Глава 12 · Вика Караваева

Забавно было снова зайти в наш колледж. Как же я раньше его ненавидела! А теперь брожу по унылым коридорам, заглядываю в кабинеты, подхожу к педагогам и чувствую себя прекрасно. Наверное, потому что никто не принуждал меня сюда идти.

В первую очередь я заглянула в учебную часть и пропела там жалобную песню об образцовой студентке Тане Синице, которая по семейным обстоятельствам никак не может сейчас посещать занятия, но обязательно скоро появится. Затем я подошла к её педагогам по основным предметам. Никто не уточнял, какие именно обстоятельства мешают добросовестной Синичке появиться в колледже, зато все передали ей задания. Это хорошо: Танюше будет, чем заняться, чтобы немного отвлечься от свалившихся на неё проблем.

Второй парой стояла мировая культура, туда можно было и сходить. Я просидела у Ларисы Сергеевны полтора часа, слушая о живописи эпохи Возрождения, а после урока в очередной раз повторила рассказ о семейных обстоятельствах Синички. Лариса Сергеевна с задумчивым видом вертела в руке карандаш.

— Вика, а с чем связаны эти обстоятельства? — спросила она.

Новое дело! Ей-то какая разница?

— Таня просила не рассказывать подробностей.

— Она в городе?

— Да.

Я выжидающе смотрела на Ларису Сергеевну. С чего бы эти вопросы?

Она оставила карандаш в покое и теперь машинально накручивала на палец выбившуюся из высокой причёски прядь тёмных волос.

— Может, ей нужна какая-то помощь?

— Нет, спасибо.

— Ты давно её видела?

— Недавно.

Да уж, действительно недавно, всего несколько часов назад. Синичка была бледная, опять чем-то расстроенная. Она никак не может прийти в себя после смерти Иоганна и ухода Вильгельма. Прошло слишком мало времени. В таком состоянии Танюше нельзя показываться в колледже.

Как бы мне поскорее отсюда смыться? Перемена целых пятнадцать минут, и, похоже, Лариса Сергеевна никуда не спешит.

— Вика, семейные обстоятельства Тани как-то связаны с твоими?

Преподавательница уже не смотрела мне в лицо. Она с отвращением уставилась на кольцо Грарга на моём безымянном пальце.

— В каком смысле?

Я попыталась изобразить непонимание, но, кажется, безуспешно.

— В прямом, — неожиданно резко ответила Лариса Сергеевна. — Вы общались втроём — ты, Таня Синица и Вадим Чернов. Потом все трое исчезли, и пока что здесь появилась только ты.

— Н-не понимаю, — упёрлась я, лихорадочно соображая, что она может знать.

По идее, ничего. Но у меня сложилось впечатление, что слово «Грарг» знакомо Ларисе Сергеевне не хуже, чем мировая культура. Слишком уж она нервничала и слишком внимательно смотрела на моё кольцо.

— Ты не объясняешь своё отсутствие, говоришь только о Тане. Но я и тебя не видела в колледже эти две недели.

— Я принесу справку от врача, — пообещала я.

Думаю, будет совсем несложно решить этот вопрос. Потребуется всего одно вселение.

— Вика, мы сейчас одни, нас никто не слышит. Скажи правду, вы с Таней точно виделись в последнее время?

— Да, я помогала ей решить проблемы.

— Вот как? Даже не представляю, каким образом, — покачала головой Лариса Сергеевна. — Необычное кольцо, Вика, раньше ты его не носила. Если не ошибаюсь, это кольцо-хамелеон? Камень в нём меняет цвет?

Да, она точно знает о Грарге. Но откуда⁈

— Где же ты взяла такое сокровище? — в голосе педагога прозвучала горечь.

— Это подарок, — не задумываясь, выпалила я.

— Весьма оригинальный, — её бровь чуть приподнялась. — Вика, вы с Синицей были подругами. Скажи мне, что с Таней? Возможно, я смогу ей помочь.

— Мы и теперь подруги, — я наконец-то сообразила, какой текст можно озвучить настойчивой преподавательнице. — Вы ничем не поможете Тане. У неё нервный срыв, слишком много всего случилось: с родителями переругалась, близкий человек погиб, парень бросил. Она придёт немного в себя и скоро появится в колледже. Только не задавайте Тане вопросов, пожалуйста, ей и так очень плохо. Если надо, она покажет справку от врача.

