Эпилог · Злата

Сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни. Джулия и Люси вернулись домой, Костя принял крещение, и наша свадьба должна состояться через две недели.

Вечером мы опять сидели за домом. Кот развёл костер и жарил на нём картошку. Любимый много шутил и крепко обнимал меня. Нас становилось всё больше. Подошли мои родители и Сильви, Ванда и Стефан, Вильгельм, потом — Джули с Теодором. Они держались за руки и смотрели друг на друга сияющими глазами. Затем появились Карл и Люси. Карл наконец-то добился согласия и теперь часто касался её руки, словно убеждаясь, что Люси действительно рядом.

— А где твоя Синичка? — спросила Джули Вильгельма. — Она мне понравилась.

— А я вообще её не видела, — вступила Люси.

— Она вернулась? — встревожилась Ванда.

— Вернулась и отсыпается, — улыбнулся Вильгельм. — У Синички была обширная программа. Со свадьбы явилась только утром и сразу пошла в храм на крещение Константина. Она только к полудню вспомнила, что уже больше суток не спит. Думаю, Таня скоро придёт, она знает, где мы.

— Сюзи, наверное, сейчас тяжело, — шепнула Сильви.

Кот задумчиво спросил:

— Пойти позвать?

— Кого? — встряла Ванда.

— Сюзи.

— Можно. Она сама не придёт после наших склок.

— Всем привет! Как вас много! — раздался за спиной знакомый весёлый голос. — Не могла понять, где вы сидите, без Сюзанны искала бы дольше.

Синичка с улыбкой тянула за собой к нашему кругу покрасневшую Сюзи.

— Мы как раз вспоминали вас обеих, — первым отреагировал Вильгельм.

Сюзанна выглядела так, будто Таня притащила её сюда силой, и теперь Сюзи мечтает раствориться в воздухе, но всё-таки села рядом с женой Вильгельма.

Я смотрела на оживлённые лица вокруг. Неужели всё закончилось, и все мы здесь? Я, Ванда, Синичка, Джулия, Люси, Сильви, Сюзи… Нет, не все. Вряд ли мы когда-нибудь увидим Лизу. Это был её выбор. Лиза нас предала, из-за неё погиб Юлиан. Почему же мне так её жаль?

— О чём задумалась, синеглазка? — шепнул Кот.

— Как ты думаешь, на свете бывает слишком много счастья? — улыбнулась я.

Любимый со смехом обнял меня покрепче.

— Только посмей сказать, что тебе слишком хорошо, и так не должно быть!