Часть 3 · Тебя хранит моя любовь. Глава 13. Таня Синица

Викуся вернулась в колледж вместе со мной. Не знаю, зачем ей это было нужно. Подруга категорически не хотела здесь учиться, но теперь, когда ушла из дома, вышла замуж за тёмного рыцаря сэра Герберта и присоединилась к слугам демона Грарга, — явилась на ненавистные уроки как ни в чём не бывало.

Вика не отходила от меня на переменах. На общих парах мы, как обычно, сидели рядом. Она пресекала все вопросы о том, куда делся Вадим Чернов. Не знаю, как бы я их выдержала, если бы не Викуся. Не расскажешь же однокурсникам о вражде рыцарей тьмы и света, о том, как я обвенчалась с рыцарем Грааля Вильгельмом, которого здесь знали под именем Вадим, о том, как был убит его отец и чуть не погиб сам Вильгельм. И тем более, не расскажешь, как он оставил меня у своих врагов, обвинив в измене. Теперь я живу в одной квартире с Викой, её мужем, получившим на меня все права, и его бывшей женой, судьёй Грарга Лилианой.

Когда мы с Викусей пришли домой, у Герберта и Лили сидел очередной гость, длинноволосый темноглазый шатен Луис. Я заметила на его безымянном пальце кольцо с красным камнем. Наверное, все друзья этого дома — рыцари чёрных колец или судьи, другие здесь пока не появлялись. Луис нагло рассматривал меня пару минут. Я тоже с невольным интересом смотрела на причину развода Герберта и Лили. И что она нашла в хамоватом Луисе? Герб и симпатичнее, и обаятельнее.

За столом гость долго рассказывал о том, как обучает двух молодых рыцарей в городе Ранове.

— Раньше было просто, нам пытались противостоять зелёные юнцы, толковый из них только один, Эдик. Дурацкое имя, могли бы выбрать получше! Называли бы хоть Эдуардом, а так — слух режет. Когда его наставником оказался сам Вильгельм, держать город стало сложнее, — гость снова кинул на меня оценивающий взгляд. — Но и интереснее. Теперь мои подопечные учатся в условиях, близких к боевым. Правда, старик Вильгельм уже не тот, как будто подкошенный, но бой им даёт регулярно.

Наконец-то, хоть какая-то весть о Вильгельме! Значит, муж жив и служит в Ранове, но переживает так, что это видно даже врагам. Мне стало холодно. Словно почувствовав это, Герберт приобнял меня.

— Для твоего молодняка бои полезны, — небрежно бросила Лили.

— Кстати, Виктория, прими моё восхищение, — продолжал Луис. — Вселение у них в квартире прошло великолепно. Несколько дней врагам было почти не до нас — то соседка, то участковый, то наряд полиции — сплошные визитёры.

Я кинула вопросительный взгляд на Вику. Какое ещё вселение? Она что, видела Вильгельма?

— Потом, — одними губами шепнула подруга.

— Девушка ничего не знает? — заинтересовался Луис.

— Теперь уже знает, — с досадой ответила Лиля.

— Между прочим, характер у Вильгельма изрядно испортился, — продолжал Луис. — Муштрует помощника нещадно, чуть что не так — рявкает: «Молчать!». Думаю поднять ему настроение, сообщить, что я здесь побывал, — он ухмыльнулся. — Татьяна, привет передать?

Я попыталась представить нового Вильгельма — подкошенного и озлобленного. Каким издевательством должен прозвучать для него этот «привет»!

— Не надо.

— Ладно, тогда скажу, что привет ты ему передавать не захотела.

— Хватит куражиться! — остановила развеселившегося приятеля Лили. — Синичка, пошли в комнату, пусть они сами пообщаются. Викусь, ты с нами?

— Да, — вскочила Вика.

В комнате мы развалились втроём поперёк огромной кровати, и Викуся рассказала, где она видела Вильгельма.

— Он не стоит того, чтобы так переживать, — горячо закончила рассказ подруга. — Рыцарь уверен, что ты изменяла бы ему направо и налево. Он даже не дал мне ничего объяснить.

— Вика, он не мог позволить тебе находиться в сознании другого человека, — возразила я. — Вильгельм должен был прервать это вселение.

— А Эдик меня слушал и остановить не пытался, — возразила она.

— Закрыли тему, много чести — столько о нём говорить, — перебила Лили. — Завтра у нас по плану «Кармен» — выбирайте лучше, в чём пойдёте в театр.

Ночью мне приснился новый кошмар. Я видела бледное лицо Вильгельма. Усталые синие глаза были наполнены болью, муж смотрел на меня с упрёком.

