Глава 7 · Вика Караваева

Лиля вернулась злая, как ведьма.

— Анорм не будет сражаться, — сухо сообщила она, глядя на Вильгельма. — Надеюсь, всё слышал?

— Слышал, — ледяным тоном ответил он.

— Что ж, выиграв бой чести, рыцарь Вильгельм получает неприкосновенность на… — Лиля помедлила, а затем, с отвращением глядя на рыцаря, закончила: — На сорок минут.

Она распахнула дверь комнаты.

Члены совета, стоявшие вдоль стен, переглянулись.

— Отпускаешь врага? — недоверчиво переспросил Бари.

— Он выиграл бой, — напомнила Лиля.

— Его мог вызвать кто-то ещё, — возразил председатель совета судей.

— Поздно, — отрезала Лиля. — Это надо было делать сразу.

— Но Анорм хотел…

— Анорм отказался. Чего ты ждёшь, враг? Уходи, время пошло.

Что это с Лилей? Она так жаждала смерти рыцаря, а теперь сама выгоняет его из ловушки, из которой не могло быть выхода. Герберт мрачно посмотрел на Вильгельма и, поколебавшись, спросил:

— Неужели ты действительно оставишь свою жену здесь?

— Предлагаешь взять её с собой после всего этого? — хмуро бросил Вильгельм. — Татьяна у вас быстро прижилась.

Он отвернулся и прошёл в коридор, за ним по пятам следовала Лиля. Когда я вышла из комнаты, они уже стояли у входной двери.

— Неужели ты не понял, почему она так поступила? — с презрением спросила Лиля.

— Я не хочу вникать в это, Лилия, — сухо ответил Вильгельм. — Пусть делает, что ей угодно. У меня не может быть такой жены.

От ярости у меня потемнело в глазах, удушающая злость накатывала волнами, одна за другой. Когда я пришла в себя, то поняла, что выкрикиваю ругательства, Лиля крепко держит меня за руки, а Вильгельм вытирает кровь с расцарапанного лица.

— Всё это случилось только из-за тебя! — с ненавистью прошипела я.

— Викуся, он получил неприкосновенность, — мягко напомнила Лиля. — Рыцаря следует оставить в покое. По законам Грарга.

— Что здесь происходит?

Из комнаты выскочил Герберт.

— Вика выражает своё мнение по поводу поведения врага, и я склонна с этим мнением согласиться, — с усмешкой ответила Лиля.

— Прежде чем ты уберёшься отсюда, скажи хотя бы, что мне делать с твоей женой, Вильгельм? — резко спросил Герберт.

— Она мне не жена.

Вильгельм вышел в подъезд. Лиля с силой захлопнула входную дверь.

— Хорошо, что здесь некому подслушивать, — пробормотала она.

— Я и не думал, что ты знаешь такие слова, — смеясь, сказал мне любимый.

— Сказывается твоё тлетворное влияние, — хмыкнула Лиля. — Словарный запас Викуси за пару месяцев значительно обогатился.

— Ладно, пойдём приводить Синичку в порядок, — Герберт обнял меня за талию. — Хорошо, что она смогла выплакаться. Я думал утром специально довести её до слёз, чтобы быстрее пришла в себя. Заодно выясню, как расплачиваться с Анормом за жизнь.

— Туда нельзя, — тихо произнесла Лиля.

Рука Герберта на моей талии напряглась.

— Что? — недобро прищурился он. — Что ты сказала, Лили?

— Туда нельзя, — спокойно повторила она. — Там ваша ненормальная Пичужка обсуждает с Королём все прелести совместной жизни на вилле и, подозреваю, что не только обсуждает, но и репетирует. Девица быстро просчитала, что у неё есть только одно средство удержать Анорма от боя, и купила жизнь Вильгельма за своё полное и безоговорочное согласие на интересное предложение Короля.

Я вздрогнула, Герберт выругался.

— Лили, он должен был спросить разрешения у меня, прежде чем торговаться с Синичкой за жизнь чашепоклонника.

— Ты бы, разумеется, не позволил, — улыбнулась Лиля.

— Разумеется! Благоверного её пусть хоть на части режет, мне всё равно, но к Синичке я бы твоего приятеля и близко не подпустил. Как ты могла разрешить это? — Герберт в ярости кивнул в сторону спальни. — Почему отпустила Вильгельма? Каждый из судей без колебаний вызвал бы его на следующий бой, если бы ты дала им такую возможность.

