Глава 9

Принц, похоже, вознамерился наверстать упущенный месяц в рекордные сроки и ухнул в учёбу с таким рвением, что аж искрило. Ютте от этого сразу перепало пользы: первым делом принц проволок в универ какое-то загадочное устройство, усиливавшее сигнал внутренней сети, так что стало можно смотреть видео из университетской библиотеки прямо под любимым платаном. Кажется, добивало и за забор к ближайшему кафе, но это никого не волновало. К созданию устройства, как выяснилось, приложили руку какие-то друзья Шэней, но им не удавалось эту штуку пронести мимо охраны, а принца то ли не так тщательно досматривали на входе, то ли просто облагодетельствовали за разумную плату, он не признался.

Мрзгва загружала принца работой ничуть не хуже, чем Кровопийца — Ютту, и проекты у них часто пересекались. Что и немудрено: на первом курсе от проектов ожидалось минимум творчества и самостоятельных исследований и максимум реферирования. По сути это был игрофицированный способ заставить студентов перелопатить и осмыслить кучу источников, а заодно научиться излагать информацию грамотно и доступно. Ютта ничего не имела против, а вот Шэнь Лунь ворчал, что от игрофикации происходит побочка — когда обучение заканчивается и студент попадает во взрослую жизнь, где у задач не обязательно есть красивые решения в установленный срок, мотивация падает.

— Ну не знаю, — пожал плечами принц. — Моя взрослая жизнь будет выглядеть так: приезжаешь в деревню, там два-три десятка больных, у тебя есть световой день, чтобы понять, кто симулянт, кого срочно госпитализировать, а кому можно как-то по-быстрому помочь в полевых условиях. Я тебе скажу, этим проектам до моей реальности далеко!

— Ты на врача пойдёшь? — кивнул ему Шэнь Лунь. — Ну там да… Мы-то пробирки перебирать, а то и вовсе бумажки писать, как получится. А ты? — он обернулся к Ютте.

— На ветеринара, — буркнула она, заранее ощетинившись. Обычно ей сразу прилетало, что, мол, с людьми общаться не умеешь, так хоть со зверюшками, так?

— Ой, здорово, — заулыбался принц. — Я бы тоже хотел. Но на Муданге пока с людьми бы разобраться, меня не поймут.

— Тебя отец заставляет? — озабоченно спросил Шэнь Ли. У него и его брата проблема была именно в этом: они сами бы предпочли работать в поле, а не в лаборатории.

— Нет, — вздохнул принц. — Сам понимаю. Профессия врача у нас уж очень непопулярная, а я — идеальная реклама. Я не то чтобы не хотел, — спохватился он. — Мне нравится лечить! Просто со зверьём тоже интересно. Но я вообще думаю, может, поработаю какое-то время на неотложке, а потом как-нибудь, когда нас станет побольше, доучусь на пластического хирурга. У нас к внешности очень серьёзно относятся, можно было бы людям прям всю жизнь переворачивать, если бы лицо подлатать.

Ютта слушала, жуя губу. Очень легко было игнорировать чёртова принца, пока он казался просто бестолковым мажором. А теперь выходило, он и не такой уж мажор, и вовсе не бестолковый, да ещё призвание себе выбирает не по собственной прихоти, а ради блага других людей. Ютта вот не могла похвастаться тем же. Она выбрала ветеринарию, потому что любила зверей больше, чем людей. И как ни старалась, она не могла придумать, за счёт чего могла бы продолжать смотреть на принца свысока. Он был не только богатым и красивым — это, в конце концов, вопрос везения. Но он был ещё и лучшим человеком, чем Ютта. И находиться рядом с ним от этого становилось всё труднее.

Поэтому Ютта начала избегать своей сложившейся компании.