— Прости, пожалуйста! Забери меня отсюда, я стану тебе, кем захочешь. Всё для тебя сделаю…

— Синичка, проснись, — кто-то мягко потряс меня за плечо.

Я открыла глаза. Лили сидела рядом, от судьи пахло сигаретами и коньяком.

— Я опять кричала?

— Нет, шептала. Досыпай, тебе через час вставать.

— Я уже выспалась, — поспешно ответила я. — Может, кофе глотнём?

Не хочу даже во сне видеть мужа таким несчастным. Лучше буду смотреть на фотографии, где мы вместе, и жизнь кажется прекрасной. Хотя зачем себя обманывать? Вильгельм несчастен больше, чем я. Ведь это я предала его, потому и оказалась здесь.

— Ну-ну, я думала, что человеку для сна положено хотя бы шесть-семь часов в сутки, но никак не три, — с сомнением протянула Лиля. — Вика с Гербертом в священной рыцарской спальне. Если не хочешь всё слышать — на кухне нам в течение ближайшего часа делать нечего. Хочешь, я тебе погадаю?

— Нет.

— Может, тогда покажешь свои реликвии? Я так и не рассмотрела толком фотографии, не до того было.

Я вынула из-под подушки драгоценный конверт. Судья включила свет, и мы голова к голове склонились над фотками.

Лили задумчиво перебирала снимки, пристально вглядываясь в них. Она долго держала в руке свою фотографию с Иоганном за столиком в «Ностальгии». За несколько дней до смерти мой свёкор улыбается будущей убийце.

— Жаль, — наконец произнесла Лиля.

— Почему он не пытался сопротивляться?

— Скорее всего, не хотел начинать бой, чтобы ты не стала ценным призом для победителя. А вот в его сыне неожиданно и совсем не к месту взыграла рыцарская спесь.

И хорошо, что так получилось. По крайней мере, Вильгельм жив. Лучше знать, что он далеко и не вернётся ко мне, чем оплакивать погибшего супруга.

— Что случилось в ночь посвящения Вики? — спросила я. — Иоганн не рассказывал, но мне показалось, что между вами тогда что-то произошло.

— Скорее, не произошло, — улыбнулась Лили. — Я была в сентиментальном настроении, Иоганн, как мужчина, мне нравился. Я предложила ему ночь любви, он отказался — только и всего.

Лили взяла с тумбочки пачку сигарет и зажигалку.

— Если бы согласился, то был бы сейчас жив. После такой ночи рыцарь должен идти к Граалю на покаяние. Иоганн не появился бы в парке тем утром.

Я перевела дыхание. Тема оказалась слишком болезненной. Иоганн обрёл покой, думаю, свёкру хорошо там, куда он попал. Но мне так тяжело вспоминать его, снова и снова осознавать потерю человека, который совсем ненадолго стал мне отцом.

— Лили, почему вы не сказали мне про Вильгельма и Ранов? — нерешительно спросила я.

— Не хотели, чтобы тебе стало хуже.

— Что-то ещё скрываете?

— Не без этого. Думаю, тебе не стоит знать подробности о том, как Герб с помощью Викуси зарабатывал жизнь.

Я невольно поёжилась, по коже прошёл мороз.

— Хотя одну вещь, о которой ты не знаешь, я, пожалуй, скажу, — продолжала Лилиана. — Тебя искала Лариса, она работает в вашем колледже. Поняла о ком речь?

Я кивнула.

— Герб рассказал ей, что произошло в ночь совета. Так что если она вдруг начнёт приставать к тебе с вопросами или поучениями — не удивляйся.

— Вы не спите? — в комнату заглянула Викуся. — Синичка, давай собираться, Герберт нас отвезёт.

Выходя из машины, я заметила знакомую полноватую фигуру в длинном свободном тёмном плаще и старомодной элегантной чёрной шляпе с полями. Лариса Сергеевна неторопливо шла по другой стороне улицы к колледжу. Женщина внимательно смотрела в нашу сторону.

Как бы спросить у неё про Вильгельма? Какой он сейчас? Как живёт?

На перемене после первой пары Викуся шаталась со мной по коридору, пока её не заметила педагог по специальности. Нина Петровна буквально вцепилась в Вику и за руку потащила в класс, словно опасаясь, что студентка Караваева сбежит, если её не удержать силой. Да здравствует Нина Петровна! Если она продержит у себя Викусю до прослушивания пианистов, у меня есть надежда провести без подруги следующую перемену.

На следующем уроке мои шансы поговорить с Ларисой Сергеевной возросли вдвое. В начале пары прозвучало:

— Как только будете готовы — сдаёте работу и выходите из класса.