— Разрешила, потому что девица очень просила. А отпустила, чтобы не накалять обстановку. Нам с Пичужкой теперь жить в одной квартире, — напомнила Лиля. — До Вильгельма ты ещё успеешь добраться. А за девчонку можете не беспокоиться, ничего серьёзного ей не грозит. Не знаю уж, что там происходит, но Анорм не мальчик, голову не потеряет. Скоро истечёт время их общения наедине, тогда и решим все вопросы. А пока можно потихоньку провожать наших гостей. Рассвет, уважаемые гости! — громко объявила Лиля.

Инесс вышла из кухни, за ней плёлся Бари с большим пакетом. Оттуда выглядывала часть старинной портьеры из коричневого бархата.

— Благодарю за превосходный вечер, — учтиво произнёс Бари, старательно отводя взгляд от Лили.

Серьёзно — превосходный? Это была самая кошмарная ночь в моей жизни.

— Приятно было познакомиться, — Инесс улыбнулась мне. — Лилиана, если возникнут проблемы, — она выразительно взглянула на дверь спальни, — сообщи, я вас поддержу. Кстати, Герберт, ты вполне можешь одолжить жизнь у Бари, если расплачиваться с Королём придётся срочно.

— Благодарю, — сдержанно ответил Герберт. — Но надеюсь сам решить эту проблему.

Инесс суховато кивнула Лиле, чмокнула меня в щёку, Бари пожал руку Герберту, и супружеская пара покинула нашу квартиру.

За полчаса все гости разошлись, оставив после себя жуткий беспорядок. На запылённом полу валялись окурки. Кухня приняла обычные размеры и теперь вводила меня в депрессию видом гор грязной посуды в раковине и на столе. Мебель в комнате Лили после боя так и осталась сдвинутой к одной из стен.

Расставив всё по местам, мы сидели на кровати Лили. Бывшая жена Герберта курила, стряхивая пепел в маленькую хрустальную пепельницу. Я устроилась на коленях у любимого. Герберт обнимал меня, но было видно, что мыслями он где-то далеко.

— Лили, что можно сделать с этим правом? — наконец спросил Герберт. — Придумай, как обойти закон, должна быть хоть какая-то зацепка. Вильгельм выиграл бой, значит, теперь он — победитель.

— Если бы всё было так просто, — хмуро протянула Лиля. — Вильгельм при всех отказался от супруги. Татьяна по-прежнему твоя, законы Грарга над ней в силе.

— Вообще никаких вариантов?

— Никаких. Что ты переживаешь? Ну отдай её кому-нибудь, хоть тому же Анорму, если не хочешь оставлять здесь.

Я вздрогнула, вспомнив холодный взгляд тёмных глаз Короля.

— Я бы в любом случае оставил её здесь, — раздражённо проворчал муж. — Куда ей теперь идти? Я спрашивал только о праве. Было бы лучше, если бы его можно было как-то отменить.

— Герб, не валяй дурака, — бросила Лиля. — Ты собрался держать молодую, здоровую девчонку с нормальными потребностями на голодном пайке? Она же не в монастыре, в конце концов.

Я посматривала на стоящий на тумбочке будильник. Остаётся две минуты, одна, несколько секунд…

— Я пошла, — Лиля резко встала. — Пора это прекратить.

На пороге она столкнулась с Анормом. Король казался одновременно довольным и немного растерянным.

— Я умею следить за временем не хуже тебя, Лили, — сказал он.

— Где Татьяна? — резко спросил Герберт.

— В спальне. Я немного не рассчитал.

Лиля молча вышла из комнаты.

— Что значит — не рассчитал? — голос Герберта сделался ледяным.

— Похоже, ей больно. В следующий раз придётся быть осторожнее.

— Ты всерьёз думаешь, что я отпущу её с тобой, Король? — Герберт чуть приподнял бровь.

Лиля бесшумно возникла на пороге.

— Анорм, ты же знал, что опыта у девчонки — ноль, — прошипела она.

— Что там? — хмуро спросил Герберт.

Я вынырнула из оцепенения и вскочила.

— Вика, сиди! — рявкнула Лиля. — Только тебя там сейчас для полного счастья и не хватает. Ничего особенного, небольшое кровотечение, думаю, само пройдёт. Лежит, рыдает. Когда увидела меня, спросила только, ушёл ли этот ревнивый идиот.

— Так и спросила? — Герберт хмыкнул.

— К сожалению, нет. В общем, сейчас я ей дам снотворного, обезболивающего, а когда заснёт, можно будет спокойно посмотреть, что с ней. Короче, пока Пичужка не спит, чтобы в комнату никто не совался.

Говоря это, она достала с верхней полки шкафа большую коробку. Лиля открыла её и извлекла две упаковки каких-то таблеток.

— Сейчас вернусь, — бросила она.

Я выскользнула в коридор за Лилей и тихо заглянула в нашу комнату. Танюша лежала под пледом, отвернувшись к стене, её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий.