Естественно, об этих размышлениях она никому не рассказывала, а потому для отмазок пришлось что-то изобретать. Тут-то она и вспомнила про Мэй. В конце концов, та всегда хотела общаться, и Ютте ничего не стоило сказать, что, мол, она договорилась с Мэй куда-то пойти, а самой смыться в библиотеку, куда после усиления сигнала её компания больше не приходила. Однако Мэй трепала языком налево и направо, а Ютте не хотелось попасть в неловкое положение, если она скажет, что пошла куда-то с Мэй, а та даст противоречащие показания. Так что с Мэй стоило попробовать договориться.

Последнее время они нечасто виделись — всё-таки разные факультеты, да и Мэй больше занималась своей внешностью и парнями, чем учёбой. Когда Ютта заглянула на перемене в её группу, ей сказали, что эта пигалица уже пару недель вообще не появляется в универе.

Такой вариант Ютту не устраивал. Чтобы использовать Мэй в качестве отмазки, Мэй должна была маячить поблизости. А то, понимаешь, пока на подкурсах Ютта, сжав зубы и непрерывно ворча, давала ей списывать математику, Мэй ни на шаг не отходила, теперь же, когда Ютте стало надо, днём с огнём не сыщешь. Позлившись немного, Ютта решила ей написать. Двадцать минут сочиняла сообщение, чтобы не выдавало, насколько ей это нужно, но и не звучало снисходительно. Наконец отправила.

Мэй не отвечала сутки. Сутки! Это человек, который отводит глаза от экрана только ради маски для кожи век. Сначала Ютта злилась: вот она дружба, выгода кончилась — здравствуй, чёрный список. Но дилемма никуда не делась. Заводить новых друзей Ютте было некогда, да и не умела она этого делать. Шэни просто были самые нормальные, и им тоже оказалось не с кем общаться в группе. Выдумывать какой-то другой повод откосить от групповых заседаний в парке… Ютте не хотелось прям совсем уж серьёзно врать, изобретая болезни несуществующих родственников или какие-нибудь хобби.

Спустя неделю она снова заглянула в группу Мэй, надеясь поймать ту с поличным, но узнала, что она так и не появлялась.

Ютте вдруг стало не по себе. Хорошо, если девица просто нашла себе многообещающего кавалера, и необходимость дальше крутить хвостом в универе просто отпала. Но что если что-то случилось?..

Выработав достаточно тревожной энергии, чтобы перевернуть карьерный самосвал, Ютта употребила её всю на то, чтобы позвонить.

* * *

Одним из утомительных для Кира свойств проектной системы было то, что их полагалось представлять всему студенческому сообществу, и это нельзя было сделать удалённо. В последнюю пятницу каждого месяца студентов запускали в специальный выставочный зал, весь из стекла и полированного мрамора, утыканный интерактивными экранами. На экранах студенты открывали свои проекты, а потом попеременно — то торчали рядом, чтобы объяснять интересующимся, чего наваяли, то ходили рассматривать презентации соседей. Киру это всё сильно напоминало отцовские правительственные собрания, а то и судные дни. Стоять, как на витрине, собирая зрителей, он не любил, а задавать вопросы другим смущался. По проектной системе работали только вундеркинды, и они почти все знали, что он принц, а потому реагировали на него странно и часто неприятно.

Но гулять по рядам всё-таки приходилось, потому что потом полагалось писать отзывы на чужие проекты. Кир пристроился за спиной у какого-то паренька, задававшего кучу вопросов девушке из параллельной группы, и законспектировал ответы. Так было проще и ему, и девушке. Это был четвёртый проект в его списке, оставалось только ещё полчасика помаячить у своего стенда, и можно было идти. Кир решил прихватить горячий шоколад из автомата, прежде чем возвращаться на место.

Автомат стоял в коридоре сразу по выходе из зала, и пока шоколад лился в стакан, Кир заметил в конце коридора Париндру. Это было удачно — они почти не пересекались с той жуткой вечеринки. Конечно, если бы Киру было нужно что-то конкретное, он бы позвонил, но если Париндра нашёл себе много подработок, Кир не хотел его отвлекать просто ради того, чтобы посидеть вместе в парке. Ютта последнее время постоянно норовила слинять, стоило Киру приблизиться к её коврику, а ведь ему только начало казаться, что он не выбешивает её так, как в начале.

