Глава 8 Поцелуи в массы!

В доме спокойно, не показывая, как меня волнует процесс, дождалась, пока Морок меня разденет, и разоблачила его, стараясь не поедать взглядом. Мне предстояло с ним побеседовать об обычаях и особенностях Руалонэ, а потом вновь проснуться в его объятиях. Что-то мне подсказывало, что Услад опять поступит по-своему. Вела себя раскованно и, надеюсь, выглядела совсем не предвкушающей очередной тур сражения за мою девичью честь, которая давным-давно пала в неравном бою с бывшей моей любовью — Денисом. И пусть я уже не девица, но из вредности не готова пока сдаться, хоть и ломает довольно сильно без секса.

Следуя своей вредной и кокетливой натуре, которая решила напомнить о своём существовании, в качестве домашнего одеяния выбрала облегающие шортики и маечку без лямок, под которую не предусматривалось белья. При этом старалась не задумываться, почему так тянет спровоцировать урмыта на очередной тур вальса. Объяснила для себя это тем, что он-то намеренно щеголял передо мной в полураздетом и раздетом виде. Теперь моя очередь пришла. Не всё же Мороку меня изводить.

Босиком прошлась по удивительно чистому полу, ничего не напоминало об утренних игрищах с едой. На пальчиках крутанулась вокруг своей оси и, раскинув руки, упала на невидимое ложе. Довольно засмеявшись, попросила Услада позвать урмыта, которого ранее выгоняла, дабы иметь возможность спокойно переодеться. Села, очень хотелось устроиться, откинувшись на что-то поддерживающее спину. Это моё желание Услад безропотно выполнил, и я развалилась на импровизированном, невидимом диване, получая несказанное удовольствие от возможности сидеть так, как привыкла. Поджала ножки под себя, откинувшись на спинку, и чуть ли не замурлыкала от удовольствия. Не хватало только чашки кофе и классной книжки в руке. Тогда день бы точно удался.

Мрачное выражение лица урмыта подняло мне настроение ещё выше. Довольно улыбнулась и махнула рукой на свободное пространство напротив:

— Устраивайся. Будем разговаривать. У меня столько вопросов, столько вопросов… Готов послужить Родине?

— Задавайте вопрос, тэйалия, — а голос-то какой, заморозить им может.

— И задам! — с энтузиазмом воскликнула я и принялась за перекрёстный допрос вредятины, что смотрела в сторону зелёными глазищами и дулась. — А до того, как ты попал в хэцо, у тебя девушка была? — неожиданные вопросы, самое оно, чтобы кое-кто забыл про обиды.

— Девушка? — вежливо переспросил бывший хэцо. — Что вы имеете в виду, тэйалия?

— Девушка, женщина, с которой у тебя были постоянные отношения. С которой ты вместе жил, спал, просыпался, — пояснила, предвкушая очередную гадость, наверняка ведь скажет, что была, и он души в ней не чаял.

Тоже ведь гадкая натура, как и я. Не удержится, стопроцентно не удержится. Обязательно выскажет своё «фи».

— Нет, постоянной араи у меня не было. Я только строил планы… — надо же, ответил честно.

Или опять солгал? Теперь буду постоянно бояться, что он сказал неправду. Вот что значит отсутствие доверия к человеку.

— А почему не было? — спросила с любопытством. — С чем это связано?

— Араи… — судя по паузе не знает, что сказать, а что оставить при себе, либо готовится снова соврать. — Они очень красивы, сама увидишь. — Ого, перешёл на «ты», дуться перестал или забылся? — Но… с ними сложно, если чуть-чуть думать умеешь. Они не живые и предсказуемые.

— Что ты имеешь в виду? Что обозначает «не живые»? — насторожилась, не понравилось мне данное им определение.

С зомби живут, что ли? Или хорошая женщина — мёртвая женщина?

— Ты живая. Не предугадаешь, что ты придумаешь, скажешь, как поведёшь себя, — попытался он объяснить. — А они другие. Они всегда говорят и делают то, что принято, то, что рэши ждут от них. Ни одна араи не откажет рэшу, если в этот момент свободна…

Абсолютная доступность секса всегда и везде? То-то Морок так нагло себя вёл, не ожидал, что откажу. Не привык к обломам. И все мужчины этого мира, если я правильно понимаю, тоже. Если правда то, что он сказал, то тут нет прыщавых подростков, которым не дают девочки, потому что просто не дают. Вряд ли на Руалонэ имеются половозрелые парни-девственники.