— Справки мне не нужны. Не сомневаюсь, что ты при желании достанешь и для себя, и для неё любую официальную бумагу, — поморщилась преподаватель. — Только, боюсь, ты не вполне понимаешь серьёзность проблемы, Вика.

— Лариса Сергеевна, можно? — в дверь просунулась жизнерадостная физиономия скрипача из параллельной группы. — Я вещи оставлю?

Я вскочила. Вот и возможность поскорее уйти.

— До свидания, Лариса Сергеевна, — я подлетела к двери и выскочила в коридор.

Вслед раздался её окрик, но я сделала вид, что не услышала.

Что это было? Лариса Сергеевна явно многое знает и не скрывает этого. Она намекала и на моё кольцо, и на мою дружбу с Синичкой, и на общение с Черновым. Не представляю, что было бы с Танюшей, если бы Лариса Сергеевна так к ней прицепилась. Не знаю даже, что делать. Сказать Герберту и Лиле? Но они могут убить чересчур любопытную и осведомлённую учительницу, если сочтут её врагом, а Лариса Сергеевна точно не на нашей стороне. Не стоит подвергать её опасности, придётся думать самой.

Ещё одну пару я провела, общаясь в коридоре со всеми встречными знакомыми и набирая в библиотеке учебники для Синички.

Лиля всё-таки гений. Я боялась показываться на глаза Алёхиной, но Алка вообще не помнит о рыцарях. Она как ни в чём не бывало интересовалась, где Синичка. Многие спрашивают о Танюше, я даже не думала, что она так популярна в колледже.

Если Синичка сюда вернётся, сложности у неё могут возникнуть только с Ларисой Сергеевной. Вселиться, что ли, как-нибудь в педагога и выяснить, что и откуда она знает? Странная она какая-то.

Я уже выходила из колледжа, когда кто-то схватил меня сзади за руку. Я обернулась. Рядом стояла Лариса Сергеевна в длинном тёмном плаще. Как неудачно получилось! Видимо, сегодня она работает только в первую половину дня и тоже собралась домой.

— Вика, подожди, — настойчиво произнесла Лариса Сергеевна. — Нам нужно договорить.

Краем глаза я увидела машину Герберта, припаркованную всего в нескольких метрах от крыльца колледжа.

— Извините, у меня нет времени, — резко ответила я и с лёгкостью вырвала руку. — Я спешу.

Пусть она обидится, зато останется жива и здорова.

— Это ненадолго. Мне надо связаться с Таней Синицей. Дай мне хоть какие-то её координаты.

— Хорошо. Её домашний телефон…

— По её домашнему телефону я звонила, она там не живёт. Квартира сдана, жильцы Таню ни разу не видели. Мобильный постоянно отключён, больше никаких телефонов в её личном деле нет, — сухо сказала Лариса Сергеевна. — Где может быть Синица? Ты знаешь это, Вика. Неужели ты не понимаешь, что Таня в серьёзной опасности? Ей надо как можно скорее исчезнуть, а ты собираешь для неё домашние задания.

На несколько секунд я остолбенела. Да, она точно знает правду и о Вильгельме, и об ордене Грарга. Но откуда? Хорошо хоть Герберт этого не слышит. Надо срочно прекращать разговор.

— С Таней всё в порядке, — пробормотала я. — Не волнуйтесь, ей ничего не грозит. Извините, я спешу. Меня уже ждут.

— Вы с ней оказались по разные стороны баррикад, — тихо, отчётливо произнесла она. — Ты на своей стороне пока что — никто, ты не сможешь за неё заступиться. Что случилось с Таней, когда пропал Вадим Чернов? Где и почему она прячется? Пойми, я могу ей помочь, пока не поздно это сделать.

Герберту надоело ждать, и он вышел из машины.

— Лариса Сергеевна, день добрый, — жизнерадостно произнёс муж. — Милая, ты едешь?

— Вика, — сказала Лариса Сергеевна, не обращая на него внимания. — Подумай хорошо, мы договорим завтра.

— Зачем ты ищешь Татьяну? — очень тихо спросил Герберт.

Я настороженно покосилась на мужа. Они общаются на ты? Давно знакомы?

— С каких пор я должна перед тобой отчитываться? — резко ответила она. — Не думала, что ты подслушиваешь разговоры своей жены.