Кир не то чтобы успел на что-то понадеяться — в конце концов, он не обязан нравиться каждой девушке, тем более такой красивой, как Ютта. Но общаться по-прежнему было не с кем. Шэни прекрасно общались друг с другом, время от времени переходя на язык, которого Кир не знал, и у них было много друзей среди соотечественников в других группах, так что на переменах они чаще всего тусовались со своими. С эспажанцами Киру было не по пути, негритянка держалась особняком, а уж ареянки — тем более.

Да и временем заводить друзей в параллельных группах Кир не располагал. Мрзгва взялась за него так, будто ему предстояло единолично оперировать на мозге в конце года. Оно понятно, он пропустил месяц, да и читать материалы ему иногда было сложновато, если автор выражался позаковыристей. Но основная проблема заключалась в другом.

Проектная система была рассчитана на вундеркиндов. Пусть не в прямом смысле слова, но на людей, одарённых сильно выше среднего. Кир не жаловался на свои мозги, но он видел, с какой лёгкостью Шэни и Ютта решали задачи, которые ему самому приходилось мучить по паре часов, а то и дней. Он видел, как Мрзгва раздражалась, если он не мог что-то схватить на лету, хотя она и старалась этого не показывать. Да, Кир поступил по конкурсу, хотя теперь он уже сомневался, не накинули ли ему пару баллов тут и там, чтобы не обижать муданжского императора. Но даже если нет, он вполз на брюхе, в то время когда другие вундеркинды влетели с пируэтом. Кир по опыту знал, что бывает, когда ставишь себе планку на грани возможного. Он мог здесь учиться. Но какой ценой?

Последние пару недель он мучился этими размышлениями и прикидывал, как бы так поговорить о них с отцом, чтобы его не расстроить. Легче всего было бы поговорить с матерью, но она ведь вывалит всё на отца, не задумываясь, и тогда он расстроится обязательно, потому что Межпланетный университет был идеей отца, которую Ма довольно вяло поддержала. А Па в первую очередь руководствовался тем, что в Межпланетном самое большое количество студентов с разных планет расселения, и Кир не будет там такой белой вороной, как в большинстве других земных институтов. Киру очень не хотелось объяснять отцу, что всё вышло наоборот.

Дождавшись, пока из носика машины перестанет капать, он схватил стакан и быстрым шагом пошёл к Париндре. Однако пока он ждал, стало видно, что тамлинг с кем-то увлечённо разговаривает, и Кир притормозил. А ещё через несколько шагов рассмотрел, что собеседником был Абраш. Вот уж к кому Кир точно не собирался приближаться. Конечно, это Абрашу стоило держаться от Кира подальше, но Киру становилось мерзко от одной мысли, что придётся обменяться с ним хоть взглядами. Без большой необходимости он предпочитал не иметь с ним дела. Кира немного покоробило, что Париндра не брезговал общением с сыночком алмазного магната, но, в конце концов, Париндра зарабатывал на бездарях, а о конфликте Абраша с Киром мог и вовсе ничего не знать.

Поэтому Кир резво скользнул в ближайший дверной проём, пока его не заметили. Это оказался выход на лестницу. Лестницы в универе не пользовались популярностью — этажей много, лифты ездят исправно, — но по требованиям пожарной безопасности всегда стояли открытыми.

— Только попробуй хоть приблизиться! — внезапно раздался откуда-то снизу голос Ютты. Кир аж подпрыгнул, едва не расплескав шоколад на пальцы. Было бы неприятно, он был и впрямь горячий.

Голос звучал откуда-то снизу. Кир глянул через перила — не померещилось, Ютта стояла на площадке этажом ниже. Сегодня на ней были джинсы и кожаная куртка, а не спортивный костюм, как обычно, но Кир всё равно не мог не узнать её лохматую голову.