— То есть ты хочешь сказать, что здесь не принято заводить постоянную араи? — воспользовалась тем же словом, что употреблял он.

— Принято… Араи рэша — это араи рэша. Араи, которую выбрал рэш и которая живёт с ним и радует его… — тема Мороку явно не нравилась, он делал паузы, подбирая слова, и говорил неохотно.

Не хочет вновь обидеть? Или разговор для него тяжёлый? Но почему?

— Ты говорил, что к тебе приставал кто-то из урмыт… Я правильно понимаю, кого-то из Совета ты заинтересовал как сильный воин, так? И не только как воин, но и как мужчина. Значит, у вас здесь принято мужчинам любить мужчин? Или это как-то осуждается? — да, вопросов много и беседа предстоит долгая, но моё любопытство ненасытно.

— Зачем это осуждать? — ответил мне вопросом на вопрос Морок. — А я мешал. Сильно мешал Совету. Кто-то подтолкнул урмыта-советника из второго Дома в мою сторону. Подогрел страсть. Не знаю чем, но подогрел. Он совсем осторожность потерял. Очень рисковал, когда мне предложение делал… Но если бы я вошёл в Дом Ррван, кое-кому было бы на руку моё подневольное положение. В Совет меня не избрали бы. И я был бы убран с пути. Когда я отказался, меня решили убрать иным способом, назначив хэцо.

— И чем же ты этому неведомому некто мешал? — задала вполне закономерный вопрос, начисто забыв, что и одёжки на мне мало, и что кокетничать и водить за нос урмыта собиралась.

— Я отказался выполнить волю Совета, — бесстрастно отозвался Морок.

— Что именно ты отказался сделать? — подалась вперёд, впившись взглядом в неподвижное лицо мужчины.

История, рассказанная мне урмытом, звучала любопытно. Существовали, оказывается, земли, занятые свободными рэшами, которые отказывались подчиняться Совету и не признавали власть тэйалий. Этакие свободолюбивые анархисты, которые вообще власти не признавали никакой. Их принято было не замечать, благо количество их невелико, и жить другим они не мешали. В Свободный край уходили те, кому надоела привычная жизнь, те, кто искал обманчивой свободы. И почему-то именно сейчас кто-то из власть имущих посчитал, что анархисты очень мешают тэйалиям и Совету жить. И предложил пойти на них войной. Главнокомандующий отказался, посчитав подобный выпад в адрес вполне себе мирных жителей глупым, затратным и не нужным. Эту его выходку проглотили, а потом поставили в ситуацию, в которой у него не было иного выхода, кроме как умереть после выполнения поручения Совета.

Морок честно сознался, что сделал всё, чтобы спровоцировать меня к выбору, который был бы выгоден ему. А на заданные вопросы: «Что если бы не получилось? Если бы я отказалась? Если бы оказалось, что провоцировать меня по-другому стоило: глазки строить, в постель там тащить?», ответил, что у него был запасной план. Уйти в Свободный край и попытаться из не признающих никакой власти рэшей организовать хоть какое-то боеспособное подразделение, чтобы было кому сопротивляться, когда придут войска под командованием нового Главнокомандующего стирать их с лица Руалонэ.

— На твоё место назначен кто-то другой? — спросила мужчину осторожно. — Кто-то, кто выполнит волю Совета и прольёт кровь никому не мешающих людей? Сколько времени им понадобится, чтобы провернуть всё это?

— Войска через месяц выдвинутся в сторону Свободного края, — мрачно отозвался Морок и с кривой улыбкой глянул на меня. — Столько урмыт ты не потянешь, Светлячок, — сказал он с намёком.

— Ты сейчас про Свободный край или про армию Главнокомандующего? — задала вопрос, хитро улыбаясь.

— Про Свободный край. Ты ведь их сейчас, как и меня, пожалела… Можешь потянуть в урмыты, — выражение лица, когда он это говорил, было каким-то непонятным, но я отмахнулась, не до того было.