— Разговор я услышал случайно, в следующий раз просто говори тише. Я, как победитель, хочу знать, что тебе нужно от Синицы. Впрочем, догадываюсь: ты собралась спасать девочку, даже не вникнув, как следует, в ситуацию, — в голосе Герберта прозвучали иронические нотки.

— Победитель? — Лариса Сергеевна недоумённо нахмурилась. — Вика, что с Таней?

— Оставь мою жену в покое, я и сам расскажу тебе, что с Таней, — сказал Герберт. — Любимая, может, посидишь в машине?

— Нет, — твёрдо ответила я. — Останусь здесь.

— Викуля, я сейчас совершенно безопасен, — понимающе улыбнулся любимый. — Впрочем, место для разговора очень неудачное, — он покосился на стоящих неподалёку студентов. — Лара, если хочешь обо всём узнать, поехали с нами. Высажу тебя у твоего дома, нам всё равно по пути. Не моргай, это сейчас мой город, и я, разумеется, знаю, где ты живёшь.

— Хорошо, — поколебавшись, ответила Лариса Сергеевна.

Когда машина тронулась с места, Герберт спросил:

— Ты в курсе, что такое право победителя?

Оглянувшись, я увидела, как мгновенно побелело её лицо.

— Да.

— Татьяну судил наш совет. Она попала сразу под несколько законов — о праве, об оскорблении рыцаря Грарга, ну и, разумеется, о связи с врагом нашего ордена.

— Когда она умерла?

— Не говори ерунды, — Герберт поморщился. — Она жива, здорова и скоро вернётся в колледж. Если захочет, конечно.

— Право не исполнялось? — в голосе Ларисы Сергеевны прозвучало тревожное недоумение.

— Исполнялось, разумеется. Этот закон нерушим.

— Я ничего не понимаю. Где девочка?

— Татьяна живёт у нас. Хочешь с ней встретиться? Поехали. Только я не ручаюсь за реакцию судьи Лилианы, если она тебя увидит. Лили очень разборчива в отношении гостей.

— Но почему Таня у тебя?

— Потому что я — победитель.

Герберт остановил машину недалеко от автобусной остановки. Он обернулся к Ларисе Сергеевне и, не стесняясь в выражениях, начал рассказывать о тех страшных сутках.

— И теперь, по милости Вильгельма, мы живём вчетвером, в течение суток я получил сразу двух жён. Кстати, мой гарем неплохо ладит между собой, — он ухмыльнулся. — Когда Таня окончательно успокоится и перестанет истерить, в квартире будет просто идиллия.

— Этого не может быть, — убеждённо сказала Лариса Сергеевна. — Рыцарь не мог её у вас оставить.

— Он её бросил, — со злостью подтвердила я.

— Он, знаешь ли, обиделся, что я не стал зверски насиловать его жену и не отдал её всем желающим, — ехидно объяснил мой любимый. — И решил, что у нас ей самое место.

— Вика, как ты можешь с этим мириться? — Лариса Сергеевна повернулась ко мне. — Вы же подруги!

— Потому и мирюсь.

— В общем, Лара, уйми свою активность, — мирно сказал Герберт. — С Татьяной всё в порядке. Когда она придёт в себя — появится в колледже. И я попрошу не задавать ей лишних вопросов и вообще не лезть к девочке с разговорами. Помочь Синице ты не можешь, так что хотя бы не делай ей хуже.

— Я поговорю с рыцарем Вильгельмом…

— Это — сколько угодно, — развёл руками Герберт. — Только он вряд ли захочет тебя слушать.

— А как к этой дикой ситуации относится судья Лилиана? — нахмурилась Лариса Сергеевна.

— Спокойно. Они прекрасно уживаются в одной комнате и общаются вполне по-дружески. Я ответил на все вопросы?

— Да, — она вздрогнула. — Бедная девочка.

Лариса Сергеевна вышла из машины и неуверенной походкой побрела по тротуару.

— Ей плохо!

Я хотела выскочить, но Герберт меня удержал.

— Насколько я понял, Викуля, сейчас Лариса будет искать дорогу к Граалю. Ты ей только помешаешь.

— Герберт, откуда здесь, посреди Марска, возьмётся дорога к Граалю?