— Ну всё, хватит, — успокаивающе бормотала Лиля, гладя Синичку по голове. — Он ушёл. Ты ведь этого хотела? Сейчас твой муж уже далеко-далеко отсюда и, к сожалению, живой. А теперь будь умницей, выпей вот это. Потом ты будешь спать, а когда проснёшься, станет уже легче. Болит что-нибудь?

Синичка мотнула головой.

— Врёшь, — сказала Лиля.

— Вру, — согласилась Танюшка. — Только не надо снотворное. Анорм н-не захочет ждать. Он дал мне десять минут, этого хватит. Я скоро выйду. Где моя одежда?

— Король здесь не хозяин, не ему это решать. Выйдешь, когда поспишь, — перебила Лиля, подсовывая ей стакан с водой.

Её взгляд остановился на мне. Лиля махнула рукой: «Уйди».

Синичка сошла с ума! Только ненормальная стала бы спасать Вильгельма после такого предательства. Я отступила от двери. Судья Лилиана тихо бормотала что-то успокаивающее, всхлипы постепенно становились всё реже и, наконец, затихли. Лиля вышла ко мне.

— Вроде спит, — шепнула она. — Потом её осмотрю. Сейчас надо что-то решать с Королём. Только не вздумай вмешаться в наш с ним разговор.

В комнате Лили Герберт и Анорм молча стояли друг против друга.

— А вот и свидетели, — подчёркнуто спокойно произнёс Король.

— Анорм, ты нарушил закон, — в тон ему ответила Лиля. — Ты не имел права трогать жертву без согласия победителя, даже если она сама тебе это предлагала. Даже если Татьяна умоляла тебя её осчастливить, — с иронией проговорила она, — по законам Грарга всё равно требовалось согласие Герберта.

— Нарушил, — согласился Анорм. — В счёт долга. А теперь предлагаю выгодный обмен — право победителя на жизнь.

— Я уже сказал, этого не будет, — твёрдо ответил Герберт. — Меня не интересует, о чём ты договорился с девушкой. Татьяна в этом доме ничего не решает. Она моя, и я её не отпускаю. А одолженную жизнь можешь забрать хоть сейчас.

Я вдохнула воздух и только через несколько секунд поняла, что забыла его выдохнуть. Лиля сжала мою руку.

— Лишней жизни у нас нет, Анорм. Сколько времени ты можешь дать? — холодно спросила она. — Или ты собираешься забрать жизнь Герберта прямо сейчас?

Глаза Лили сузились, в них появился опасный блеск.

— К чему нам ссориться, дорогая? Я даю сэру Герберту неделю, — мирно ответил Анорм. — Вернусь в следующий вторник. За это время он успеет принять решение. Прошу учесть, жизнь я приму назад только от Герберта, не одолженную, а заработанную им без какой-либо твоей помощи, Лили. Я тебя знаю, наверняка имеешь какие-то идеи на всякий случай. Так вот, ты не должна помогать ему ни делом, ни советом. Понятно?

— Да, — Лиля мрачно посмотрела на Короля.

— Через неделю я вернусь или за жизнью, или за Татьяной.

— Идёт, — кивнул Герберт. — Я могу использовать помощь для страховки?

— Разумеется, — ответил Анорм и почему-то посмотрел на меня.

Когда за Королём закрылась дверь, мой любимый глубоко вздохнул и вполголоса чертыхнулся.

— А Вильгельма я ещё достану, — мрачно произнёс он.

— Я правильно понимаю, что ты собираешься заработать жизнь и оставить Синичку здесь? — спросила Лиля.

— Правильно. А с каких пор она для тебя — Синичка?

— С этих самых. Думаю, мы с ней поладим.

— И почему я в этом не сомневался? — хмыкнул Герберт.

— А теперь, когда твой приз спит, я могу её осмотреть, — Лиля открыла шкаф и достала другую коробку. — В священную рыцарскую спальню прошу никого не соваться.

Лиля вышла из комнаты с коробкой в руках, Герберт сел на кровать и притянул меня к себе на колени.

— Как можно заработать жизнь? Это очень сложно? — спросила я.

— В мирных условиях маленького городка есть некоторые сложности. Нужно уничтожить за неделю двести человек.

— Шутишь⁈ — я аж подскочила на месте.

— Нет. Тебе придётся помогать мне, звёздочка. Будешь сидеть рядом с моим телом, когда я засну. К сожалению, служить в паре с Лили я не смогу: она не удержится, начнёт помогать во вселениях или давать советы.

Я молча переваривала то, что услышала от Герберта. Двести человек за Синичку. Высоко же Анорм её оценил! Бр-р, не думала, что мне придётся служить Граргу, с первых же дней помогая любимому кого-то убивать.