— Я могу и армию позвать, если что. И Главнокомандующего… Только откажется же, — глубоко вздохнула, поймав заинтересованный взгляд. Мужчина уставился в район моей груди. — Зато анархисты от переезда, думаю, не откажутся. Мы же можем отдать им какой-нибудь из миров. Пусть живут, как нравится.

— Энергетически Дом не потянет содержание стольких урмыт, не прошедших через полный обряд Единения. Необходимо будет увеличить приток энергии, притом сильно и в кратчайшие сроки.

— А зачем нам обряд в этом случае? Ведь обратно эти рэши вряд ли вернутся. В Свободном крае их будет поджидать армия. Только полный уход в другой мир. Притом так, чтобы никто не понял, куда они девались и как. А обряд точно покажет, где, кто и когда. Я правильно понимаю? — дождалась подтверждения от урмыта и продолжила. — Осталась проблема с защитным обмундированием и объёмами энергий. Думаю, с Домом удастся договориться насчёт пропуска посторонних на территорию подконтрольного мира. Этим займусь в ближайшее время. Если есть какие-либо ограничители, то попробую найти способ это обойти. И мне понадобится твоя полная, и безоговорочная помощь.

— Почему? — теперь Морок задал мне вопрос. — Почему ты готова вмешаться, если ни одного из этих рэшей даже не знаешь? Наш Дом не сможет противопоставить сильнейшим Домам ничего! Мы беззащитны, нам бы сохранить то, что у нас имеется. А ты рискуешь всем ради неизвестных тебе рэшей. Почему?

— Считай, что я просто жалостливая дура-идеалистка. Ты и раньше в это неплохо верил. Так что никаких открытий и ничего нового, — улыбнулась кокетливо, переводя тему разговора, и стрельнула в него глазами.

Урмыт сморгнул, вновь сбитый с толку сменой моего настроения.

— Наша с тобой задача, провернуть всё так, чтобы никто и не подумал на наш Дом. Отныне для всех посторонних тебя не интересует судьба Свободного края, и ты проповедуешь полную увлечённость своим новым статусом и демонстрируешь всем любопытствующим, что тебя больше волнует возможность подмять под себя другие маленькие Дома, чем что-то ещё. Не смирился с потерей и рвёшься к власти, привычным для всех путём, — задумчиво улыбнулась. — И сделать надо всё, чтобы твои враги в это поверили. Пусть ждут нападения там, где его не будет.

— Обманный манёвр? — усмехнувшись, спросил Морок и, наконец-то, сел, до этого вещал, передвигаясь по комнате. — Ты не против, если я скорректирую сказанное тобой согласно ситуации и того, с кем придётся говорить на эти темы? И согласно тому, как я раньше вёл себя?

— Это на твоё усмотрение. В твоей хитро…умности даже не сомневаюсь. Главное, чтобы двигались мы с тобой в одну сторону и в одном ритме, — прозвучало двусмысленно, а никто и не говорил, что моя вредность легко лечится. — И нам нужны урмыты. Умные и хитромудрые. Сильные и ловкие. И времени ломать себя нет… Сложная задача. Почти невыполнимая. Нам с тобой срочно нужно в люди, притом так, чтобы нас никто не узнал. Увести из-под носа сильных Домов перспективных урмыт… Возможно ли это в принципе?

— Только не на Больших отборах, — ответил серьёзно Морок.

— Придётся надеяться на авось. Не самый лучший вариант, — с досадой прищёлкнула языком. — Мои родственники говорили, что я везучая… Надеюсь, это так и есть, и везение меня не оставит.

— Ротсвеники? — с недоумением переспросил мужчина. — Кто это?

— Только не говори мне, что в вашем языке аналога этому слову не существует. Это может обозначать только одно — у вас вообще нет понятия «родственник». И что-то меня это пугает. Даже не знаю теперь, как сформулировать ответный вопрос. Морок, у тебя родители есть?

— Что такое ротители? — недоумение урмыта усилилось.

— А сестры, братья у тебя есть? — глупый вопрос, если он не знает что такое родители…

— Я не понимаю… — честно признался мужчина, с напряжением ожидая моего ответа.

— А как вы здесь вообще рождаетесь? — затаила дыхание, чувствуя, что вряд ли меня ждёт что-то приятное. И заметив как урмыт нахмурился, добавила: — На свет появляетесь там? Население же Руалонэ откуда-то берётся? Откуда?