— И что ты мне сделаешь? — прозвучал в ответ мужской голос. — Только попробуй вякнуть, ты знаешь, кто у меня отец?

Больше он не прислушивался: сел на перила и скатился, балансируя стаканчиком, — до поворота лестницы, разворот на руке, и дальше. Он пролетел мимо Ютты, которая что-то говорила, на ходу сорвал со стаканчика крышку и выплеснул обжигающее содержимое подонку в лицо.

Тот заорал. Согнулся пополам и принялся махать руками вокруг себя, как будто пытался кого-то схватить. Кир поспешно отвёл Ютту подальше. Она даже не сопротивлялась, уставившись на Кира огромными глазами.

— Ты бешеный, что ли? — прошептала она.

— Что он тебе сделал? — выпалил Кир.

—Псих, — Ютта обрела голос, но звучал он тонко и нервно. — Не мне. Что он мог мне сделать?! Ты больной! Отойди от меня!

Кир опешил. Как так, он же на помощь пришёл?! Но Ютта пятилась от него прочь, пока не упёрлась спиной в торец перил. Кир обернулся к неизвестному агрессору. Тот стоял на коленях, прижав руки к лицу, и выл. Похоже, большая часть шоколада попала ему в нос и обожгла слизистую. Во всяком случае, глаза вроде были в порядке, да и шоколада вокруг них не наплёскано. Киру парень показался смутно знакомым, но ему весь универ казался смутно знакомым, а бледнокожие земляне — и вовсе на одно лицо.

Меж тем на вопли начали стекаться люди. Кир потихоньку вышел из режима обороны и начал понимать, что натворил. Не разобравшись, не подумав, напал на человека из-за подслушанного разговора. Точно как тогда со знающим. Он похолодел при мысли о том, что скажет Ма. И это он ещё тогда был мелким и глупым, не понимал последствий своих действий, а сейчас что?.. Девочку кинулся защищать, рыцарь хренов! Тут не Великие Леса, а этот парень — не злобный знающий. Кир даже представления не имел, какое наказание отхватит за телесные повреждения. И если б ещё быть уверенным, что навалял кому надо и за дело! А он даже вспомнить не могу, что именно услышал, помнил только, что это звучало агрессивно.

В любом случае, первым делом стоило минимизировать ущерб. Кир прикинул расстояние до ближайшего мужского туалета и до медпункта и решил сразу отвести свою жертву в медпункт.

— Отвали! — в панике рявкнул парень, когда Кир снова подошёл, но тот подхватил его под мышки и поставил на ноги.

— В медпункт, — коротко сказал он. Надо было, наверное, извиниться, но язык не поворачивался и челюсть не разжималась. Его теперь точно заклеймят дикарём. И Ютта будет обходить по широкой дуге.

Парень пытался сопротивляться, но Кир ухватил его за плечи и попёр впереди себя, не обращая внимания. Чем скорее он получит помощь, тем меньше будут последствия. Шоколад из автомата был горячий, но не кипяток. Больно, конечно, но вряд ли останутся шрамы. Кир в адреналиновом азарте выбрал плеснуть шоколадом, а не врезать под дых именно потому, что его "под дых" могло кончиться гораздо хуже. Рассчитывать силу удара он до сих пор умел плохо. Похоже, это распространялось не только на удары. Что он вообще набросился на этого несчастного? Ну звучал тот агрессивно, и что? Киру достаточно было встать рядом с Юттой и внимательно посмотреть с высоты своего роста, парень бы уже обделался! Что же он всё никак не привыкнет быть большим и сильным? Что с ним не так?

— Куда ты меня тащишь?! — завыл парень, пытаясь выкрутиться.

— В медпункт, — повторил Кир. — У тебя ожог слизистой.

— Да, и кто мне его сделал?!

