Глава 9 Прогулка

Облачилась в до сих пор непривычную одёжку быстро, так хотелось выбраться из помещений, в которых, считай, всё это время и находилась. Только пару раз воздухом мира подышать удалось вне стен какого-либо строения. И дёрнула Морока при помощи Услада, чтобы поторопился. Долго ждать не пришлось, урмыт тоже собрался споро, и скоро мы один за другим делали шаг в знакомую воронку перехода. Только теперь задумалась над тем, что как-то забывала спросить у Морока или Услада… Дверей в привычном понимании в этом доме не имеется, раз мы всё время порталами прыгаем туда-сюда? А если энергии у Услада не будет? Окажемся заперты в ловушке? Поёжилась, представив себе такой вариант развития событий.

Жаль, что нельзя недругам энергию отрубать, такой способ воздействия на врагов шикарный. Уточнила у Услада и содрогнулась. Такого, чтобы дом совсем оставался без энергии, ранее не бывало никогда. Есть светило Руалонэ, энергию которого можно использовать незаконно. При слове незаконно, мозг закипел ещё сильнее. Пришлось уточнять и это тоже.

Любопытная картина получалась. Дома могли пользоваться только энергией чужих светил, а не звёздной системы, к которой принадлежал мир Руалонэ. Притом, использовать просто мизерный процент, дабы не нанести урона экосистеме. На мой взгляд полный бред. Энергии светил других миров прекрасно могло хватить на наши нужды и на то, чтобы поддерживать экобаланс на планетах-донорах. С чем связан этот закон, решила потом уточнить у Морока. Главное, не забыть это сделать после прогулки, которая вроде как уже началась, а я всё ещё в оффлайне, из-за того, что полностью погрузилась в разговор с Усладом.

Следующий переход творил Морок, не Услад, и очень хотелось узнать у него, а какую энергию он использует? Какая-то особая магическая? Или есть какое-то научное обоснование? В этом мире было столько всего непривычного и необычного для меня, в чём ещё нужно разбираться и разбираться.

Уверенно вошла следом за Мороком в сотворённый им переход, и оказалась посреди улицы, если это так можно было назвать. Строения всевозможных причудливых форм и разных размеров располагались в хаотичном порядке и на больших расстояниях друг от друга. Высокие, закручивающиеся в спирали башни. Звезда на ножках. Что-то причудливо запутанное, которое, как сказал мне урмыт, с высоты птичьего полёта выглядит как любимый цветок араи — заэйль. От разглядывания очередного причудливого здания в виде конуса, упирающегося вершиной в землю, меня отвлёк летающий… Долго подбирала ассоциацию, заступорило меня. Челюсть не хотела подбираться обратно после лицезрения дивного зрелища — чего-то очень напоминающего хрустальный гроб Спящей Красавицы. Прозрачный, бликующий в солнечных лучах продолговатый параллелепипед, летящий параллельно земле. А в этом самом гробике покоился труп. По крайней мере, мне так показалось сперва. А когда гробик спланировал вниз, смогла разглядеть лежащего мужика, закинувшего руки за голову и явно релаксирующего. Дальше гроб стал набирать высоту, постепенно исчезая из виду, и я смогла взять себя в руки. Ровно до лицезрения следующего гроба, летящего встречным курсом тому, который я видела ранее.

Еле-еле удержалась от вопроса, памятуя о том, что если кто-то меня услышит, то гарем точно пополнится ещё одним обитателем. Благо мимо нас с урмытом прошествовал накачанный лысый мужик в широченных жёлтых штанах, очень напомнивших мне одеяние Морока в тот день, когда он меня выкрал. На широком поясе прохожего болталось оружие, по крайней мере, так я интерпретировала то, что очень напоминало ритуальный нож, который мне пришлось использовать в обряде Единения. Только лезвие было длинней, и узор не так затейлив, как у ножичка в храме. Подобрала слюни и отогнала мысль о том, что если судить по отсутствию причёски, могу заграбастать этого рэша к себе в гарем. Хорош был, паршивец. Ничего не скажешь. Высокий, широкоплечий, голубоглазый. Эх! Но я мигом забыла о нём, когда увидела следующего прохожего. Ничем он не уступал предыдущему мужику, прошедшему мимо. Судорожно сглотнула. Если они здесь все такие? Я же просто начну хватать всех подряд и пихать в свой гарем! До кучи, шобы було. И, вообще, мне проворачивать аферу со Свободным краем нужно. А пособников нема. И экземпляры всякие перед носом маячат, на грехопадение подбивают.

Глаза у меня под маской уверена, были размером по пять рублей, и взгляд дикий. Еле удержалась от того, чтобы с восторгом вцепиться в руку Морока, как шокированная провинциалка. Нужно держать марку и делать вид, что и не такое созерцать приходилось. Да и тэйалия тут кто? Правильно, я! Редкость редчайшая и великолепнейшая. И места комплексам в тэйалии быть не должно. Вот захочу, и каждого из этих свободных рэшей в гарем заберу и заставлю работать.