— Из заравит, — ответил, так ответил и я снова в тупике.

Пришлось срочно обращаться к памяти и искать соответствия слову. Для себя, поколебавшись, перевела его как инкубатор и онемела на некоторое время.

— То есть, у вас женщины не рожают? — осторожно спросила, отойдя от шока.

— Что такое … — споткнулся он на слове.

— Рожают, — завершила предложение за него.

Задумалась, как объяснить значение слова человеку, который и понятия не имеет, как люди на самом деле должны появляться на свет. Не всегда же на Руалонэ существовали инкубаторы. Или всегда? Что-то об этом Морок говорил в самом начале… Но вскользь.

— В моём мире женщина вынашивает ребёнка внутри своего организма. Так устроено у нас природой и в этот процесс стараются не вмешиваться. В организме женщины зарождается жизнь и появляется на свет во время родов. Один ребёнок за один раз, может быть два или три. Очень редко пять. И через какой-то промежуток времени, процесс зарождения и рождения можно повторить. Женщина может успеть за период зрелости родить десять-пятнадцать детей. У вас всё устроено иначе, так? Неужели всегда дети появлялись из заравит? — да, это не укладывалось в моей голове, и было жутко любопытно посмотреть, как вообще это выглядит, и понять, как устроено.

— Да, иначе, — Морок сосредоточенно разглядывал меня как диковинку, явно пытаясь переварить полученную информацию. — Дети зарождаются в заравит без участия в этом араи или тэйалий и появляются на свет оттуда же. Заравит открывается и выпускает детей.

— Выпускает? — нахмурилась и задала очередной вопрос. — Какими появляются на свет ваши дети? Маленькими, беспомощными или способными выйти из заравит сами?

Если их выпускают… употреблённое неосознанно привычное слово о многом говорит. Например, о том, что выходят детки своими ножками.

— Да, их выпускают и они выходят. Есть знание, как жить на Руалонэ, понимание основных законов. Анархисты в Свободных землях — это ошибка, дети, в обучении которых в заравит произошёл сбой. Такое бывает, но редко.

— И… выходят совсем большими, или после этого всё-таки ещё растут и учатся? — как-то странно это всё и непонятно, но для них привычно, наверное.

Попахивает этакими роботами с изначально заложенной в них программой. Временами в программе случаются сбои и тогда появляются асоциальные элементы, неспособные приноровиться к реалиям Руалонэ.

— Выходят детьми и ещё десять лет учатся всему, что передают им ваилы, — очередное не расшифровавшееся сразу слово.

Пришлось снова напрягаться, чтобы понять, о чём он говорит. «Дающий знания», «дарящий себя». Наставник, что ли? Или они вкладывают в это что-то большее? В этом обществе ещё разбираться и разбираться. И, получается, эти люди и не знают толком, что такое привязанность. Если уж рождаются вот так странно и не имеют близких родственников. Или всё-таки это изначально в них заложено? Этой самой программой?

— А рэши… Они имеют какое-то отношение к появлению на свет детей? — задала следующий вопрос, с ужасом понимая, что мне ещё пару годиков вопросы не помешало бы позадавать, прежде чем соваться в люди без маски.

— Каждый рэш один раз проходит через сдачу материала. Чей материал будет использован, а чей нет, не дано знать никому, — медленно и явно неохотно ответил.

Неудобная тема? Что-то не нравится в ней? И как прикольно тут мужикам живётся! Земным о таком только мечтать приходится. Никаких отцовских обязанностей. Занимайся сексом сколько угодно без последствий. Женщины дают, стоит только попросить. Настоящий мужской рай. И как им не скучно так жить? Где возможность поохотиться за дичью? Где возможности для завоевания чего бы там ни было? Или они имеются? Ведь мужики без меряния пиписьками и мужиками себя не чувствуют. Как же мало я знаю об этом мире, на самом деле. Возможно, у них существует что-то такое, что помогает меряться размерами? Спорт? Военные соревнования? Морок что-то говорил про гонку за ящером. Способ побуянить тестостерону от души. А ещё имеются Большие отборы, для получения статуса урмыта. Тоже развлечение и способ доказать, что ты быстрее, сильнее и лучше всех.