Неделя… Какой маленький срок!

— Двести человек, — повторила я. — Двести вселений. Ты не успеешь.

— Успею. Сегодня и начнём, — ободряюще подмигнул мне Герберт. — Не бойся, ничего сложного от тебя не потребуется. Надо будет сидеть рядом со мной и будить в случае опасности. Тебе полезно поучиться, а мне так будет спокойнее.

— Я сделаю всё, что нужно.

Перед глазами стояла только что увиденная картина: рыдающая Синичка и успокаивающая её Лиля. Хватит Анорму и того, что уже случилось. Я готова делить Герберта с Таней, он хочет оставить её здесь, и даже Лиля, как ни странно, не возражает. А у Синички выбора не остаётся, придётся ей смириться с тем, что Герберт будет спать с ней по два раза в неделю. Не так уж и плохо, между прочим.

— Ну что, не так уж всё и плохо, — повторила вслух мои мысли Лиля, входя в комнату. — Ничего серьёзного нет, за сутки-двое всё прекратится. Могло быть гораздо хуже.

Она поставила коробку на место, села рядом с нами и потянулась за сигаретами. Ни разу ещё не видела, чтобы Лиля столько курила.

— Герб, в следующий раз будь как можно осторожнее, — сказала она после первой затяжки. — Похоже, с Анормом девочка терпела сильную боль.

— А как же ты с ним? — я осеклась. — Ну, если он…

Лиля понимающе улыбнулась.

— Викуся, я с ним — замечательно. Он, между прочим, может быть великолепным любовником, когда хочет. Просто, в отличие от Синички, я могу в любой момент послать Короля ко всем чертям и к Граргу в придачу, поэтому то, что меня не устроит, он делать не станет. Кстати, если бы эта глупышка не скрывала, что ей больно, Анорм был бы осторожнее.

— Лили, что ты думаешь о поездке к морю на выходные? — задумчиво спросил Герберт.

— Всем вместе? — деловито уточнила Лиля.

— Нет, ты и Синичка.

— Мысль неплохая. Ты будешь спокойно зарабатывать жизнь, девчонка немного придёт в себя, да и мне там скучно не будет. Хорошо, выедем с ней в пятницу вечером. Когда вернёмся, думаю, ваша Синица будет спокойнее.

— Лиля, а она долго проспит? — спросила я.

— Часов до двух-трёх. Тебе не обязательно сидеть рядом и ждать, пока она проснётся, я сама разберусь. План такой. Сейчас ты, Викуся, занимаешься посудой, я мою полы, Герб расставляет в кухне мебель по местам. Потом мы устраиваем Татьяну здесь поудобнее, чтобы была у меня под наблюдением, и через час выходим.

— А ты куда собралась? — удивлённо взглянул на неё Герберт.

— В институт, конечно. Мне сегодня три контрольные писать, и я не собираюсь вылететь с первого курса. Не волнуйся, я вернусь раньше, чем она проснётся.

Минут через сорок я, вымыв гору посуды, заглянула в комнату Лили. Полы в квартире блестели, нельзя было и подумать, что всю ночь по ним ходили полтора десятка человек в уличной обуви, швыряя, куда придётся, окурки. Вся мебель была расставлена по местам. Синичка крепко спала на расстеленной кровати в одном из халатиков Лили, заботливо прикрытая пледом. И когда они успели одеть её и перенести сюда? Герберт и Лиля сидели рядом с Таней и о чём-то шептались.

— Викуся, собирайся, я займусь полами на кухне, — вполголоса сказала Лиля.

Как она и планировала, мы вышли в восемь часов. Лиля пообещала, что с часу дня будет дома, и твёрдо сказала, что мы можем не спешить с возвращением.

Герберт молча вёл машину. Меня тоже не тянуло разговаривать, пока мы не въехали в знакомый, закрытый со всех сторон домами двор. Всего несколько дней назад мы сидели здесь в этой же машине с Иоганном, ждали Синичку и Вильгельма и пили за их счастливую семейную жизнь.

— Что нам тут делать? — спросила я, мысленно желая оказаться как можно дальше от этого места.

— Тебе — сидеть и ждать. А я поднимусь, заберу вещи Синички. Заодно познакомлюсь с теми, кто пришёл на смену Вильгельму, — он ощупал внутренний карман куртки. — Дам возможность на меня посмотреть, хоть они пока и не ищут встречи.

— Герберт, может, не стоит?

— Не трусь, любимая, провоцировать бой я не буду. Хочу посмотреть в глаза двум героям, которые так легко бросили Татьяну судьям на растерзание.

Я с ужасом наблюдала, как любимый подходит к подъезду. Герберт уверенно нажал на кнопки домофона, что-то сказал, и дверь открылась.