— Если тэйалия изволит, — вежливо обратился ко мне Морок, отвлекая внимание от развязной девицы, одетой в облегающий короткий сплошной комбинезон синего цвета.

Девушка-блондинка, с волосами длиной до выдающейся пятой точки. И бюст у неё был не менее выдающимся. Губки пухлые, бровки домиком и полное отсутствие печати интеллекта на лице. Она шла, маняще покачивая бёдрами и стреляя глазками во всех проходивших мимо мужчин. Даже моего урмыта вниманием не обошла. Но, споткнувшись взглядом о его золотую маску, отвлеклась на мужика, который подошёл к ней и обвил рукой за талию. О чём-то пошептались, мужик потискал девицу за грудь и дальше путь они продолжили вдвоём.

— Если тэйалия изволит, — ядовито повторил Морок. — Мы могли бы выбрать маршрут прогулки. Соревнования летунов, — это которые в гробах, что ли? — Дворец удовольствий…

— Соревнования. Давай соревнования. А нас туда пустят? — спросила тихо-тихо и задумалась над тем, что это, наверное, стоило обсудить ранее.

Дворец удовольствий как-то доверия не вызывал. Мало ли чем они там занимаются? Мы о многом с Мороком вчера беседовали, но как-то тем подобных Дворцов не затрагивали. Да и разработкой маршрута тоже не занимались. Мне наша прогулка виделась более простой. Думалось, пройдёмся немного, оглядимся и вернёмся домой. А тут, слишком много всего и не такое, как я привыкла. Но предложение заманчивое. На летунов посмотреть…

— Пустят. Вы же тэйалия, моя госпожа, — вредно сказал урмыт, напомнив своим поведением того хэцо, каким он показал себя когда-то.

Оставалось только пожать плечами и скорчить рожицу в ответ, жалея, что увидеть её не может, маска всё скрывает. До сооружения, напоминавшего своим видом чашу, стоящую на постаменте, мы добрались пешком и не быстро. Всё время останавливалась, поразившись либо очередному архитектурному сооружению, либо внешности очередного же прохожего или прохожей. Девушки, все как одна, были красотками. Брюнетками, блондинками, рыжими. С разными причёсками, но похоже друг на друга одетыми. Комбинезончики, с короткими рукавами, без рукавов с штанинами: короткими, длинными или до середины икры, и, зачастую, дичайших расцветок. Эта одежда не скрывала прелестей араи, облегая идеальные тела как перчатки. А вот мужчины одевались по-разному. Хорошо, Морок вчера объяснил, что фасон одежды может многое сказать о рэше, как и украшения, как и причёска. Поэтому облегающие штаны ратов и куча серёг в ушах, меня не пугали. Раты — любители себе подобных, по-простому — предпочитали цветные жилетки на голое тело, в отличие от рэшей, которые ходили сверху оголёнными, и облегающие брючки ярких расцветок. Как и у рэша, о свободе рата можно было судить по причёске. Короткая тонкая косица на затылке — у этого рата или рэша есть постоянная пара. Косицы нет, голова без единого волоска, рат или рэш ведут свободный образ жизни. Отращивают косички при помощи магии, и убирают, если статус поменялся, так же.

Попадались нам по пути пару мужчин в закрытых зелёных одеяниях-хламидах — жрецы, ведущие обычно уединённый образ жизни и выбирающиеся из храма только по очень важным делам. Вообще, каста жрецов была обособлена и тайнами своими делилась неохотно. Так сказал Морок, и пока проверить эти сведения не было никакой возможности.

Встретились нам и законники, следящие за порядком. Двое рэшей, один с косицей, другой абсолютно лысый. Оба в чёрных штанах, при резных клинках и очень суровые на вид. С такими точно не забалуешь. Они даже на араи не оглядывались и нас с урмытом окинули цепкими взглядами. И я вспомнила про маскировку и про то, что забыла Мороку напомнить, чтобы он поколдовал над тем, чтобы посторонние люди считала обряд Единения полностью состоявшимся. Придётся надеяться, что урмыт — мужик умный, сам об этом помнит. И судя по тому, что законники трогать нас не стали, ничего предосудительного они не заметили.

Здание в виде чаши ярко-красного цвета уже не произвело на меня сильного впечатления. Пресытилась необычностью к тому моменту, как мы к нему подошли. Очередное перемещение при помощи Морока и мы очутились внутри здания. Интересно, а так же, как в зелёный храм, сквозь стену сюда пройти можно? Или как с Усладом, никто лишний не сможет пробраться? Так много любопытного вокруг, и спросить нельзя. А вернёмся к Усладу, половину вопросов забуду уже… Эх, срочно нужно разоблачаться и начать бегать по миру в комбинезончике, как и араи. Тогда можно было бы дёргать урмыта за руку и спрашивать, что это такое, и то, и вот то.