— Если человек с чистым сердцем хочет попасть туда и заслуживает этого, светящаяся дорога по одной неизвестной обычным людям молитве возникает прямо перед ним. Бывали случаи, когда дорога открывалась и без молитвы: так Грааль призывал на служение тех, кто был к этому готов. Единственное условие — рядом не должно оказаться никого из посторонних. Светящийся путь не откроется на глазах обычных людей. Никто не знает, где находится Грааль и где живут светлые рыцари. Похоже, что где-то между небом и землёй. Как только человек оказывается на светящейся дороге — и он, и дорога исчезают.

Лариса Сергеевна, придерживаясь за стену дома, свернула в ближайший двор.

— Ей очень плохо. А если она умрёт?

— У Грааля не умирают, скоро ей станет гораздо лучше, — сказал муж.

— Откуда она столько знает? — я вцепилась в Герберта обеими руками.

— Она — дочь рыцаря, пожелавшего покоя. С рождения живёт в миру, но ей открывается дорога к Граалю. Лариса знакома с многими рыцарями и их семьями. Она — типичная старая дева, на мой взгляд, довольно бестолковая и при этом не в меру энергичная. Ничего у Ларисы, конечно, не выйдет, но раз хочет попытаться — пусть прогуляется. Может, посидим где-нибудь? Заедем в ту же «Избушку», заодно прихватим оттуда пиццу и какой-нибудь тортик для Лили и Синички.

Домой мы вернулись к вечеру. Из кухни слышались пьяные голоса.

— Лили, веришь, впервые за эти дни чувствую себя счастливой, — невнятно сказала Синичка.

— С чего это они так наклюкались? — пробормотал Герберт.

Лиля и Танюшка сидели в обнимку за столом и уничтожали запас мартини. Герберт поставил на стол коробки с пиццей и тортом.

— А вот и закусочка! — радостно прокомментировала Лиля.

— Ну и что это такое? — с усмешкой спросил любимый. — Лили, зачем ты её так напоила? Да и сама хороша, судья! Жаль, никто не видит!

— Герб, не ругайся, у меня сегодня праздник, — вмешалась окосевшая Синичка.

— Какой? Может, мы тоже присоединимся? Что вы отмечаете?

— Мою небеременность!

— Да уж, великий праздник, — иронически хмыкнул Герберт.

Он отобрал бокал у Синички и осушил в два глотка.

— Тебе уже хватит, — сказал Герберт. — Сейчас будете закусывать, только кофе сварим.

Я торопливо наполнила турку водой и поставила на плиту.

— Герб, если бы ты знал, как я рада, — Синичка обняла его. — Извини, тебе, наверное, неприятно, но ты ведь можешь и отложить право победителя, пока я не протрезвею.

— Ни за что! — Герберт рассмеялся. — Ты сейчас такая забавная. Закусите с Лилей, и пойдём в комнату.

— Как скажешь, господин и повелитель, — улыбнулась она в ответ.

— Синичка, тебе из колледжа приветы, все тебя ждут, — весело сообщила я, присаживаясь с другой стороны от Герберта. — Я принесла кучу заданий.

Совсем ни к чему подруге знать о нашем разговоре с Ларисой Сергеевной. Думаю, она не станет лезть к Танюше с расспросами. Представляю, как разозлится Вильгельм, когда Лариса Сергеевна явится к нему после нас с Гербертом со своим рассказом.

— Викуся, ты самая лучшая подруга в мире, я тебя люблю, — заплетающимся языком проговорила Синичка и потянулась через Герберта, чтобы меня обнять.

— Ты сейчас в таком состоянии, когда любят всех, — хмыкнула Лиля.

— По-моему, закусывать тебе уже поздно, — Герберт улыбнулся. — Пойдём со мной. Лили, мы будем в твоей комнате.

Он встал, легко поднял Таню на руки и унёс из кухни. Синичка при этом обнимала Герберта, положив голову ему на плечо.

— Знала бы, что так подействует, напоила бы ещё неделю назад, — тихо рассмеялась Лиля.

Мы пили кофе сначала с пиццей, потом с фруктовым тортом, и я рассказывала о встрече с Ларисой Сергеевной. Лиля внимательно слушала, трезвея на глазах.

— Любопытно, что ей ответит рыцарь? — протянула судья. — Не поверит, за это я ручаюсь.

— Синичка уже вроде немного успокоилась.

— Каждую ночь зовёт его во сне и плачет, — сказала Лиля. — Ладно, время всё вылечит.

Герберт вернулся в отличном настроении, сгрёб меня в охапку и усадил к себе на колени.