Ну зачем он туда пошёл? Для чего дразнит непобедимых врагов? Я заметила, что сижу в той же позе, что и Синичка во время боя чести. Нога на ногу, все мышцы напряжены, руки сжаты в замок.

Герберт вышел из подъезда через минуту. По-моему, он был ещё злее, чем после предрассветного боя с Вильгельмом. В руках муж держал дорожную сумку Синички. Герберт швырнул сумку на заднее сиденье. Звук раскрывающейся молнии сменился руганью.

— Что случилось? — резко спросила я. — Что они сказали?

— Ни-че-го, — раздельно произнёс любимый. — Молча открыли дверь подъезда, а когда я поднялся — около запертой квартиры стояла эта сумка. Хорошо, что открыл сейчас, а не отдал Синичке. Полюбуйся!

Смятые вещи валялись в сумке в полном беспорядке, сверху лежали скомканные свадебное платье и фата — авторская работа, подарок Иоганна Танюше.

— Герберт, за что они с ней так? — выдохнула я.

— Вильгельм, видимо, уже успел рассказать всем об измене горячо любимой супруги и, разумеется, ему поверили. Здесь ждали, что кто-то придёт за вещами. Ничего, Таня вообще не узнает, как всё было, если ты не расскажешь.

— Конечно, не расскажу, — я мрачно посмотрела на фату.

— Это отправится в первый же мусорный бак, — Герберт вытащил платье и фату из сумки. — Незачем провоцировать Синичку на истерику. В ближайшие дни она и так будет много плакать, но только не над фатой. Поищи то, что ты дарила ей на день рождения, почти уверен, что Таня воспользовалась подарком. Тот комплект тоже лучше выбросить.

Я кивнула. Конечно, воспользовалась, я сама видела, как дорогое бельё идеально подошло под эксклюзивное платье.

Вскоре пакет с подвенечным нарядом Танюши оказался в мусорном контейнере.

— А теперь слушай внимательно, котёнок, — сосредоточенно заговорил Герберт. — Я буду пробовать разные вселения в разных районах города и области, чтобы получить максимальный результат и не привлекать излишнего внимания обычных людей. Твоя задача — сидеть рядом и читать что-нибудь из интернета — анекдоты, новости, что угодно. Главное — вслух, — подчеркнул он. — Разговаривать со мной, комментировать то, что читаешь, и поглядывать по сторонам. Если увидишь, что кто-то приближается к машине, начинай незаметно толкать меня. Если кто-то окажется рядом и, тем более, попытается открыть дверь, — ударь меня, кричи, делай, что хочешь, но я должен сразу проснуться. Всё поняла, Викуля?

Я кивнула. Двести человек. Это почти невозможно, да и людей жалко. Но если Герберт не успеет, он должен будет или умереть и промучиться несколько дней до возрождения, или отдать Синичку Анорму. Значит, жизнь нужно заработать, выбора не остаётся.

Герберт остановил машину среди других автомобилей на парковке у круглосуточно работающего гипермаркета.

Я открыла на телефоне подборку новостей по Марску.

— Подожди, пока я засну, — предупредил муж.

Он подкрутил спинку кресла, чтобы устроиться поудобнее, закрыл глаза и тут же засопел. Я огляделась. Что собрался делать здесь любимый? С одной стороны от нас — торговый центр, утром в нём мало покупателей. С другой — дорога, по которой несётся поток транспорта. Не представляю, где Герберт собирается искать подходящий объект.

— В середине ноября в Марске пройдёт большая выставка-продажа сельхозтоваров, — я неторопливо принялась читать краткую сводку новостей. — Помимо орудий труда и технических новинок на ней будут представлены редкие породы домашней птицы и кроликов. Герберт, а мне было бы интересно посмотреть на кроликов, — оживлённо сообщила я, чувствуя себя полной дурой. — Может, сходим?

Взгляд на улицу. Ничего подозрительного, машиной никто не интересуется.

— Десятого ноября состоится открытие Марского оперного театра. Это долгожданное событие в культурной жизни нашего города, — продолжила я. — На сцене нового театра можно будет увидеть оперы Верди «Травиата», Чайковского «Евгений Онегин», Бизе «Кармен».

Чтение прервал дикий визг тормозов со стороны дороги и крики. Я оторвалась от телефона. Ого! Набитый людьми пассажирский автобус врезался в переполненную маршрутку так, что она перевернулась. Такая авария не могла обойтись без жертв. Я с интересом смотрела на происходящее. Может, Герберт задумал что-то в этом роде?