На самостоятельную работу ушло минут сорок. Я положила торопливо исписанный нотный лист на учительский стол и выскочила за дверь. Теперь скорее, мимо класса Нины Петровны, где Вика мучает рояль, — на второй этаж.

Я тихо заглянула к Ларисе Сергеевне. Она как раз раздавала студентам-вокалистам листочки с контрольными заданиями. Пока что мне во всём везёт. Если мою ситуацию, конечно, можно назвать везением. Я открыла дверь пошире и попыталась придать лицу жизнерадостно-просительное выражение.

— Здравствуйте, Лариса Сергеевна! Извините, пожалуйста, я не смогу прийти на свой урок. Можно написать контрольную сейчас?

Лариса Сергеевна кивнула на свободное место напротив учительского стола и положила туда листочек.

Соседка — высокая яркая брюнетка с огромными серьгами-кольцами — придвинулась поближе. Я машинально положила лист так, чтобы ей было лучше видно, и уставилась на задания. Ничего сложного, обычный тест. Даже если ничего не знаешь, ответы легко вычислить. На второй странице задание усложняется, требуются уже конкретные знания. В принципе, эту контрольную я могла бы написать минут за десять, но придётся растянуть её на все тридцать.

Чувствуя взгляд Ларисы Сергеевны, я досчитала до пятидесяти и поставила галочку на варианте правильного ответа первого вопроса. Снова счёт до пятидесяти — снова галочка. Взгляд на часы соседки. Время еле тянется. Пять минут — семь галочек в тесте, десять минут — пятнадцать галочек. Лариса Сергеевна приподняла брови. Соседка недоумённо покосилась на меня. Надо было немного ускориться, со стороны это выглядело как чудовищная тупость. За следующие пять минут я закончила тест из тридцати пяти вопросов к радости соседки, которая тщательно сверяла наши с ней ответы.

Наконец, листок был перевёрнут, и я начала медленно вчитываться в следующие задания. Назвать имена античных скульпторов, драматургов, поэтов, их произведения…

Я с черепашьей скоростью шкрябала ручкой по листку. Мирон, Фидий, Поликлет… Эсхил, Софокл, Еврипид, Аристофан…

— Через три минуты сдаём.

Я быстро дописала ответы в пустых строчках и принялась неспешно проверять начальный тест.

— Таня, ты скоро отдашь работу? — спросила Лариса Сергеевна.

— Да-да, сейчас.

Вокалисты уже шумно собирали вещи. Какие беззаботные…

Почти все эти ребята старше меня, но сейчас казалось, что я намного взрослее них. Студенческие проблемы такие детские и наивные. Кто-то боится не сдать контрольную с первого раза или лишиться стипендии. Кто-то поссорился с родителями. Некоторые не знают, как начать встречаться с тем, кто нравится. Даже не верится, что я сама недавно была такой же! Как будто с тех пор прошли многие годы.

Я протянула Ларисе Сергеевне контрольную, затем отдёрнула:

— Ой, секунду, я забыла подписать.

Медленно вывела свою фамилию, имя…

— А отчество нужно?

— Не обязательно.

Дверь открылась.

— До свидания…

Вокалисты начали выходить. Болтовня и смех отдалялись. Я медленно открыла сумку, взяла ручку, открыла внутренний карман сумки, положила туда ручку.

— Таня, хватит, все уже вышли, — устало произнесла Лариса Сергеевна.

Я тут же запихнула в сумку тетрадь и снова села напротив педагога.

— Лариса Сергеевна, что с Вильгельмом? Вы его видели? — прошептала я, наклоняясь вперёд.

— Видела, — хмуро ответила она. — Таня, я не думала, что ты в курсе нашего разговора с твоими… — Лариса Сергеевна осеклась, словно подбирая слова, — граргскими друзьями. Я ничем не могу тебе помочь, увы.

— Я знаю. Просто скажите, как он, что с ним, — нетерпеливо повторила я. — Пожалуйста.

Время уходило. Вика могла сыграть на прослушивании и начать меня искать.

— Он рассказал свою версию событий. Я вам не судья и не могу решать, кто прав, кто виноват.

— Я виновата, — поспешно сказала я. — Что с ним?

— Продолжает служить, — немного помолчав, ответила Лариса Сергеевна. — Осунулся, может быть, немного озлобился, выглядит вполне здоровым физически.

— А душевно подкошен?

— Можно и так сказать. Давай оставим эту тему, рыцарь наверняка не хотел бы, чтобы я тебе о нём рассказывала. Таня, я звонила тебе всё это время. Почему твой телефон отключен? У тебя его забрали?

— Я его потеряла. Тогда, в парке, — ответила я.