Здание изнутри оказалось вместительным. Впрочем, и снаружи оно выглядело немаленьким. Чаша на многогранной прозрачной призме. В призме, в которую мы попали после перехода, зрители соревнования отдыхали. Кто-то сидя и в созерцании, кто-то лёжа, а кто-то просто бродил туда-сюда. Были парочки, раты и рэши с араи. И даже одна тэйалия, в сопровождении двух урмыт. С интересом рассматривала соперницу. Любопытно, она такая любительница спорта, гробиков или спортсменов? Скорее третье, говорил же Морок что-то о том, что тэйалии любят подбирать себе урмыт из числа победителей. Правда, речь шла про Большой отбор. Но ведь реально, выигравшего какое-либо крупное соревнование спортсмена тоже неплохо в урмыты определить. Сила, выносливость, красивое крепкое тело. Ладно, посмотрим, как тэйалия себя вести будет. Авось перейму что-нибудь полезное?

Но когда Морок перенёс меня в зал для соревнований, тэйлию я больше не увидела. Развело нас по разные стороны огромного зала. Над гигантской чашей, в которой мы с урмытом сейчас находились, не было потолка. Либо он был абсолютно прозрачным. Но не это захватило моё внимание и не отпускало впоследствии всё время, что длились сами соревнования. Посередине чаши причудливо и замысловато плясали струи воздуха, окрашенные в разные цвета. Они вертелись смерчами, скользили вертикально и горизонтально волнами, закручивались в спирали, завязывались в узлы. И я не удержалась, не отрывая взгляда от удивительно зрелища, спросила шёпотом у Морока:

— Что это такое?

— Трасса для летунов, — любезным тоном просветил меня урмыт.

И не дожидаясь очередного вопроса от меня, начал объяснять, что и как. А скоро я и сама смогла наблюдать за тем, как проходят подобные соревнования. Спортсмены, в обтягивающих тело костюмах, сидящих как вторая кожа, все сплошь мужчины — женщин среди них не было — становились ногами на узкую тонкую доску из какого-то сверхпрочного и лёгкого сплава. При помощи магии, а так же собственных ловкости и силы, они ныряли в цветные воздушные потоки. Их задачей было подняться по смерчам вверх — очень напоминало земное катание на сёрфе, только выглядело в разы круче — промчаться по всем волнам и спиралям и по завершающему сиреневому водопаду спуститься вниз. Сердце замирало при одном взгляде на то, что вытворяли рисковые парни, дабы максимально быстро и ловко пройти всю запутанную трассу. Как сказал Морок, в центре чаши и наверху находиться без защитного костюма и использования магии невозможно. Ветра там дуют безумно сильные, враз перекрутит и переломает. И если кто-то из летунов, оседлавших ветер на лайкире — той самой доске — отвлечётся, потеряет равновесие или концентрацию, живым вряд ли из такой круговерти выберется. Как оказалось, планирующие над городом гробики, никакого отношения к летунам не имели.

Морок позаботился о том, чтобы могла видеть все подробности происходящего на трассе. Близко располагаться к самим воздушным потокам было нельзя, приходилось наблюдать на расстоянии, увеличивая картинку при помощи магии. Жаль, что сама не владею ею, не пришлось бы полагаться на урмыта в этом вопросе. Впрочем, мужчина не бузил, и я во всей красе видела несущихся на меня лайкиристов и ахала, когда кто-то из них чуть не слетел с лайкира на особо крутом повороте. Вы пылу переживаний за рэша, за которого болела с самого начала — держался он на доске намного уверенней других лайкиристов и пируэты в воздухе выписывал виртуозно и невероятно изящно — сама не заметила, как вцепилась пальцами в руку Морока. Урмыт спокойно выдержал мой порыв и ладонь убирать не стал. А мне всё равно было в тот момент, увлеклась красочным зрелищем.

Когда выиграл тот спортсмен, за которого болела, так и хотелось захлопать в ладоши и запрыгать на месте, радуясь его победе как своей. Таким виртуозом только восхищаться, и выиграл он справедливо. Вполне довольная испытанными эмоциями, пережитым драйвом и полученной здоровской дозой адреналина, дала себя спокойно увести из этого странного спортивного комплекса. На предложение посетить Дворец удовольствий, ответила отказом. Впечатлений на сегодня более чем достаточно. Хочется реально удивляться, а не устало отмахиваться от всего нового. Будем дозировать всё необычное и то, что необходимо усвоить.

А дома, перекусив, выдернула Морока к себе для очередной беседы по душам. Уж очень не терпелось задать накопившиеся после прогулки вопросы.

— Скажи, а ты так умеешь? — встретила его подковыристым с порога.

— Как? — спокойно переспросил Морок и вольготно расположился на невидимой мебели.

— Летать так, как летуны? Умеешь? — чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, ведь столько времени пришлось созерцать непривычно-интересное, притом молча.

— Умею. Лайкир очень популярен, — ответил урмыт.

— Так, как этот, который соревнование выиграл? — спросила с любопытством попутно подначив вредину.

— Это можно узнать только вдвоём преодолев одну трассу, — хмыкнул Морок, явно выражая сомнения в том, что кто-то там может быть лучше него в чём-либо. — А с Лэтто мы никогда не соревновались. О нём я раньше и не слышал. Он неплох, но уступает ведущим игрокам лайкира.