Из разбитого окна маршрутки начали вылезать люди. Им помогали случайные свидетели. Движение на дороге остановилось. Двери автобуса не открывались, и кто-то начал выбивать в нём стёкла. Дорога быстро оказалась усеяна мелкими и крупными весело блестящими осколками. Приглядевшись, я поняла, что водитель автобуса без сознания или мёртв. Мужчина лежал без движения, уткнувшись лицом в руль. Что происходило в перевёрнутой маршрутке — мне не было видно. Наверняка водителю и пассажирам на передних сидениях не поздоровилось. А тем, кто ехал стоя, — тем более.

— Сколько же там погибших? — прошептала я.

— Скоро узнаем, — ответил Герберт.

Он поцеловал меня и взялся за руль. Глаза любимого возбуждённо сверкали, дыхание стало учащённым, неровным.

— Поехали, звёздочка, начало было удачным.

— Герберт! Так это сделал ты⁈

— Кто же ещё? Это самый простой способ эффективного служения. А вот и наша новая стража, — он кивнул в сторону дороги. — Обрати внимание на эту машинку, ты её уже видела.

Я вздохнула. Похоже, это внедорожник Иоганна.

— Вижу, что узнала. Джип теперь перешёл к ним, — продолжил Герберт. — Если увидишь вдалеке похожую машину, когда я буду спать, — тут же буди.

Наш автомобиль тронулся с места, быстро перемещаясь в потоке автомобилей.

— Подобные посланники Грааля — прямое оскорбление для меня, — сказал любимый через несколько минут. — Я оторвался от них без малейших усилий. Иоганн и его сын висели бы у нас на хвосте с самого начала. У меня не было бы возможности что-либо сделать. А эти юнцы дали нам спокойно уехать и, судя по всему, гоняли чаи, пока не услышали вселение. Впрочем, через несколько лет они могут превратиться в опасных врагов. Семь, — вдруг произнёс он.

— Что?

— Семь погибших и трое в тяжёлом состоянии. После удачных служений в голове сама появляется информация о жертвах. А ты говорила — двести вселений.

— Но как тебе это удалось?

— Легко. Я стоял у трассы и ждал маршрутку. Рядом должен был оказаться автобус или такое же маршрутное такси. Некоторые из водителей маршруток гоняют так, будто ни одного правила дорожного движения не существует. Мне ничего не стоило внушить парню, чтобы подрезал автобус.

— Демон, — вяло улыбнулась я.

— Он самый, — усмехнулся Герберт. — Не рассчитывал, что в первые дни придётся взять тебя на большое служение, но тебе в любом случае нужно привыкать и получать опыт. Скоро продолжим читать. Кстати, тебе действительно хотелось посмотреть на редкие породы кроликов?

— Нет, — я нервно хмыкнула.

Авария всё ещё стояла перед глазами. Вряд ли я скоро смогу привыкнуть к таким вещам.

— А как насчёт оперного театра? Лили наверняка захочет выйти в свет как минимум на «Травиату» и «Кармен». Это её любимые оперы.

— Лиля любит оперу? — недоверчиво переспросила я.

Вот это неожиданность! Совсем не представляю рыжую ведьму в неудобном красном театральном кресле. Неужели Лиля может наслаждаться оперной арией, рассуждать, как мой отец, о достоинствах певческих голосов и ждать какой-то особо высокой ноты?

— Она — страстная меломанка, — подтвердил Герберт. — Никогда не упускает случая попасть на спектакль. Стоило мне один раз в начале совместной жизни случайно повести Лили в Итальянский театр в Париже — и пришлось ознакомиться с репертуаром всех выдающихся оперных театров мира. Между прочим, мы с ней были на премьере «Травиаты» в середине позапрошлого века. Помню, публика сильно возмущалась сюжетом, а Лили сразу сказала, что «Травиату» скоро оценят по достоинству и что её ждёт большое будущее. Я так понимаю, брать нужно по четыре билета? Синичка ведь тоже любит оперу? Чтобы скорее приходила в себя, её надо будет как-то встряхнуть, куда-то вытащить из дома. Жаль, из-за права победителя у неё ограничена свобода передвижения. Если вы соберётесь прогуляться сами, придётся просить у меня разрешения на каждый шаг.

— В смысле?

Я нахмурилась. И какие ещё сюрпризы есть в законе о праве победителя?

— В прямом смысле, Викуля. По закону она — собственность, так что не может без моего позволения даже выйти из квартиры, — Герберт поморщился. — А значит, будет звонить, если меня нет дома, и спрашивать разрешения на поход в кафе, кино, магазин, в этот ваш колледж…

— Во дворе на лавочке посидеть, — с издёвкой продолжила я.

— Именно, — серьёзно ответил он. — Это закон, и не я его придумал.