Придётся начать совершать прогулки даже раньше, чем рассчитывала. Пока в маске, чтобы незнание чего бы там ни было, можно было списать на чужеродность тэйалии. Хочу приглядеться к развлечениям, которые в этом мире имеются. И к мужикам. Надо же понимать, чего им не хватает для полного счастья, а потом можно на это ловить. Нагло и беспринципно. Только играя на чужих слабостях, думаю, получится вытащить Дом из той глубокой ямы, в которой он оказался. Прозябать в неизвестных хорошо, безусловно. Никто не зарится на имеющиеся крохи и в нашу сторону не смотрит… Но! Стоило только столкнуться с решением одной проблемы и стало понятно — была бы энергия у Услада, были бы урмыты, и жителей Свободных земель увести из-под носа вредного Совета, раз плюнуть было бы. А так, придётся изворачиваться и действовать очень быстро. И посещение Свободных земель, без масок, нам с Мороком не помешает. Вдруг там завалялись какие-нибудь свободолюбивые алмазы, которые в мою постель лезть не станут, зато будут полезны в наших планах?

Не слишком ли на многое я замахиваюсь? Удастся ли хоть что-нибудь сделать? Одно точно, дорогу осилит идущий. И если я буду сидеть сложа руки и ничего не делать, точно дело не сдвинется с мёртвой точки. А так, хотя бы попробую, пусть и не получится. На ошибках учатся. Вот и начнём учиться. Завтра. Сегодня устала, да и продолжить познавательную беседу не помешает. Мы и продолжили, до хрипоты, моей и Морока.

Урмыт постепенно втянулся в общение и начал сам задавать вопросы о моём родном мире. И добеседовались мы до того, что поели вместе, не прерывая разговора, ещё чуть-чуть и в туалет бы пошли тоже вместе. А вот уснули… Морок не знаю когда, а я вырубилась посередине очередного вопроса. Чувствовала что пора бы уже баиньки, и всё равно не могла остановиться. Хоть и зевота замучила, хоть и казалось, что не помешали бы спички, которые держали бы веки в поднятом состоянии. А любопытство толкало задавать вопрос за вопросом, выслушивать ответы и снова спрашивать. Если бы сон не сморил, точно до утра бы так просидели.

И проснулась, как и следовало ожидать, в объятиях урмыта. Прижимал меня к себе, как бесценного, мягкого и милого-милого плюшевого мишку. То есть уткнулся носом в мою шею и крепко обхватил поперёк туловища руками. Дыхание мужчины щекотало кожу, вызывая желание хихикнуть, но я сдержалась и постаралась осторожно высвободиться. Любопытно, это снова Услад подсуетился или Морок сам в моей комнате спать лёг? Очень хотелось бы узнать, но спрашивать об этом была как-то не готова. Выскользнуть так и не удалось, только-только одну руку Морока приподняла, как урмыт сразу же открыл глаза и с недоумением уставился на меня, явно со сна сразу не сообразив, где находится. Чутко спит, ни разу врасплох застать не удалось. Привычка военного всегда быть начеку?

— Отпусти! — потребовала капризно. — Мне срочно наведаться кое-куда нужно.

Послушался, убрав руки, но вставать не стал, явно не собираясь покидать эту комнату. Вот ведь, облюбовал себе тёпленькое местечко у меня под боком. Ворчала для порядку, не была уже так зла на Морока, как раньше. А уж после того, как узнала, что бедняга и понятия не имеет о том, как это здорово, когда есть родные люди… Ещё бы не считал правильным своё поведение. Они тут на Руалонэ просто привыкли быть такими вот непонятными.

Приняв душ и освежив дыхание, уже одетая, вернулась в комнату. Морок лежал, лениво развалившись на невидимой кровати и о чём-то серьёзном размышляя, не сразу среагировал на моё появление. Только через минуту повернул голову, почувствовав мой взгляд, и как-то так тяжко вздохнул, что бедняжку жалко стало. Загрузился по полной программе. Многое его поразило вчера, когда мы беседовали о различиях в воспитании, принятом и запрещённом в двух наших мирах. Некоторые вещи, которые мне казались вполне понятными и привычными, приходилось объяснять практически на пальцах, но и тогда не было уверенности, что меня поняли так, как надо. Представляю, как сложно ему объяснять непонятное мне… Ведь тоже нет уверенности, что понимаю так, как надо.