— Твои родители отвечают на все вопросы как-то странно.

— Мы поссорились из-за свадьбы. Они были против.

— По городскому телефону говорят, что ты больше не живёшь по своему адресу.

— Мама сдала квартиру сразу после моего ухода к Вильгельму.

К чему эти вопросы? На них уходит столько драгоценного времени.

— Значит, ты осталась без поддержки, без жилья и без денег? — Лариса Сергеевна нахмурилась.

— Почему? Я живу у друзей, меня поддерживают Вика, Герберт и судья Лилиана, — отчеканила я. Она вздрогнула. — Герберт в состоянии обеспечить целый гарем. Даже не представляете, сколько они с Лилианой зарабатывают на вселениях. А как именно они это делают, лучше и не представлять, — с истерическим смешком добавила я. — Раз вы не хотите рассказать про Вадима Чернова, я пойду. Меня скоро может начать искать Вика.

Я быстро двинулась к двери.

— Таня, подожди!

Я захлопнула дверь и почти побежала по коридору. Вовремя выскочила: на лестнице я столкнулась с Викусей.

— Сыграла?

Моё дыхание сбивалось, голос дрожал. Только бы Вика не заметила ничего подозрительного.

— Ага, десять минут позора и государственная оценка три балла с минусом, — весело ответила подруга. — А ты где была?

— Освободилась раньше, решила написать контрольную по МХК, — ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал легко.

Лариса Сергеевна вышла на лестницу. Викуся поздоровалась, Лариса Сергеевна рассеянно кивнула в ответ и прошла мимо, кинув на меня расстроенный взгляд.

— Понятно, — протянула подруга. — Синичка, а ты не хочешь сегодня задержаться в колледже? Ну, позаниматься, к прослушиванию подготовиться?

Я перевела дыхание. Кажется, Вика ничего не заметила.

— Хочу. А почему именно сегодня?

— У нас с Гербертом и Лилей свои планы, — нехотя сказала она. — Есть вещи, которых тебе пока лучше не видеть. Мы заедем за тобой. Одета ты нормально, в театр так пойти вполне можно.

Я мрачно кивнула. На душе стало совсем тошно: наверняка «планы» — это служение Граргу.

Вечер прошёл в свободном классе за фортепиано, в ожидании гудка машины Герберта под окнами колледжа. Руки помнили программу, прослушивание сыграть я смогу. Вот со специальностью сложнее. Завтра хор поёт в филармонии «Реквием» Моцарта, и я совсем не уверена, что Герберт отпустит меня петь заупокойную мессу. Он может оставить меня дома, и тогда придётся придумывать для колледжа правдоподобное объяснение: не прийти на такой концерт — это не шутки.

Дверь приоткрылась. Я оборвала пьесу и резко обернулась. Ну почему я подскакиваю от любого неожиданного звука?

В класс заглянула Лариса Сергеевна.

— Таня, ты здесь одна?

— Да.

— Извини, я была под впечатлением от рассказа рыцаря Вильгельма, — она подошла ко мне и села рядом у фортепиано. — Но увидела тебя и засомневалась. Ты не похожа на тех, кто добровольно собирается примкнуть к ордену Грарга. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Я улыбнулась, хотя на самом деле глаза защипало от слёз. Оказывается, в окружении Вильгельма всё-таки есть человек, который готов мне поверить. Только поддержка мне не нужна.

Если бы Лариса Сергеевна встретилась мне в первые дни, я бы, наверное, умоляла её о помощи. Теперь — нет. Вильгельм оставил меня в доме чёрного кольценосца и судьи Грарга, оставил как наложницу для Герберта. Он бросил, Герб подобрал.

— Лариса Сергеевна, чем вы поможете? — ответила я. — Вы попытались, и я вам за это благодарна. Но изменить ничего нельзя. Я не могу уйти от Герберта. По законам Грарга я должна оставаться с победителем.

— Но я могла бы привести тебя к Граалю.

— Зачем? Вильгельм оставил меня здесь. Он не хочет, чтобы я находилась где-то, где бывает он, — я сглотнула комок в горле. — Да и кому я там нужна?

— Если бы ты поговорила с рыцарем, может, вы бы помирились, — сказала Лариса Сергеевна.

— Я с ним не ссорилась. Говорить со мной муж не хочет, иначе нашёл бы способ это сделать.

— Таня, я не хочу напоминать тебе о той ночи… — помявшись, начала она.

— Ничего, — я нервно усмехнулась. — Я и так вряд ли когда-нибудь её забуду.

— Скажи одно — тогда был совет?