Я кивнула. Надо будет поговорить с Лилей, она наизусть знает законы ордена. Может, придумает, как смягчить это правило? Просить у Герберта разрешение выйти в магазин или пройтись по улице — уже перебор. Если Синичка будет постоянно трезвонить ему, когда уедет с Лилей на выходные, и спрашивать, можно ли погулять по набережной или зайти в кафе, нашей судье и самой это быстро надоест. Хотя Танюшка, узнав об этом правиле, может окончательно замкнуться и перестать выходить из дома. Нет, с запретом на передвижения надо что-то делать.

— Куда мы едем? — спросила я.

Машина мчалась уже в пригороде мимо каких-то огороженных складов. Жилых домов не видно. Тут вообще живой души не найдётся, не то что достойного объекта.

— За город.

— Зачем?

— У нас, в конце концов, медовый месяц, — с улыбкой напомнил любимый. — Ты не забыла, звёздочка? Выбирай — машина или гостиница?

— Машина.

— Почему? В гостинице было бы удобнее.

— Ты заставишь меня потерять голову, а в гостинице тонкие стены, — я погладила его по плечу, спустилась к груди. — Мне потом будет неудобно. Да и в машине мы ещё не пробовали.

— Сейчас попробуем, — пообещал Герберт. — Есть тут одно симпатичное место. Не та поляна, не бойся, — добавил он. — Просто берег речки.

Скоро мы уже гуляли по берегу, бросая камушки в спокойную реку. Недолго ей было оставаться спокойной: погода начинала портиться. Солнце спряталось за облаками, небо заволакивали тёмные тучи.

В нескольких метрах от берега начиналась старая роща, она тянулась далеко, конца деревьям и кустам не было видно. Среди серых стволов иногда белели берёзы. Я углядела несколько ореховых деревьев, вокруг них в пожухшей траве устилали землю опавшие грецкие орехи и жёлтые и коричневые листья. Между деревьями в нескольких местах пролегали широкие дорожки, по одной из них мы и заехали сюда.

— Нырнём? — весело предложил муж.

— Там же холодно! — испугалась я. — Давай лучше орехов насобираем.

— Потом соберём, если захочешь, а ещё лучше — купим. Пойдём, не думаю, что тебе будет так уж холодно. В любом случае, в Грарге не болеют. Если вдруг замёрзнешь — сразу выйдем.

— Купальника нет, — уцепилась я за главную отговорку.

— Ну и что? Если тут кто и появится, я легко отправлю его подальше. Пошли!

Я нехотя разделась и с опаской посмотрела на реку. Не думала, что Герберту захочется поплавать в конце октября. Муж хмыкнул за моей спиной, затем неожиданно схватил меня на руки и потащил к воде. Над речкой разнёсся мой истошный визг:

— Герберт, пусти!

— Сейчас, — засмеялся он, заходя в реку.

Герберт отпустил меня, только оказавшись по пояс в воде. Я с ужасом ждала обжигающего холода, но почему-то ощутила лишь приятную прохладу, как будто купалась в бассейне.

— Ну как? — спросил муж.

— Здорово!

На какое-то время я выкинула из головы и закон о праве победителя, и Синичку, и Анорма, и жизнь, которую нужно заработать за неделю. Наплававшись и нанырявшись, мы со смехом выбежали на берег, подхватили одежду и понеслись босиком по засохшей траве к машине. Удивительно, но трава и мелкие камушки не кололи ноги, а поднявшийся ветер, от которого качались деревья, ласкал мокрую кожу. Оказывается, слуги Грарга видят более приветливый мир, чем обычные люди.

Мы плюхнулись на заднее сиденье машины. В голове мелькнуло: «Этот мир создан для нас,» — и я надолго забыла обо всём в объятиях любимого…

— Ну что, малыш, поедем дальше или ещё отдохнем? — нехотя отстранился Герберт.

По крыше ровно стучали крупные капли дождя.

— Как скажешь, — я сладко потянулась. — У тебя появились идеи?

— Да, есть кое-какие.

Муж напрягся и прислушался.

— Вот это подарок от Грарга, — шепнул он, застёгивая джинсы. — Молодёжные разборки. Котёнок, одевайся быстрее. Телефон будет лишним. Сейчас потихоньку ласкаешь меня, шепчешь всё, что в голову придёт, и смотришь, что происходит вокруг.

Мы быстро переместились вперёд. От сильного дождя одежда и волосы промокли, но холода я по-прежнему не чувствовала. Герберт закрыл глаза. Я тёрла волосы руками, пытаясь хоть немного их подсушить, и прислушивалась к тому, что происходило за приоткрытым окошком. Действительно, какая-то компания за деревьями выясняла отношения. И что им спокойно не сиделось в машине или палатке в такую погоду? Несколько матерящихся парней собирались бить кого-то одного, который что-то о ком-то из них не так сказал. Не позавидуешь ему, но сам виноват: думать надо, кого задеваешь.