И ещё очень-очень интересовал один вопрос. А есть ли в этом мире поцелуи? Ведь Морок так ни разу и не попытался меня поцеловать в губы. Прикосновения губами, языком, пальцами — это он демонстрировал и не раз. А вот поцеловать… Поцелуйную революцию в массы в таком случае! Это ведь так сладко, обмениваться физиологическими жидкостями через контакт губами. Именно так придётся, наверное, объяснять суть, если выяснится, что местные ни сном, ни духом про такую вещь как поцелуи. Но не будем нервировать мужчину, и так загруженного по самую начавшую уже обрастать макушку. Пока ёжик волос, напоминающий о статусе Морока — как оказалось, не только маска и красная одежда признак урмыта — выглядел забавно и как-то жалко. Тёмные колючие волоски, топорщащиеся вверх… Хорошо, что для обозначения статуса ему бороду отращивать не придётся. Длинноволосого мужика вытерплю, а вот бородатого… Такого мне точно не надо.

Благими намерениями, как известно, дорога в ад стелется. Вот и я, планируя провести спокойное и подготовительное к походу в люди утро, несколько не рассчитала. У Морока на этот счёт имелось собственное мнение, и когда я подошла достаточно близко, он подался вперёд, ухватил меня за талию и дёрнул на себя. И оказалась я вновь в позиции «девушка сверху». Только сверху лежала, а не сидела в этот раз и растерянно смотрела в зелёные глазищи, взглядом которых коварный урмыт облизывал меня сладко-сладко.

Вроде выяснили вчера, что это араи дают всем подряд, а ко мне это никоим разом не относится. По-другому воспитана, дитя иного мира. Ан нет, всё равно упрямо мужик гнёт свою линию. Впрочем, у него-то, в его понимании, законные основания имеются. Вот только… Мысли плавно утекли куда-то в другую сторону, стоило только урмыту задрать на мне вчерашнюю минималистическую маечку. И да, я успела уже подзабыть, как восхитительно нежно он может касаться кожи.

Пришлось срочно вспомнить про поцелуйную революцию, дабы отвлечь паршивца от изучения моей реакции на его язык, скользивший по ямке у основания шеи. Невинно осведомилась, постаравшись по возможности максимально отстраниться от соблазнителя, насколько позволяли крепкие объятия:

— А на Руалонэ существуют поцелуи?

— Что это? — неохотно отвлёкся урмыт от прикосновения губами к моей шее, да и неудобно было тянуться, я сильно выгнулась в попытках увернуться.

— Очень-очень любопытная штука, — постаралась подбавить в голос максимум соблазнительности.

Говорила как менеджер-продажник, нахваливающий снег бедуинам, никогда в глаза его и не видавшим.

— Да? — особого интереса в глазах мужчины не заметила.

Зелёные омуты были сосредоточены на разглядывании моих, проглядывающих сквозь тонкую ткань майки, сосков. И урмыту явно было не до отвлечённых тем, о неизвестных ему поцелуях. Придётся это исправлять.

— Посмотри мне в глаза, пожалуйста, — попросила настойчиво.

Неохотно, но Морок перевёл взгляд, лёгкое недоумение проглядывало в зелёных очах.

— Твоя задача лежать спокойно, — предупредила его. — И не отстраняться.

Напряжение в крепком теле чувствовалось, помнит бедняга, как в прошлый раз с ним обошлась… Но сейчас буду добрее. Легонько улыбнулась и осторожно коснулась губами подбородка мужчины. Нахмурился, но не дёрнулся. Неплохо для начала. Так же осторожно скользнула губами по его рту, легко надавливая. Судя по взгляду, не прочувствовал и не понял. Отстранилась и улыбнулась с предвкушением. Морок напрягся ещё сильнее, подлянки ждёт. А зря, я просто сексуально образовывать его собираюсь. А это совсем не страшно и не больно. Вот додёргается, снова наручники организую. Лучше бы расслабился и наслаждался моментом. Склонилась над мужчиной вновь, внутренне посмеиваясь над опаской, с которой он на меня смотрел. Снова коснулась его губ своими, надавливая сильнее, а потом провела кончиком языка по нежной коже. Отстранилась. Ага, лёгкая заинтересованность в глазах появилась. Неплохо, можно продолжать. Мягко куснула нижнюю губу мужчины и чуток потянула. Знакомое пламя полыхнуло в зелёных глазах, и Морок дёрнулся подо мной, явно собираясь взять инициативу на себя.