— Был. И Анорм на совете тоже был. Всё, о чём рассказывает Вильгельм, — чистая правда. Я предложила Королю себя, когда Герберт проиграл Вильгельму бой.

Мне вспомнилось невозмутимое лицо Анорма, пустой жуткий взгляд тёмных глаз и бесстрастный голос. Король долго перечислял, какие блага я получу на уединённой вилле, и как именно буду за них расплачиваться. А что было дальше, вспомнить без дрожи не получалось. Брр, как только Лили угораздило с ним связаться? Для меня Анорм — герой кошмаров, а для неё — давний друг и постоянный любовник.

— Пожалуйста, расскажите мне про Вильгельма, пока есть возможность, — попросила я, ругая себя за потраченные на воспоминания о Короле драгоценные секунды.

— Твой муж сильно переживает, это сразу видно. Не знаю, как ему удаётся служить, когда мысли заняты совсем другим. Напарник уговаривал Вильгельма поехать за тобой. Он отказался, и Эдика не пустил.

Да, Викуся упоминала об Эдике. Как ни странно, парень резко осуждал решение Вильгельма оставить меня в Марске.

— А что он обо мне говорил? — спросила я.

Лариса Сергеевна отвела взгляд.

— Вильгельм считает, что ты его предала и вела себя не вполне подобающе.

Я хмыкнула.

— Наверное, вы сильно смягчили его выражения.

— Таня, сколько у тебя времени? Сколько тебя ещё не хватятся? — Лариса Сергеевна схватила меня за руку. — Я могу провести тебя через светящуюся дорогу к Вильгельму. Вы поговорите, объяснитесь, может быть, всё ещё можно исправить.

— Не надо, он не хочет меня видеть, — хмуро ответила я и кинула взгляд в окно. — А у вас из-за этого могут возникнуть проблемы. С моей граргской семьёй.

На улице пошёл снег. Неожиданно ранний первый снег падал густыми большими хлопьями, залепляя оконное стекло. Какой холодный ноябрь…

Внизу загудела машина. Я подошла к окну. У крыльца колледжа стоял серебристый автомобиль. Я увидела, как из него выходит Герберт в тёплой куртке и раскрывает большой чёрный зонт.

— Это за мной.

Лариса Сергеевна глубоко вздохнула.

Герб ждал у входа и под зонтом провёл меня к машине. На улице оказалось жутко холодно, я сразу окоченела в светлом осеннем плаще. Обнявшая меня рука Герберта была неожиданно горячей.

Я забралась на заднее сиденье рядом с Лили.

— Мёрзнешь? — она сняла длинный красный пуховик с капюшоном. — Давай меняться.

— Не надо, тогда ты будешь мёрзнуть, — отмахнулась я.

Лиля молча коснулась моей руки. Её ладонь оказалась такая же горячая, как у Герберта.

— Слуга Грарга не может замёрзнуть, — сказала Лили. — Одевайся, я специально взяла для тебя эту куртку.

Машина плавно тронулась с места. Викуся дремала на переднем сидении. Я подалась вперёд. Дремлет? Вика⁈ Она не спит уже третью неделю и никакой потребности в сне не испытывает.

— Сиди спокойно, — Лиля слегка сжала моё запястье. — Она просто летает вокруг машины, проверяет, может ли нас обогнать.

Герберт рассмеялся.

— Забавно выглядит, — с улыбкой согласилась Лиля. — Викуся, ты будешь порхать так всю дорогу?

— Иду, — Вика открыла глаза. — Я и не думала, что могу обогнать машину. Здорово!

Судя по её восторженному взгляду, действительно здорово. Разумеется, по меркам проклятого ордена, такой полёт — невинное баловство. Но как же страшно, что при служениях Граргу его приспешники могут развивать такую скорость.

— Налеталась? — Герб ласково взъерошил её волосы.

— Ага. Это было супер! Синичка, я завтра иду с тобой на концерт.

— Идёшь, — кивнул Герберт. — Нас с Лили там точно не будет, а ты, если хочешь, иди. Да, Танюш, у меня для тебя кое-что есть за хорошее поведение.

Он, не оборачиваясь, передал мне новенький айфон в кожаном футляре.

— Симкарта уже стоит, баланс пополнен. Наши номера вбиты.

— Спасибо, Герб, но это слишком дорого.

— Я не покупаю своим женщинам дешёвую дрянь, — спокойно ответил он. — Сегодня мы встречаемся у театра со старыми друзьями и, когда спектакль закончится, поедем в «Ностальгию». Я подумал, что ты вряд ли туда захочешь. Переночуешь одна в квартире?

— Да, — торопливо согласилась я.

Не могу представить ночь со слугами Грарга там, где мы отмечали наше с Вильгельмом венчание.