— Я, — признал Кир. Он не собирался увиливать от ответственности. Он по-прежнему не знал, заслужил ли парень то, что получил, но Кир по-любому не имел права его судить. Даже на Муданге за самосуд была статья, а уж на Земле... Из универа отчислят, наверное. Он пытался припомнить по полицейским сериалам, что бывает за лёгкие телесные повреждения. Условное заключение? Исправительные работы? Вот это он помог отцу, нечего сказать, через два месяца на Земле загреметь в тюрячку за нападение на человека.

— Бешеный пёс! — выкрикнул парень, рванувшись, но Киру ничего не стоило продолжать его удерживать. — Думаешь, ты можешь просто так людей калечить?!

— Нет, — выдавил Кир. — Но в медпункт тебе всё равно надо.

Наконец они дошли до заветной белой двери с крестом, и Кир практически впихнул парня внутрь. Дежурный врач засыпала их обоих вопросами, на которые отвечал в основном Кир. Шоколад был из автомата. Точную температуру он не знает, но держать стакан было горячевато. Плеснул с расстояния примерно метр, на большой скорости.

Когда врач его отпустила, Кир вышел, не глядя, и уселся на корточки тут же, в коридоре, соображая, что делать дальше. Позвонить отцу? Или сразу матери? Или смалодушничать и поговорить сначала с телохранителем? В любом случае, что-то делать надо быстро, пока кто-то не успел раньше него. Он надеялся, что Ютта хотя бы не сняла это на телефон, но слухи всё равно разлетятся мгновенно. Нет, звонить надо отцу, его надо предупредить, во что Кир вляпался.

Он вытащил из кармана гарнитуру, вставил в ухо и натыкал на браслете нужную комбинацию. Отец ответил почти сразу и молча выслушал Кирову историю.

— Эта девочка, — сказал отец после небольшой паузы, — которая всё видела. Ты можешь с ней поговорить сейчас?

Кир хотел было ответить, что она осталась на месте преступления, но когда поднял глаза, увидел Ютту, застывшую в нескольких шагах от него у двери медпункта.

— Да, — произнёс он ошеломлённо. Она же шарахнулась от него, разве нет?

— Хорошо. Выясни у неё, о чём они говорили. Что именно ты услышал. Мы будем упирать на то, что ты почувствовал грозящую ей опасность и вступился.

— Упирать? — изумился Кир. — Па, я же правда виноват! Я напал на него, не разобравшись, вместо того, чтобы просто отпугнуть и доложить охране! Да вообще вместо всего! А ты будешь меня выгораживать?!

— Кир, — отец перебил его строгим голосом. — Да, ты виноват. И это мы ещё обсудим. Но мне нужно думать о репутации планеты, понимаешь? Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, — это изобразить из себя героя. Даже если мы оба понимаем, что геройством тут и не пахнет. На Земле никто не знает, что ты мог этого парня пальцем перешибить, и он тебе не угроза. Как тебе договариваться с твоей совестью, мы решим потом. Сейчас важно сохранить лицо, понимаешь?

Кир понимал. И что отец хочет его прикрыть не ради своего или Кирова блага, а потому что весь остальной Муданг не виноват, что у Кира кулаки чешутся.

— Хорошо, — выдавил он.

— Поговори с девочкой, — велел отец и повесил трубку.

Кир уставился на Ютту, будто она была боссом последнего уровня с клешнями и щупальцами. Она заметила, что он на ней сфокусировался, и подошла ближе.

— С какого перепугу ты это сделал? — спросила она шёпотом. Людей вокруг было не очень много — к медпункту за ними почти никто не последовал.

— Я услышал ваш разговор, — выдавил Кир. — Я думал, он тебе угрожает. Что... О чём?..

Кир не успел закончить вопрос, когда увидел, что по коридору к ним приближаются несколько человек в костюмах. Его желудок завязался узлом, когда он узнал декана, зама по связям с общественностью и начальницу учебной части.

— Кир Байч-Харах? — уточнила начальница. — У нас к вам есть разговор. Пройдёмте в кабинет?

Кир кивнул и поднялся, чтобы пойти за ними. Как ни странно, Ютта увязалась следом.