— Хочешь сказать, что ты ведущий игрок? — выразила сомнение, насмешливо улыбнувшись.

— Нет. Не ведущий. Я не занимаюсь лайкиром постоянно. Это увлечение, но получается у меня неплохо, — не стал ложноскромничать урмыт.

— Лучше, чем у Лэтто? — имя выигравшего теперь стало известно и мне.

Только откуда его Морок знает, если говорил, что раньше об этом игроке не слышал? Несостыковочка выходит.

— Пройдём одну трассу вместе и выясним, — урмыт не стал бить себя кулаками в грудь, аки Тарзан, и хвастаться, что сделает соперника одной левой.

— Скажи, — сменила тему, не став высказывать мнение о некомпетентности или неумелости Морока. Хоть и верилось с трудом, что ему удастся лучше этого Лэтто пируэты в воздухе выписывать, притом на огромной скорости и с риском для жизни. Морок вроде как бывший Главнокомандующий, а не спортсмен. Лэтто же, явно, гораздо больше времени посвящает тренировкам, раз уж выиграл состязание. — Мы видели тэйалию. Для чего они посещают такие соревнования? Ради отбора или просто ярые болельщицы?

— Отбирают подходящих урмыт. Для слабых Домов подобные захолустные игры, способ найти более-менее сильного урмыта, — охотно просветил меня Морок. — На крупных играх таким Домам ничего не светит. У сильных кандидатов в урмыты есть выбор и амбиции, чтобы они пошли в слабый Дом жить. Больше миров, больше возможностей отличиться, больше удобств и роскоши.

— Значит, этот самый Лэтто сегодня получил предложение, от которого не смог отказаться, — сделала верный вывод.

— У него есть шансы показать себя на Большом отборе, он неплох в лайкире. Большой отбор — сильный Дом, — не согласился со мной Морок. — Ведущему игроку этого захолустья не будет интересно предложение слабого Дома. Лэтто ещё полетает, вот увидишь. Заинтересовал лайкир?

— Интересный вид спорта, — не стала вилять я. — И опасный, очень. Жутко смотреть на это было. А случалось так, что кто-то из лайкиристов разбивался?

— Это происходит почти на каждых соревнованиях, — ответил ровным тоном урмыт.

— А спасти? Никак? Неужели всегда заканчивается смертью неосторожного? — ужаснулась я.

— Выживают только счастливчики, — для урмыта подобное положение вещей явно было нормой.

В отличие от меня, он ни ужасался, ни удивлялся. Просто рассказывал, и всё.

— Проясни, пожалуйста, такой момент, — вспомнила о своём любопытстве при понимании того, что ни в одном виденном мной здании не имелось ни окон, ни дверей. — В ваши здания только при помощи перехода войти и выйти можно? Или как-то иначе тоже получится? В храм-то мы с тобой сквозь стену проходили.

— Если есть разрешение на вход от владельца здания или статус позволяет, то можно пройти и без перехода, — ответил Морок, наблюдая за мной внимательным зелёным взглядом.

— А кому статус позволяет? — заинтересовалась я.

— Тэйалиям и членам Совета. Так же законникам, — перечислил урмыт.

Не густо, но и не мало. Как-то не хотелось бы в один прекрасный день проснуться в собственной постели от взгляда какой-нибудь тэйалии. Впрочем, у Услада в общих чертах уточняла утром, теперь можно и о персоналиях с ним побеседовать. На время выключилась из общения, обратившись к дому с вопросом. Услад успокоил меня ещё раз, подтвердив, что только я здесь хозяйка. И никакие законники, члены Совета или тэйалии без моего разрешения в дом не проникнут. Это если, конечно, не взломают защиту и не перехватят управление. А большому Дому это сделать — раз плюнуть. Очень обнадёживающая информация. Если когда-нибудь добьюсь усиления дома, придётся думать и над защитой. Надеяться на один лесок глупо.

А отвлеклась от разговора зря. Морок воспользовался моментом и пересел ко мне поближе. Положил руку на коленку и мягко погладил нежную кожу. Вот тут мне пришлось пожалеть о том, что переоделась в провокационные шортики, не подумав о последствиях. Вздрогнула, пытаясь унять заколотившееся в груди сердце. Намёк урмыта был вполне прозрачен, и выдерживать очередной раунд соблазна я была не готова, поэтому, сглотнув, выдавила из себя с фальшивым энтузиазмом:

— Не хочешь прогуляться по Лешему?

— Ле-ше-мму? — переспросил отвлёкшийся Морок.

— Хозяин леса, — выдала ему значение имени, встала с места и отошла от урмыта. — Уж очень парк у нас интересный. Можно изучать и изучать, и ещё потомкам останется.

— Хорошо, как скажет тэйалия, — ответил спокойно урмыт и поднялся со своего места, сверля меня зелёным взглядом.

— Что ты задумал, Морок? — с опаской отошла ещё на пару шагов назад.

Позади стена, но она открывается от прикосновения, в ловушку урмыту меня не загнать, есть ещё куда отступать.