— Значит, я отвезу тебя домой и присоединюсь к ним попозже.

В зеркале я увидела, как весело блеснули его глаза. Ах да, сегодня вторник, день для права победителя. Кровь прилила к щекам, я отчётливо вспомнила, до какого скотского состояния напилась в пятницу и чем всё это закончилось.

— Синичка, не напрягайся, я понимаю отличие между пьяной девушкой и трезвой, — ухмыльнулся Герберт.

Лили тихо хмыкнула. Я взглянула на Вику. Кажется, она снова задремала.

Вскоре Герберт остановил машину около нового здания музыкального театра — бежевого строения в классическом стиле с колоннами и барельефами с изображениями античных муз.

Лили весело кому-то помахала. К нам подошли четверо парней — высокие, спортивного вида, лица молодые, взгляды у всех знакомые — пустые, жуткие.

Герб коротко поздоровался с друзьями и быстро повёл нас с Викусей ко входу, где уже собралась толпа.

— Герберт, ты куда? — окликнул один из них. — Познакомь нас!

— Потом, — отмахнулся он. — Здесь есть человек, который чувствует холод.

Я поймала себя на том, что прижимаюсь к Гербу, как будто ищу у него защиты. Он тоже заметил это и обнял меня крепче.

— Не бойся, никто тебя не обидит, — успокаивающе шепнул Герберт. — Ты живёшь с нами, они об этом знают.

В нарядном фойе царила праздничная суета. Сверкали огромные хрустальные люстры, звучала ликующая музыка. Герберт отправил нас с Викусей к большому зеркалу, где уже прихорашивались несколько женщин, а сам встал с вещами в очередь в гардероб. Я машинально причёсывалась, глядя в зеркало, как к Гербу подходят те четверо. Один из них шёл под руку с Лили. Судья грациозным движением скинула лёгкий плащ на руку спутника. Она эффектно выглядела в открытом вечернем платье до колена. Под ярким светом многочисленных ламп платье блестело и переливалось всеми оттенками зелёного. Распущенные вьющиеся рыжие волосы змейками спадали по плечам и спине, зелёные глаза весело блестели. Лили направилась к нам, и многие оборачивались ей вслед. Судья встала рядом, провела по губам помадой цвета пожарной машины, небрежно взбила волосы.

— Вы уже готовы, хватит тянуть время, — сказала Лили. — Пошли знакомиться.

Я машинально оглядела свой наряд — синий пиджак с вышитыми бисером узорами и длинную тёмную юбку с разрезом. На фоне красотки Лили мы с одетой в строгий тёмный брючный костюм Викусей смотримся почти Золушками. Ну, я-то вообще не люблю привлекать лишнее внимание, да мне это и не положено, а вот почему Вика выглядит так просто?

— Ты почему так одета? — шепнула я Викусе, когда мы шли через холл.

— Герберт настоял. Он пока не хочет, чтобы на меня лишний раз обращали внимание.

Мы подошли к парням.

— Вика… Таня… — с улыбкой представила Лили. — Олег, Роберт, Карел, Юрий.

— Очень приятно…

— Очень приятно…

Интересно, от меня ждут какой-нибудь реакции? И если ждут — то какой? Вежливые взгляды, кивки, которые можно принять за лёгкие поклоны… Интересно, как Герберту и Лилиане удалось убедить своих друзей так на меня реагировать? Так, будто я им ровня.

— Помнится, на премьере «Кармен» провалилась с треском, — начал светскую беседу Олег, на руку которого опиралась Лиля.

Я вспомнила рассказы Равиля об игре Листа. Кажется, ещё один меломан делится воспоминаниями более чем вековой давности.

— Да, рецензии были разгромными, — согласилась Лили.

Прозвучал второй звонок — начало сверхпопулярной застольной мелодии из «Травиаты».

— Встретимся в антракте, — Герберт потащил нас в зал.

— А Лили? — я оглянулась.

— Не потеряется, — улыбнулся он. — Синичка, не надо их бояться. Наши друзья пытаются вести себя, как обычные люди, и, по-моему, у них неплохо получается.

Спектакль был поставлен великолепно. Хорошие певцы, блестящий оркестр, красочные декорации, яркие костюмы, красивые танцы.

За два антракта я немного привыкла к друзьям Герберта и Лили. После спектакля мы все вместе стояли в очереди в гардероб.

— Сколько у вас машин? — спросил Герберт.

— Две.

— Тогда прихватите Лили и Вику. Я отвезу Татьяну домой и вернусь к вам.

— Зачем? — не понял Карел. — Поехали все вместе. Берусь развлечь девушку, — он сверкнул белозубой улыбкой и весело подмигнул мне. — Я слышал, она неплохо танцует.