— Пьянчужка спит, — посмеиваясь, сказал он. — Думал, что она быстро отключится, но её потянуло общаться. Несла какую-то чушь: обещала не раздражать нас, говорила, что на этом свете у неё остались только мы трое. Лили, какого чёрта ты так напоила девчонку?

— Каждому иногда необходимо расслабиться, — улыбнулась Лиля. — Синичка постоянно была в напряжении. Она панически боялась, что может быть ребёнок, не знала, что делать.

— Это как раз понятно, — кивнул Герберт. — Решать пришлось бы ей. С такой чувствительной душой это было бы очень трудное решение. Что бы ни выбрала Синичка, потом бы всё равно пожалела. А эксперимент мог быть любопытным.

— Ты о чём? — насторожилась я.

— Викуля, если бы она родила, ребёнка сразу посвятили бы Граргу, — объяснил любимый. — В истории ордена не было ничего подобного. Все приходили к повелителю в осознанном возрасте, имея право выбора. У всех остались после посвящения какие-то частицы души, позволяющие испытывать человеческие чувства — любовь, жалость, привязанность. Вот и интересно, каким стал бы рыцарь, который с младенчества не знал бы ничего, кроме Грарга.

— Как только какая-нибудь беременная подпадёт под закон о праве — узнаем, — пообещала Лиля. — Анорма давно терзает любопытство.

— Танюшка бы сошла с ума, — вырвалось у меня.

— А как ты думаешь, почему она так обрадовалась? — сказала Лиля. — Синичка знала, какой будет делать выбор, если её опасения подтвердятся. Викуся, хочешь, погадаю?

— Давай.

— А спать хочешь?

— Неа.

— Наши служения не прошли даром, — заметил Герберт. — У тебя уже достаточно заслуг, чтобы получать от Грарга силы и не нуждаться в отдыхе и сне, милая.

Лиля убрала посуду в раковину и достала из шкафчика знакомый старинный серебряный подсвечник и колоду карт.

— На что гадать будем?

— На рыцаря Вильгельма. Слабо? — усмехнулась я.

— Не знаю, — задумчиво протянула Лиля. — Вообще-то рыцарей Грааля карты не показывают, такие, как Вильгельм, слишком близки к Чаше. Но в нашем случае может получиться.

— Почти наверняка получится, — сказал Герберт. — То, что сделал враг, сильно приблизило его к нам.

— Но он просто не взял с собой Синичку, — не поняла я. — Чем он к нам приблизился?

— Этим и приблизился. Вильгельм отдал мне молодую жену, которая теперь изменяется не в лучшую сторону, — ответил Герберт. — Можно сказать, он подарил нам Синичку, чтобы мы без помех губили её душу, а это гораздо хуже, чем убить тело. Совершив такую ошибку, Вильгельм должен стать досягаемым для силы Грарга.

— Но почему тогда он победил в поединке? И почему Вильгельм до сих пор жив, если стал досягаемым?

— А вот здесь дело не в нём, а в Синичке, — проговорила Лиля.

— Я чувствовал, как она молилась за него во время обоих поединков, во второй раз молитва была гораздо сильнее, чем в первый, — объяснил муж. — Молитва невинной жертвы всегда сильнее. Вильгельма и сейчас хранит её любовь. Если бы Синичка отреклась от рыцаря, он не прожил бы и дня. Вильгельм, сам того не сознавая, спасается через её силы, боль и слёзы.

— Не понимаю, — призналась я.

— Позже поймёшь, сейчас поверь на слово. Постепенно я заставлю Таню забыть его. Если Синичка выкинет из головы Вильгельма — её муж потеряет силу.

— И снова получит силы от своей Чаши, — добавила я.

— Нет, — покачала головой Лиля. — Для этого рыцарь должен покаяться и исправить то, что сделал. Единственный путь для него — прийти за женой и умолять её о прощении, но Вильгельм этого делать не собирается. Всё, тихо, я начинаю.

Лиля проделывала с картами и подсвечником уже привычные для меня манипуляции. Я отчётливо услышала в её бормотании слова «открой душу Вильгельма». Наконец карты были разложены, и Лиля и Герберт уставились на пёстрые узоры расклада.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворённо прокомментировал любимый. — Вот он, как на ладони.

— Что там? — я с досадой поглядела на карты.

Жаль, что я ничего не понимаю в Лилиных гаданиях, но постепенно она меня всему научит. Судья принялась двигать карты то ближе, то дальше друг от друга.