— Ничего, всего лишь собираюсь ещё раз одеться и последовать за тэйалией туда, куда она изволит позвать, — вежливо ответил Морок и повернулся, собираясь выйти.

Точно что-то задумал. И достаточно ли он пострадал, или ещё понаказывать? Сдаться или нет? И о чём я думаю, когда урмыта уже и в комнате-то нет? И сердце отчего-то пойманной птицей бьётся, и коленки подгибаются. А меня только по ножке погладили. Всего лишь! Что-то с этим делать нужно. А то я самой себя бояться начинаю. Сдам все бастионы, впрочем, сделать это сильно-сильно хочется. И почему меня так заклинило на вредности?

Об этом и размышляла, пока собиралась на выход. Прогулка дело хорошее, станет одной из возможностей избежать общения без пригляда Услада. Думаю, Леший с удовольствием встанет на защиту моих интересов. Стоит только попросить… Но будет выглядеть странно, если каждый раз, как Морок начнёт ко мне приставать, стану говорить: «А не сходить ли нам погулять?». Надо бы придумать отмазку повесомей. Или способ держать ушлого урмыта на расстоянии.

Всё равно не понимала саму себя. Я же сильно, безумно сильно, хочу именно этого конкретного мужчину. Почему нет? Может, потому что интуиция говорит, что без уважения со стороны Морока, постель будет преждевременной? Не станет ли хитроумный урмыт пытаться использовать близость ко мне в своих интересах? До сих пор этот человек вызывает у меня настороженность. И доверия у меня к нему ни капли. Поэтому, лучше пойти погулять и отвлечься. А вечером постараться сделать так, чтобы у Морока не было возможности снова приставать ко мне. Как? Хороший вопрос, на который не знала ответа.

Браслет на моей руке так и не появился. В который раз уже обращаю внимание. По сведениям от Морока, он должен обязательно становиться видным, когда надеваю одежды тэйалии. Но украшения как не было, так и нет до сих пор. Это один из признаков того, что обряд Единения не доведён до конца? Услад мне на этот вопрос толкового ответа дать не смог. В его памяти не сохранились такие строптивые девицы, как я, и браслеты всегда появлялись после обряда. Ничего, всё когда-нибудь бывает впервые.

Урмыт не заставил себя долго ждать, и скоро мы уже гуляли по Лешему. Я впитывала радость, которую излучал парк, и любовалась необычными деревьями, кустами, травой и цветами. Причудливые лианы, редкие листочки на которых напоминали ярко-красные плоские продолговатые бусины, нанизанные на коричневую проволоку. Такие же глянцево-блестящие и нарядные. Мелкие синие цветочки, усыпавшие гибкие, закручивающиеся пружинками ветки кустарника. Эти ветки-усики росли из одного корня и изгибались в разные стороны, образуя необычный живой букет. Длинные листья-иголки низенького деревца выглядели на первый взгляд опасными. Уж очень острыми были у них кончики. Зачем-то захотелось убедиться в этом самой, и я повернулась к Мороку:

— Помоги мне снять перчатку.

Он, молча повиновался, заставив заподозрить, что такой покладистый неспроста. Но я ничего не сказала, решив подумать об этом потом. Да и тянулась в это время уже к острым, завёрнутым вовнутрь листьям. Но дотронуться не получилось. Ветка увернулась от прикосновения. Раз, и два, и три…

— Не хочет поранить, — подал голос Морок раньше, чем сподобилась спросить у Лешего, что происходит.

Уточнила это у парка и отдёрнула руку. Растение было ядовитым и кончики листьев остры, как бритва. Цель порезать и занести в кровь живого существа яд. Даже лёгкого укола хватит, чтобы могли появиться проблемы. Для меня именно проблемы, а не летальный исход, как для любого другого, посмевшего прогуляться по парку без разрешения. Противоядие Леший мне бы любезно предоставил… Но неприятных ощущений успела бы нахлебаться полной ложкой.

После этого ликбеза, прежде чем потрогать без защиты какое-либо растение в моём верном лесочке, предпочитала спрашивать сначала у самого парка, опасно или нет, и только потом касаться. И розовая травка, на которой так удобно было в прошлый раз сидеть, хоть и манила отдохнуть и потрогать рукой, благо перчатку я так обратно и не надела, тоже стала сначала объектом моего научного интереса «опасно-неопасно», и только после провела ладонью по шелковистому покрытию симпатичной лужайки. Трава ластилась к коже, как щенок, и чуть ли не мурлыкала подобно котёнку. А я улыбалась, получая ни с чем несравнимое удовольствие. Занятная у меня всё-таки зверушка завелась. Такой точно ни у кого нет.