— С девушкой есть некоторые проблемы: ей, помимо танцев, нужен сон, — серьёзно ответил Герберт. — Причём хотя бы часов по семь в сутки. Татьяна в «Ностальгию» не едет.

* * *

Я проснулась от того, что в комнате кто-то был. И это был не Герберт. Человек как раз прикрывал дверь, когда я подняла голову.

— Кто здесь? — я постаралась, чтобы голос не дрогнул.

Положение аховое: лежу в постели совершенно голая, правда, под пледом, но кого он остановит? В комнате кто-то посторонний, наверняка из Грарга. Видимо, Герберт по привычке оставил входную дверь открытой.

Щёлкнул выключатель, яркий свет упал на удивлённое лицо Луиса. Я села и натянула плед повыше, закрывая плечи.

— Татьяна? — брови Луиса слегка приподнялись. — Ты что, одна здесь? А где все?

— В «Ностальгии», — мой голос всё же дрогнул.

— Одевайся, я подожду на кухне.

Когда я пришла на кухню, он сидел за столом, прижав кольцо к губам. Электрический чайник закипал, а рядом с Луисом стояла большая гостевая чашка. Похоже, он чувствует себя здесь как дома.

— Не знаешь, когда Лили вернётся? — спросил судья.

— К утру, наверное.

— Да не смотри ты так, не обижу, — поморщился Луис. — Герберт во всеуслышанье сообщил, что на том, кто тебя хоть пальцем тронет, он будет учить Вику разным способам убийства с уничтожением тела. И он не шутил. Так что ты в полнейшей безопасности, никто не хочет стать наглядным пособием для способных начинающих. Мой телефон разрядился, — недовольно добавил Луис. — Можешь позвонить Лилиане? Вокруг неё слишком много народу, чтобы я мог использовать связь судейских колец.

Я вернулась в комнату за подарком Герберта. Совсем недавно я даже не мечтала о такой игрушке, а сейчас смотрела на айфон почти равнодушно.

— Лили, здесь Луис, он хочет с тобой поговорить.

На фоне звуков томного танго я услышала, как выругалась Лилиана.

— Скоро буду, — пообещала она.

— Иди досыпай, если есть желание. Я подожду её здесь, — сказал Луис, заваривая себя крепчайший растворимый кофе.

Я снова забралась в кровать. Сна не было ни в одном глазу, но и сидеть с Луисом, дожидаясь приезда Лили, совсем не хотелось. А с другой стороны, меня так и тянуло туда: ведь гость часто видит Вильгельма. Как же хочется расспросить о нём Луиса.

«А ты расспроси, — мелькнула в голове мысль, словно подсказанная каким-то внутренним голосом. — Пойди и расспроси».

Да уж, представляю, что услышу в ответ. Не стоит давать Луису лишний повод для насмешки. Он получил бы от разговора гораздо больше удовольствия, чем я.

Внезапно вспомнилась ночь, когда меня бросил муж. Совет, склонившийся надо мной Герберт, появление Вильгельма, рассвет с Анормом…

«А с победителем тебе было неплохо», — прокомментировал внутренний голос.

Теперь память обратилась к тому, что произошло у нас с мужем за три дня до совета. У меня возникло странное ощущение, будто противный голос подсматривает мои воспоминания. Неужели вселение? Похоже на то. Лили точно так же вторгалась в мои мысли, когда я угнала машину Герберта, и потом, когда мы ехали к морю. Хотя воспоминания она вроде не смотрела, просто подсказывала и показывала, что нужно делать.

— Обойдёшься, — мысленно произнесла я. — Это только моё.

Я усилием воли оборвала воспоминания и взяла со стола плейер. Лучше займусь делом. Я надела наушники и включила погромче «Реквием» Моцарта, тихонько подпевая партию сопрано.

В этот момент в комнату и влетела Лили. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Я торопливо выключила плейер.

— Луис, ты хорошо отделался, могло быть хуже, — холодно произнесла она. — Иди сюда.

— Луис на кухне, он тебя не слышит.

— Ты ничего странного не заметила? — Лили с любопытством взглянула на меня.

— До того, как я включила музыку, во мне звучал какой-то противный внутренний голос. Не знаю, как объяснить. Похоже на вселение. Мысли как будто шли откуда-то извне, они были не мои, понимаешь?

— Ещё как понимаю, — хмуро процедила она. — Сейчас будем разбираться с этим голосом.

Луис вошёл в комнату, пошатываясь, как будто он резко ослабел.

— Приветствую тебя, Лилиана.