— Госпожа Нордстрём, это частный разговор с господином Байч-Харахом, — заметила зам.

Ютта зыркнула на неё недобро.

— Я часть этой ситуации, — заявила она.

У Кира немного отлегло от сердца. Хотя бы Ютта понимала, что он не просто случайным образом на людей бросается! Но даже она не боялась этого парня, Кир же видел, она стояла спокойно, они просто ругались, и он даже не мог вспомнить, о чём...

— Хорошо, — кивнул декан.

Дальше они шли молча, пока не добрались до высоких красивых дверей деканского кабинета.

— Итак, — начала зам по связям, когда все молча расселись на кожаных диванах. — Мы получили звонок от дежурного врача, к которому пришёл пациент, утверждающий, что господин Байч-Харах на него напал. Расскажите, как было дело.

Кир открыл рот, понимая, что по дороге надо было не ворон считать, а придумывать, как подать ситуацию так, чтобы выглядеть героем. Ради Муданга. Слова не шли. ОН знал, что виноват. Что никакой он не герой, а придурок, не способный контролировать свои агрессивные порывы. Что он просто так напал на человека, который не представлял ни для кого опасности.

— Кир вступился за меня, — сказала Ютта и нервно поёжилась, глядя в пол. — Мэтт пытался меня изнасиловать.

Кир вздрогнул и только в последний момент заставил себя продолжать смотреть мимо плеча зама на какие-то полки. Ютта что, выгораживала его?! Надо было хоть попытаться не выглядеть шокированным.

— Это серьёзное обвинение, — заметил декан, переглядываясь с коллегами.

Ютта кивнула.

— И я не первая. Примерно месяц назад он изнасиловал мою подругу, Мэй Айала. Она с тех пор не ходит на пары. Я узнала только недавно.

Кир поймал себя на том, что таращится на неё во все глаза, напрочь забыв, что собирался притворяться, что он в курсе. Не могла же Ютта так оболгать Мэй?!

— От госпожи Айала не поступало жалоб, — заметила начальница учебной части, но вид у неё был невесёлый.

— Она работает с психологом, — кивнула Ютта, — но пока не готова обсуждать ситуацию с посторонними. Она и мне сказала только вчера.

— Почему вы не сообщили сразу в отдел безопасности? — спросил декан. Он хмурился, но вопрос прозвучал формально, будто для галочки.

— Мэй просила пока не рассказывать, — вздохнула Ютта. — Но я не могла просто ничего не делать. Я решила сама поговорить с Мэттом, чтобы он видел, что Мэй не одна против него. Он стал мне угрожать и... — она запнулась и замолчала.

— Господин Байч-Харах? — окликнула его начальница. — Вы пришли поговорить с Мэтью Дарнсеном вместе с госпожой Нордстрём?

— Нет, — выдавил Кир и сглотнул на сухую. — Я случайно оказался на лестнице и услышал голоса. Мэтт угрожал Ютте. Я... решил вмешаться.

— Вы помните, что именно он говорил? — уточнила зам по связям.

Кир помотал головой. Слов он не помнил, но мысли о физической угрозе у него не появилось. Однако Ютта выгораживала его, и будь он проклят если помешает ей.

— Я не запомнил. Не ожидал, что напиток такой горячий, Мэтт начал орать, и я...

Кир заметил, что у него трясутся руки, и поспешно сжал их между колен. Он ничего не думал про напиток. Но если бы напитка не было вообще, он бы заехал Мэтту под дых, а то и с ноги.

— Вы отвели его в медпункт? — уточнил декан.

Кир кивнул.

— Он просто сидел и орал. Я подумал, что он в шоке и не сообразит, куда идти.

Сотрудники университета переглянулись.

— Думаю, мы узнали всё предварительно, — сказал декан. — Можете пока идти, но оставайтесь на территории университета, вам придётся поговорить с полицией.

Кир и Ютта кивнули. Кир прошептал извинения и выкатился из кабинета, не чуя под собой ног.