— Нет, — ладошкой прижала его плечо к невидимой постели. — Это только начало. Неужели не хочешь узнать что дальше?

— Ты очень коварная, — со слабой улыбкой прошептал урмыт и расслабился, опрометчиво отдавая себя во власть моих загребущих ручонок.

Язык, а потом зубки, и быстрая смена зубок на язык и шёпотом попросила:

— Приоткрой рот, — заметив недоумение во взгляде, добавила. — Это приятно… Очень.

Повиновался, пусть и не сразу. В награду, прошлась кончиком языка по внутренней стороне его губ и мягко захватила своими его нижнюю губу. Сосательное движение, одно, второе… так, будто держу во рту сладкий леденец и переключилась на язык Морока и нёбо. Легко куснула мужчину за язык, раз, другой и мягко провела кончиком своего языка по нёбу, а потом снова вернулась к губам. В этот раз надавливание своими на них вернулось яростным откликом. Понравилось, видимо. Опешила, упустив инициативу. Морок оказался слишком хорошим учеником и вернул мне всё то, что проделывала с ним. Слабеющими пальцами впилась в плечи мужчины, чувствуя, как он резко переворачивается вместе со мной, подминая под себя, придавливая всем своим весом к невидимой кровати. Поплывшее сознание попыталось включить благоразумие, но получалось плохо. Благоразумие билось в конвульсиях и всё что смогло, это выдавить:

— Только поцелуи. Дальше я не готова пойти.

Ага, десять раз не готова пойти. Вру как сивый мерин, и не краснею. Надеюсь, всё-таки удастся удержаться на краю. Но как это сделать? Или ну её, принципиальность? Тем более что поцелуй за поцелуем… и немного отрезвела, когда Морок слишком сильно прикусил мой язычок.

— Осторожней, — попросила мужчину и попыталась отстраниться.

— Мне удалось научиться? — коварно спросил он, и не думая меня отпускать.

— Для первого раза неплохо, — сбившееся дыхание не поддавалось контролю. — Продолжим как-нибудь в другой раз, — и вновь попробовала высвободиться.

— Как ты это назвала? — переспросил хитрец, так и продолжая лежать на мне.

— Поцелуй, — как же тяжело чувствовать его напряжённое желание то, которое пониже талии.

Хочется всем своим женским существом откликнуться, поддаться, позволить всё. Это ведь так сладко, чувствовать желанного мужчину внутри себя. И двигаться с ним в такт. Кажется, я поплыла, срочно требовалось взять себя в руки. Но так не хотелось включать стерву и отталкивать мужчину снова.

— Это что-то ритуальное? — задал ещё один вопрос Морок, перебирая пальцами пряди моих волос.

И вот как ответить? Придётся опять подбирать слова, чтобы объяснить на пальцах. Пожалуй, это даже неплохо, позволит протрезветь.

— Смотря, что понимать под ритуалом. Поцелуй — это способ показать, как сильно тебе нравится другой человек. И в то же время, иногда поцелуи, это не более чем прелюдия к сексу. Всё зависит от отношения к действию и к партнёру, — как же сложно, оказывается, устроен мир под названием Земля.

Только попав на Руалонэ поняла, то, что кажется понятным, привычным и простым, для человека другого мира таковым может и не оказаться.

— И что ты хотела сказать своим поцелуем? — надо же, как быстро схватил суть.

А на самом деле. Что я хотела сказать этим поцелуем? Для чего вообще это обучение затеяла?

— Я просто хотела показать тебе, что такое удовольствие существует, — быстро нашлась с ответом. — Будешь знать на будущее, что если тебе захочется показать мне, что тебе чего-то там от меня хочется, не обязательно хватать руками и валить на кровать. Существует более мягкий намёк. В моём мире таким образом мужчины обозначают намерения, а женщина решает, чем на них ответить.

— А женщины таким образом намерения обозначают? — в глазах такое самодовольство горит, что прямо хочется ложку дёгтя добавить, и срочно.