Долго сидела, перебирая шелковистые стебельки, и поднялась с неохотой, решив не ограничиваться релаксом на лужайке. Прогулка внесла в мою мятущуюся душу так нужный ей покой, и Леший подарил мне море необходимых положительных эмоций. Да, в моей жизни сейчас было очень много нового, необычного и интересного. И мозг пока справлялся. Но когда-нибудь эта нагрузка на нервную систему выльется в истерику. И лекарство от стресса мне не помешало бы. Таким лекарством оказался парк, и я была очень ему благодарна. Единственное существо, ставшее как-то мгновенно родным в этом необычным мире. Притом это было то создание, которому я могла безоглядно доверять, в отличие от некоторых, не будем показывать пальцем. Лучшего защитника и не придумаешь. Жаль, что лес нельзя носить с собой в кармане. Некомпактная защита, что поделать. А так, за подобной широкой спиной и не страшно было бы совсем. И никакой Морок даже на метр ко мне приблизиться не смог бы, без моего на то разрешения.

Послала волну сожаления этим фактом Лешему и споткнулась на ровном месте, получив любопытный ответ.

— Морок, — обернулась к сопровождающему, всё это время державшемуся где-то позади меня и старавшемуся лишний раз не отсвечивать. — Ты можешь на время оставить меня одну?

— Зачем? — последовал закономерный вопрос.

— Потому что мне этого хочется. Подумать надо, — ответила обтекаемо и таким тоном, чтобы вопросы более не задавал.

— Как скажет тэйалия, — поколебавшись ядовито ответствовал Морок и по тропинке вернулся назад, скрывшись с глаз за поворотом.

А я же сделала несколько шагов, подбираясь к лиане с красными листочками-бусинами. Протянула руку вверх ладонью, с которой ранее так предусмотрительно попросила урмыта снять перчатку. Укол в указательный палец был сравним с тем, который делают одноразовой иголкой при заборе крови на анализ. Легонько вздрогнула, но смолчала, внимательно наблюдая за тем, как отросток, появляющийся прямо на моих глазах из лианы, тонкий и пока без листочков, касается ярко-алой капли крови, скользит еле ощутимой проволочкой сквозь ранку под кожу, шевелится какое-то время под ней, а потом исчезает.

Сглотнула подступившую к горлу тошноту. Всё это действо вызвало во мне шок, пусть и была морально готова к тому, что произойдёт. Не зря же уточняла у Лешего. И всё равно, пусть времени и заняло мало, и практически не больно было, неприятно созерцать, как что-то там шевелится под кожей. Сейчас же я не чувствовала ничего необычного, только всё никак от шока и неожиданного приступа брезгливости отойти не могла. Меня передёрнуло несколько раз прежде, чем отмерла. Подвигала пальцами, с любопытством осматривая ранку, которая прямо на глазах затянулась. Покачала головой, поражаясь рисковой себе, решившейся на этот безумный эксперимент, и развернулась в ту сторону, в которую ушёл Морок. Теперь можно и наедине с ним остаться. Уж Леший-то точно на моей стороне, в отличие от того же Услада.

Но прогулку всё-таки растянула на подольше. Слишком уж умиротворяюще действовал на меня Леший, давал мне возможность расслабиться и почувствовать себя дома. На Руалонэ я нигде не дома. И родных тут у меня нет. Здесь, вообще, нет такого понятия как родные. И даже поплакаться на тоску по ним некому. Не поймут меня, не воспримут подобную грусть. Остаётся только одно, делиться ею с Лешим, которому тоже нужен кто-то, кто готов дарить ему тепло и любовь.

Решила, что в следующий раз стоит взять с собой смену одежды. Чтобы иметь возможность безо всякой защиты с парком пообщаться. А сейчас, нагнав Морока, попросила Урмыта снять с меня обувь и вторую перчатку. Босой, да по ластящейся траве… Щекотно было, и я повалилась на травку, хохоча. Успокоилась и попробовала снова, попросив Лешего так больше не шалить. Теперь прикосновения травы были не такими быстрыми и раздражающими. Больше походило на изысканную и чувственную ласку, вызывающую возбуждение. Не то состояние, в котором мне хотелось бы находиться рядом с Мороком… Но уж слишком это приятно — скользящие по щиколоткам и ступням мягкие травинки — чтобы удержаться от соблазна. И я бродила где-то ещё полчаса, наслаждаясь ощущениями.

Потом со вздохом сожаления пообещав Лешему ещё вернуться, надела обувь и перчатки и скомандовала Усладу возвращение домой. Заодно проверила, насколько далеко можно находиться от дома при просьбе создать переход. Как оказалось, не обязательно подходить совсем близко. Впрочем, уточнив у Услада, решила впредь всё-таки не просить его создавать переходы на большие расстояния. Чем дальше, тем больше энергии тратится. А у нас её не так и много.

Молчаливая тень, в лице урмыта, легко помогла раздеться, как и мигом ретировалась из моей комнаты, даже просить не пришлось, что наводило на подозрения. Побывав в душевой, выбиралась из неё с опаской. Вдруг за дверью наглый кто-то меня караулит? Не хотелось бы раньше времени показывать способности моей защиты вредному урмыту. Но в комнате никого не было. И немного помотавшись по помещению, с грустью призналась себе, что без Морока скучновато. Не помешала бы очередная беседа об обычаях этого мира. Если завтра всё-таки рискну выйти в мир без защиты, то хотелось бы больше понимать. Позвать или не позвать?