— Его молодого помощника ты видела, можно особо не рассказывать, — сказала она. — Отношения с этим парнем у Вильгельма напряжённые, а такого при их служении быть не должно. Между прочим, Викуся, твоему вселению в соседку Вильгельма аплодировали все, кто об этом узнал. После твоего мелкого хулиганства чашепоклонники были вынуждены сменить квартиру. Они не могут отвлекаться на глупые конфликты с соседями и регулярные визиты участкового. Вильгельм крепко держит Ранов, но ему приходится сложно. Наших там трое — двое молодых и судья Луис. Вот-вот переедет четвёртый — Артур, он хочет отдыхать и легально зарабатывать в городе Луиса. Врагов ждёт большой сюрприз. Кстати, Луис скоро собирается заехать к нам, познакомиться с тобой и посмотреть на Татьяну, любопытство, знаешь ли… — Лиля убрала руки от расклада и удовлетворённо кивнула. — На сердце у Вильгельма — Синичка. Он думает о ней постоянно, хочет забыть, но не может. Рыцарь или только что говорил, или вот-вот будет говорить с женщиной, которая расскажет ему, что произошло на совете. С Ларисой, конечно. Вильгельм не поверит ей. Вот Лариса уходит из его дома, — Лиля ткнула пальцем в один из элементов карточного узора. — А дальше карты путаются. Расклад неопределённый, всё будет зависеть от Вильгельма, Синички и… — она замолкла, задумчиво покусывая губу.

— От тебя, — закончил Герберт. — Лили, признавайся, ты думаешь, как бы отправить девочку к Вильгельму?

— Нет. Если явится сам — особо препятствовать не буду, но после той безобразной сцены с отречением убеждать врага забрать Синичку… — она коротко рассмеялась. — Нет, это не ко мне.

Из коридора послышались осторожные шаги. Лиля быстро задула свечи и смешала карты. Синичка заглянула на кухню с виноватым выражением лица.

— Уже проснулась? — с улыбкой спросила Лиля. — Что-то быстро. Чего такая кислая?

— Извиняться пришла, — хрипло ответила Танюша. — Я не должна была себе такого позволять.

— Да ладно, — отмахнулся Герберт. — Ничего особенного ты себе не позволила.

Синичка села рядом со мной.

— Где твоё кольцо? — спросила судья. — Потеряла?

— Нет, сняла, — безразличным голосом ответила Танюша.

— Мешало?

— Не мешало.

— А почему сняла?

— У него не может быть такой жены, — голос Синички прозвучал глухо, отчуждённо.

— И чем же ты недостойна светлой рыцарской персоны? — не унималась Лиля.

— Ты сама знаешь, — опустила голову Танюша. — Наверное, он был прав, я ему изменяю.

Герберт хмыкнул, но промолчал.

— Ну-ну, — отозвалась Лиля. — По-моему, тебе пора заняться делом. Ты определённо засиделась дома. Может, выйдешь с понедельника на занятия?

Эти слова подействовали на Танюшу волшебным образом. Подруга обвела нас оживлённым взглядом и улыбнулась. Серые глаза загорелись от предвкушения чего-то приятного.

— Кстати, там как раз контрольная неделя начинается, — вспомнила я. — Пойдём вместе с понедельника, я тоже что-нибудь посдаю.

— Ты же хотела бросить колледж, — напомнила Синичка.

— Считай, что уже бросила. После контрольных меня точно отчислят, а пока похожу с тобой, попрощаюсь с музыкой.

Если даже я ощущала, что в колледже не хватает Вадима Чернова, то что почувствует Танюшка? Лучше похожу с ней на все общие занятия, в том числе — к Ларисе Сергеевне.

Выходные Таня просидела за Лилиным ноутбуком, готовясь к многочисленным контрольным. Воскресным вечером мы вчетвером отправились на открытие оперного театра, и Синичка немного оживилась, обсуждая с Лилей постановку «Травиаты».

Интерес Танюши к жизни возвращался, но на это могло понадобиться много времени.

С понедельника началась череда визитов друзей Герберта и Лили. Синичка каждый раз сидела рядом с Лилей, смотрела в пространство невидящим взглядом и как будто не слышала наших разговоров. А потом снова и снова перебирала в комнате Лили фотографии и сжимала в руке обручальное кольцо.