— Обозначают, когда отвечают на поцелуй, либо целуют первыми, — заметив улыбку на губах Морока, зло прошипела. — И чего это ты надумал? Решил, что это я что-то там решила обозначить? — правильно решил, кстати. — Отпусти меня, сейчас же!

— Не понимаю, — нахмурился мужчина, но отпускать не стал. — Чем я обидел тебя в этот раз? Подскажи тогда, что и как мне нельзя говорить или делать, чтобы не обидеть тебя?

— Для начала, научись понимать слово «нет»! — с какой-то стати решила разозлиться и разобидеться окончательно и рванулась в сторону. — А так же выполнять мои просьбы!

— Но ты же хочешь одного, а говоришь совсем другое. Чему верить? — хороший такой вопрос, правильный.

Только правдивого ответа он на него не дождётся.

— А ты догадайся, — ласково пропела в ответ. — И отпусти меня, уже. Нам с тобой выдвигаться на разведку нужно, а мы тут барахтаемся.

— Тэйалия, — произнёс с непередаваемой интонацией Морок и лёг рядом, давая мне свободу.

Слово прозвучало так, как мужчины Земли обычно говорили со вздохом, тоской и недоумением: «Женщины!», подразумевая: «Ну чего с убогих взять?». А мы не убогие, мы просто другие. И логика у нас своя, женская и классная. Абсолютно непредсказуемая. Не за это ли нас любят мужчины?

— Сегодня мы с тобой немного прогуляемся, чтобы у меня была возможность хоть чуток осмотреться сквозь маску, а потом ты оставишь меня в доме, вернёшься и поищешь жильё, в котором нам с тобой можно будет конспирироваться. Не в голой же степи разоблачаться, чтобы без лишних церемоний по городам и весям пройтись, — немножко отдышавшись, принялась раздавать ЦУ.

— А почему нет? — задал закономерный вопрос Морок. — Кто-то из рэшей может заинтересоваться тем, что тэйалия и её урмыт входят в жилище, а потом вместо них выходят рэш и араи. И изменения в ауре так просто не сделаешь. Всплески активности могут заметить.

— Тогда… — задумалась, перебирая открывающиеся перспективы. — Может, сегодня, побродим чуть-чуть в масках… А завтра… — колебалась между благоразумием и любопытством.

Так тянуло провести эксперимент. Очень хотелось, очень. Любопытство подзуживало, напирая на то, что со мной будет рядом находиться Морок, который сможет защитить в случае чего. Да и не собиралась доводить дело до этого «случая чего». В любой момент просто уйдём и всё. Да и вести себя буду тихо и незаметно. По крайней мере постараюсь. Ладно, сегодня, посмотрев на мир под маской, смогу окончательно решить, что станем делать завтра.

— Хватит валяться, — поднялась с ложа и глянула, подавив вздох сожаления, на мужчину, и не думавшего покидать мою постель. — Подвиги ждут. Одевайся, солдат… Скоро снова придётся раздеваться.

— Прямо здесь? — соблазнительно и с намёком сказал Морок.

— Что именно прямо здесь? — не поддержала его игру.

— Раздеваться, — не стал отступать мужчина.

— Потерпи до момента, когда вернёмся, — фыркнула в ответ и махнула головой на дверь. — Давай, дерзай, Морок…

— Что обозначает это имя? — надо же, дозрел до вопроса.

— А что мне будет за ответ? — ответила вопросом на вопрос.

— Поцелуй, — сориентировался быстро.

И, вообще, мне кажется, или кто-то стал вести себя более уверенно и нагло? Придётся ввести беспоцелуйную диету. Безсексовую уже ввела, осталось совсем лишить сладкого провинившегося урмыта. А то зачем-то поцелуям учить взялась, нет бы дотерпеть до следующего супруга.

— Тогда ответ остаётся при мне. Морок, хватит тянуть время, подымайся и иди к себе, переодевайся. Мне не терпится посмотреть на Руалонэ хотя бы под маской.

Больше спорить мужчина не стал, хоть и поднялся неохотно и долго сверлил меня взглядом, прежде чем выйти. Не понравилось мне выражение его лица… Задумал что-то? Надеюсь, это будет совсем не страшно — эта задумка — и я справлюсь.