Коснулась пульта на стене, выбирая мир с кислотным морем. Включила звук, шелестение набегавших на берег волн успокаивало, несмотря на то, что этот прибой был смертельно опасным. Музыка бы не помешала. Было бы так здорово, если бы можно было включить что-нибудь из любимого, завалиться на невидимое ложе и просто расслабиться… На время, хоть на чуток. И фильм бы хороший не помешал. И книга. И бокал вина. Привычных вещей очень не хватало, а в этот момент как-то особенно остро. Раньше необычность и вечное ожидание подвоха отодвигали тоску по дому на задний план… А в данный момент, расслабившись и успокоившись немного, вспомнила о тех мелочах, которые помогли бы усилить умиротворение, подаренное Лешим. Вздохнула, окинула мрачным взглядом пульт, собираясь отойти от стены…

Но этого сделать мне не дали. Мягко толкнули в спину, прижимая тяжёлым и горячим телом к стене. По логике она от прикосновения должна была бы исчезнуть. Но именно эта стена, которая с пультом, подобному волшебству не поддавалась. Проверяла уже. И я распласталась на ней, упираясь в серую поверхность ладонями, и повернув голову вбок. Так появилась возможность краем взгляда ухватить сосредоточенное лицо Морока и понять, что, кажется, меня догнала мстя.

Мужчина склонился к моей шее и нежно провёл по ней языком, вызывая прилив желания. Крепко обхватил запястья своими пальцами и потянул мои руки вверх. Прижав одной рукой их к стене, второй проник между мной и серой поверхностью, притягивая к себе ближе. Пальцами скользнул по моему обнажившемуся животику, и я невольно прикрыла глаза, тихо ахнув. Урмыт довольно потёрся бёдрами о мою попу, давая почувствовать, что готовность у него максимально возможная. Нетерпеливо Морок задрал мою маечку повыше и скользнул губами, слегка втягивая мою кожу, по позвоночнику, немного при этом отстранившись. Попыталась рвануться из захвата, в попытке разорвать контакт, дабы не дать себе поплыть, уж слишком сильными были ощущения, что дарил мне мужчина сейчас. Благо хватку на моих запястьях Морок ослабил. Но меня мигом перехватили покрепче и снова прижали к себе. Левой свободной рукой, мужчина скользнул под майку, касаясь горошин сосков, вызывая приступ острого удовольствия. Невольный стон сорвался с губ, и я прогнулась, подставляясь под пальцы коварного урмыта.

Пока окончательно не поплыла, стоило брать себя в руки и ставить Морока на место, как ни хотелось обратного. Не сдамся. Сначала пусть научится меня как человека воспринимать, потом и посмотрим. Я же просила его дать мне время подумать и решить без давления, а он упрямо гнёт свою линию. Такое ощущение, что общаюсь со стенкой, которая просто не в состоянии меня услышать. Ещё не так давно, казалось, что хоть чуток, да проникся моей отповедью. А всё опять взяло и вернулось на круги своя.

Захлебнулась возмущением, почувствовав, как урмыт выпустил из захвата мои запястья, пристроив к делу вторую руку. Мягко прошёлся по внутренней стороне бедра и на секунду замер, прежде чем двинуться дальше, лаская самое чувствительное местечко между ног, заставляя желать прикосновений без мешающейся одежды. И словно услышав моё невысказанное желание, Морок оттянул ткань, пробираясь под неё, нежно массируя, заставляя стонать в голос. Как-то разом я потеряла боевой настрой, забыв об обидах. И о том, что руки свободны, тоже не вспомнила, очень ярко ощущая то, как крепко обхватил меня за талию мужчина, не давая вырваться. Да и не рвалась я больше бежать. Подавалась назад, снова подставляясь под нежные пальцы урмыта.

Откинула голову, упираясь затылком в его грудь. Как только палец урмыта скользнул внутрь меня, непроизвольно дёрнулась навстречу, и полувсхлип-полустон сорвался с губ. Левой рукой Морок перестал удерживать, крепко сжав грудь, и я опёрлась о стенку ладошками, стараясь сохранить равновесие. Кусала губы от силы ощущений, пробегавшихся огнём по коже. Это было так сладко, чувствовать его палец внутри, мерно движущийся, натирающий напрягшуюся нежную плоть. Большим пальцем мужчина задевал чувствительную точку снаружи, заставляя выгибаться навстречу сильнее и сильнее. Но при этом не спешил менять диспозицию и я со стоном облегчённо вздохнула, когда Морок потянул шортики вместе с бельём вниз, обнажая меня. И одно то, что его взгляду предстало сейчас очень откровенное зрелище, заводило ещё сильнее.

Переступила ногами, помогая лишней одежде упасть, освобождаясь от ненужного. От маечки без лямок урмыт избавил меня необычным способом. Стянул вниз на бёдра, благо ткань была довольно эластична, и дальше, ниже. А там она упала на пол к шортикам и трусикам. И я задохнулась от одного только предвкушения того, что должно было последовать дальше. Морок снова прижал меня к себе, потершись бёдрами о мою обнажённую попку, и я подчинилась, забывшись окончательно. Отлепилась от стены, прижимаясь теперь сама крепче к мужчине, напрашиваясь на ласку. Ему удалось завести меня с пол оборота, впрочем, я была уже в напряжении, когда мы вернулись с прогулки… А теперь костёр полыхнул, стоило только высечь крохотную искру.