— И тебе привет. Слышал, кто ты? Противный внутренний голос. Синичка, это действительно было вселение, и, по-моему, на тебя оно совсем не подействовало.

— У неё потрясающая сопротивляемость, — согласился Луис. — Даже воспоминания не все даёт посмотреть.

— Слишком чистая душа и плюс к этому сильная воля. Странно, что ты сразу не заметил, — ответила Лиля.

На несколько секунд она поднесла к губам кольцо с красным камнем. Когда Лили опустила руку, направленный на Луиса взгляд зелёных глаз стал тяжёлым и опасным.

— Лилиана, надеюсь, ты не собираешься звонить Герберту из-за этого пустяка? — сухо спросил Луис.

— Пока ещё нет. Для начала объясни, зачем ты это сделал.

— Просто эксперимент, — потёр руки Луис. — Интересно было, на что можно подбить девчонку. Я подумать не мог, что она включит эту пакость и начнёт подпевать.

— А о чём ты вообще думал? — холодно цедила слова Лили. — Подействуй на неё вселение, о твоём «подвиге» сразу узнали бы все судьи Грарга. Ты хорошо знаешь Герба, он не шутил, и по закону был бы полностью прав.

— Ну хватит, Лили, ничего серьёзного я не планировал, Татьяну и пальцем не тронул. Вселение было совершено из чистого любопытства, без какого-либо вреда для девушки. Готов извиниться перед вами обеими. Больше ничего подобного не повторится.

— Разумеется, — она иронически улыбнулась. — Ты не захочешь растрачивать силы зря.

— Представь себе, часть сил растерял, когда захотел посмотреть некоторые воспоминания о Вильгельме, — с досадой бросил Луис.

— Вот как? — прищурилась Лили.

Я стиснула зубы и молча вышла из комнаты. Ещё немного — и сорвусь на банальный скандал с истерикой. В душе в который раз за последние недели поднималась волна обжигающей ненависти.

В спальне Вики и Герберта я села на разложенный диван. Перед глазами стояло лицо Вильгельма, когда он сказал, что я ему больше не жена. Глаза, полные отвращения и боли. Суровая складка на переносице. Сильные любимые руки, оттолкнувшие меня…

— Подождёшь! — рявкнула Лили в коридоре.

Красотка в зелёном вошла в комнату и плотно закрыла дверь.

— Не плачешь? — она присела рядом. — Уже хорошо. Синичка, что будем делать? Простим или позвоним Герберту? Если что, они приедут всей компанией и сделают из Луиса отбивную. Выбирай сама.

Я подняла голову.

— Лили, перестань, у вас будет куча проблем.

— У нас? — фыркнула она. — У нас проблем не будет. А у него будут и с нами, и с советом.

Дверь осторожно приоткрылась, и побледневший гость просунул голову в образовавшуюся щель. Лили медленно обернулась.

— Луис, лучше уйди отсюда. А то добавится ещё и вторжение в рыцарскую спальню.

— Лили, я всего лишь хотел извиниться. Татьяна, прошу прощения, мне не стоило проводить опыты со вселением. Обещаю, что больше никогда не позволю себе ничего подобного. Согласен на любое условие, чтобы искупить вину, — он улыбнулся.

— Любое условие? — заинтересованно переспросила я.

Вот оно, то, что мне нужно!

— Синичка, он уже осознал проблемы, которые нажил за пару минут вселения, так что согласится на что угодно, — меланхолично произнесла Лили. — Кроме выхода из ордена Грарга, конечно.

Я встала и шагнула к Луису.

— Хорошо. Условие такое. Ты не будешь упоминать обо мне, когда тебя могут услышать Вильгельм или его напарник.

В глазах Луиса промелькнуло удивление.

— Договорились, — слишком быстро согласился он.

— Поклянись вашим Граргом, — потребовала я.

— Тьфу, — с досадой бросила Лиля. — Ты можешь хоть иногда думать о чём-то, кроме Вильгельма?

— Клянусь Граргом, — Луис коснулся губами красного камня своего кольца.

— Твоё счастье, что всё оказалось так просто, — повернулась к нему Лили. — Пойдём, расскажешь, с чего вдруг ты сегодня явился среди ночи без предупреждения. Синичка, тебе я советую лечь спать. Тебе вставать через три часа. Можешь ничего не бояться, я до утра останусь дома.

Они вышли, плотно закрыв дверь. Только теперь я поняла, что безумно устала. Раздеваться не было сил. Я запихнула под голову диванную подушку и тут же отключилась. Мелькнула последняя мысль: «Теперь Вильгельму станет легче, он не будет обо мне слышать. Как хорошо…»

Я с улыбкой провалилась в сон.