Вскоре с той стороны сквозь шум дождя послышались испуганные крики. Я быстро огляделась. Никого. Я тихонько начала поглаживать Герберта, шептать ласковые слова, целовать его, иногда поглядывая по сторонам. Вот из-за деревьев выбежал мальчишка лет пятнадцати. Он промчался мимо машины, весело помахав мне, и скрылся за ближайшим поворотом на трассу.

— Помогите! — сказал через пару минут Герберт ломающимся подростковым голосом. — Там четверо ребят, мёртвые.

Я снова зашептала ласковые слова. Муж открыл глаза и улыбнулся.

— Ну вот, уже одиннадцать. Мальчишка ничего не вспомнит, и это, разумеется, спишут на последствия шока. Никто не поверит, что подросток мог голыми руками убить четверых амбалов, каждый из которых старше и крепче него самого. А теперь делаем отсюда ноги, пока нас не заметили.

— С чего они устроили свои разборки под дождём?

— Те четверо отдыхали тут с бутылкой и палаткой, а мальчик явился бы к назначенному времени в любую погоду. Он боится показаться трусом. Да там и дождь почти не капает, всё закрывают ветки.

— И как же мальчишке удалось убить четверых амбалов? — спросила я, когда Герберт выехал на дорогу.

— Перелом шеи. И никаких следов. Остались только следы мальчишки, но он и не отрицает, что был там. Я немного подкорректировал его память. Объект не будет знать, что видел их живыми и ничего не вспомнит, начиная с той минуты, когда подошёл к деревьям. Любой специалист спишет это на последствия сильного стресса.

— Внедорожник, — выдохнула я.

Джип нёсся по встречной полосе. Герберт с усмешкой посигналил ему и прибавил скорость.

— За полдня — одиннадцать. Совсем неплохо, учитывая, что задумок вообще не было, — сказал он. — Это двадцатая часть от того, что нам нужно сделать. Правда, теперь у нас на хвосте повиснут эти двое. Поедем перекусить? Как насчёт пиццы в «Избушке»?

Я кивнула. Так увлеклась происходящим, что и не заметила, как проголодалась.

— Наверное, пиццы будет мало. Можно взять ещё салат с котлетой или какой-нибудь десерт.

На окраине Марска Герберт сбавил скорость, и автомобиль дисциплинированно прополз мимо поста ДПС. Джип вскоре нагнал нас и следовал сзади, пока мы не остановились перед кафе. Мы вошли внутрь, преследователи остались в машине.

— Когда поедим, избавимся от этих доблестных стражей, — шёпотом пообещал Герберт. — Потребуется небольшая помощь Лили.

Мы съели пиццу с морепродуктами, прихватили с собой ещё одну для Лили и Синички. Если Синичке, конечно, после всего эта пицца в горло полезет.

Герберт неторопливо пил кофе, я ковыряла ложечкой десерт из взбитых сливок.

— Пора, — прошептал муж.

Он поднёс к уху мобильник.

— Лили, ты где, дорогая?.. — тихо заговорил Герберт. — Уже?.. Нужна помощь, уведи от нас новую стражу… Мы сейчас в «Избушке». Расскажу, когда вернёмся, пока что одиннадцать… Да, целую.

Он сунул мобильник в карман.

— Лили дома, пишет какой-то реферат, Синичка ещё спит. Через пять минут путь будет свободен.

— И что она сделает? — недоверчиво спросила я.

— Вселится в кого-нибудь подальше отсюда, потянет время, а потом выйдет и вернётся домой. А может и задержаться, посмотреть на стражу. Они её позабавят. Ну вот, что я говорил? Мальчишки даже не подумали разделиться, совсем ещё зелёные.

Герберт с меланхолической улыбкой кивнул в сторону отъезжающего джипа.

— Теперь едем к автовокзалу, там можно будет устроить массовую драку. В ближайшие дни у нас разминка. Большое служение начнётся, когда Лили с Синичкой уедут из города.

— Боюсь представить, в каком состоянии будет Танюшка, когда проснётся.

— Предоставь всё Лили. Она великолепно справится — успокоит, плечо подставит, слёзки вытрет, всё выслушает, — Герберт встретил мой недоверчивый взгляд и с улыбкой добавил: — У Лилианы, когда нужно, это прекрасно получается. Не волнуйся, там всё будет в порядке.

Мы ехали к вокзалу, чтобы снова принести кому-то смерть. Мой взгляд случайно упал на кольцо. Я закрыла глаза, снова открыла. Нет, не показалось. Камень в моём кольце на глазах становился фиолетовым.