Урмыт прикусил кожу на моей шее, обхватив пальцами чувствительную к малейшему прикосновению грудь. Прошёлся невесомо, ладонями по соскам и одной рукой погладил не менее чувствительный животик. А потом спустился ниже, и я затаила дыхание, ожидая дальнейших действий. Нежно, но уверенно пальцами коснулся того самого местечка, что дарило самые незабываемые ощущения. Чуток надавил и сделал первое круговое движение, потом ещё одно, потом ещё… Откинулась на Морока, закинув руки ему на шею. Но долго мне так стоять он не дал. Палец второй руки занял прежнее местечко внутри меня, надавливая на не менее чувствительную точку, а потом и второй скользнул во влагалище.

— А-а-а! — вот и всё, что я была в состоянии выдать в ответ на то, что он вытворял дальше.

И покорно нагнулась, когда он слегка подтолкнул меня бедром, упираясь снова ладошками в стену, становясь в позу, в которой ему было более удобно проникать в меня. Ощущения — ярко внутри, сумасшедше сладко снаружи — причудливо переплетались, усиливая наслаждение в разы. Забыв всякие потом, сейчас, почему и потому, в момент сильнейшего в моей жизни оргазма, просто подавалась навстречу чутким пальцам Морока, обмирая от невероятного сочетания. Наверное, я кричала, это не отложилось в памяти. Только ярчайший огонь удовольствия, затмивший на время всё. И, немного отдышавшись, смогла спросить сиплым шёпотом:

— А ты?

— Я даю тебе возможность подумать, — ответила эта зараза невозмутимо и отстранилась. Правда, равнодушие было деланным, голос-то и у него временами срывался, и мужчина делал неуместные паузы между словами. — Всё на благо и удовольствие тэйалии, — добавил он, когда и сам немного отдышался.

Взгляд Морока горел неутолённым желанием, что не помешало урмыту отстраниться и отойти на несколько шагов. Упёртый какой. Предложить свою помощь в разрядке? Или вредничать дальше? Безусловно, мне понравилось побывать в роли пойманной дичи… Но то, как мужчина сам себя наказал, произвело не меньшее впечатление. Неужели услышал хоть что-то из того, что пыталась до него донести?

Дожидаться моего решения урмыт не стал, а быстренько так ретировался. Бестактно переться за ним следом не стала. Следовало и в душе побывать, и одеться, и дать мужчине время разобраться с собственным возбуждением. Раз уж он так настаивает на самостоятельном снятии напряжения, побуду послушной девочкой. Да и есть о чём подумать на досуге.

Пока снова мылась, невольно мысленно перебирала воспоминания, касающиеся произошедшего недавно. Тело отзывалось на мысли о том, как было и что было, приятной сытостью и приглушённым желанием продолжить дальше. Приходилось тяжко вздыхать и осаживать саму себя. Вот не стоит гнать коней, не стоит. Что я испытываю к Мороку? Большую любовь? Великую и незамутнённую? Ведь просто сильно хочу этого мужчину. Просто хочу. И не доверяю ему ни на грош.

С другой стороны, ведь можно и нужно отделять мух от котлет. Секс сексом, а доверие доверием. Получать свою дозу удовольствия и стараться держать Морока на расстоянии. Чем не вариант? А смогу ли так? Пустив в тело, не впустить в душу? Я натура влюбчивая, даже удивительно, что до сих пор слюной не истекаю и как дебилка не пялюсь на предмет обожания, готовая лапки кверху поднять по первому невербальному сигналу. Не мой типаж мужчины? Или всё-таки обида виновата? Разобраться в себе не помешало бы. И не лишней помощью в самокопании оказалась бы ванна. Или речка, или море. Поплавать бы, либо полежать в тёплой водичке…

Поинтересовалась у Услада, есть ли такая возможность, понежиться в большом количестве воды, и разочарованно вздохнула. Нельзя. Выбравшись из душевой, спросила у Услада почему. Оказалось, что с водой в этой части материка напряжёнка. И Усладу и так приходится тратить много энергии на то, чтобы вытягивать из воздуха, и поднимать протекающий глубоко под землёй источник повыше, для поддержания Лешего в цветущем виде. Дом, конечно, мог организовать мне ванну, но ради этого пришлось бы отказаться от части хищного лесочка, а этим чудом я точно не готова жертвовать в угоду собственным капризам.

Морок явился к тому моменту, как собралась спать. Мило устроился под бочок, даже не спросив разрешения, обхватил руками, притянул к себе и сделал вид, что так и надо. Махнула рукой на настойчивого мужика, решив хотя бы в этой малости его не обламывать, и очень быстро заснула, как-то покойно было с таким-то защитником под боком.