассказывал про этот мир, созданный из розовой воды и белого песка, на котором возводят белые же громадины храмов. Про жителей, чья синеватая кровь ядовита для большинства живых существ, зато обладает удивительной емкостью. Одного глубокого вдоха достаточно, чтобы находиться под водой более получаса… Про живой жемчуг и кораллы…

Про странных морских созданий, чьи свойства лишь познаются…

Про…

Он говорил, а я смотрела и понимала, что не смогу взять и отпустить его. И да, быть может, мы отправимся к следу этой самой неизвестной богини. Или к менталисту. Или еще куда-нибудь, где, если повезет, я найду ответ и тогда, наверное, успокоюсь.

Иначе какой во всем этом смысл?