13

В целом я не склонен поднимать руку на женщин, по крайней мере, в обычных обстоятельствах. Наука достойного поведения весьма однозначна в этом вопросе, и базово я с её постулатами полностью согласен.

Но, когда живёшь в мире магов и мастеров-культиваторов, или в целом вращаешься в кругах, где женщины наравне с мужчинами участвуют в переделах власти и сражаются, это правило в любом случае приходится пересматривать. Чтобы не сдохнуть в руках очередной условной красотки, которая срать хотела на ценность человеческой жизни. И напоминает об этом при случае висящим на стенах её замка шедеврам таксидермиста, в прошлом — невезучим придуркам, которые верили, что бабы ничего не могут и их не стоит принимать всерьёз.

Опять же, даже без всякой магии и сражений бывают на свете такие “хрупкие цветы”, кровавому следу которых позавидуют многие воины. Мягкая сила, если уж на то пошло, всегда остаётся силой.

Так или иначе, правило “никогда не бить женщин” для себя я бы переделал скорее в “никогда не бить тех, кто слаб, зависим, и (больше) не угрожает тебе”. Причём, по моему мнению, выполнение этого правила от пола и возраста в идеале зависеть вообще никак не должно.

Леди Алото я не убил не в силу её половой принадлежности. И не из жалости даже: нападение на мою ученицу — серьёзное оскорбление, в рамках которого я могу действовать соответственно. И теперь, спасибо Орди, сил бы у меня хватило.

Нет, с моей стороны это был чистейшей воды сухой расчёт: ну не стоила эта идиотка тех проблем, которые неминуемо рухнули бы мне на голову, сломай я её дурацкую шею. И тем более на глазах у Ван-Ван, которая, я начинаю подозревать, и так видела в своей короткой в общем-то жизни слишком много бессмысленного насилия. По возможности не стоит добавлять этих зрелищ — до тех пор, пока её ментальное состояние не укрепится, по крайней мере.

Так что да, убивать леди Алото я не стал. Но и церемониться с ней особо — тоже.

Обидно, что у меня не было много времени на выбор формы — первое превращение в этом мире, и в такой спешке, ну, — но я честно дал себе долю секунды на раздумья и пришёл к выводу, что в кошачьем облике толком сражаться не смогу. Не с полноценной боевой магичкой, не тогда, когда мне нужно защищать подопечную, не тогда, когда большая часть моей силы всё ещё под замком.

В таких обстоятельствах нужно большое бронированное тело. Или хотя бы эти дурацкие отростки, которые люди называют руками.

Ужасно хотелось превратиться в дракона, хотя бы ненадолго, хотя бы в меньшую форму… Но,снова, это было бы глупо, расточительно и потенциально опасно.

Против полноценной человеческой формы я тоже мысленно воспротивился. Во-первых, даже более энергозатратно, чем драконья. Это причина, по которой человеческий облик духов всегда имеет “изъян” — до уровня локального божества, по крайней мере. Причина, по которой лисы не могут прятать свои хвосты до того, как отрастили хотя бы седьмой, а в идеале — восьмой. Но есть ещё одна проблема…

Да, теоретически меня тут никто не знает. Но это та теория, которую я не хотел бы проверять на зуб. Я всё ещё весьма уязвим, а мнимая анонимность… Если Шийни и Лит-Тир могли пройти сюда, почему не может быть кто-то ещё? Время и место, как это порой случается. И я не готов быть узнаным.

Потому я решил остановиться на типичном облике кошачьего духа, посчитав, что тот вряд ли сильно разнится от мира к миру: гаремный кошак в полутрансформации тому прямое подтверждение. Так что я сделал себя эдаким гибридом кота и человека, с хвостом и ушами, в текучей одежде убийцы и с кошачьей маской на лице (не то чтобы необходимый элемент, но, вы знаете — стиль).

Облик материализовался легко, что хороший знак: есть обличья, в которые духу не поместиться, и есть такие, которые впору, как одежда от хорошего закройщика. Именно потому духам и полуматериальным созданиям легче всего воплощаться такими, какими их представляют люди: есть на что опереться, есть откуда взять силы. Самовосприятие и связь со стихией тоже помогают. Но ни для кого не секрет, что в то, с чем он не имеет никакой связи, дух не может превратиться. Этот закон, насколько мне известно, актуален для всех миров Древа…

Но новый облик подошёл мне идеально. Я вдруг подумал, что, возможно, даже старое лицо Непревзойдённого Императора не ощущалось настолько природно — потому что оно не было по-настоящему моим, или потому что я из него вырос.

Как знать.

..

Практика показала, что леди Алото всё же была весьма хороша: мой удар сломал бы обычному человеку как минимум восемь костей, перемешав внутренности, но леди отделалась только парой треснувших рёбер и каменной крошкой, осыпавшейся на неё из той красивой дыры в стене, которую она проделала в финале своего недолгого полёта.

Она вскочила на ноги почти сразу, впрочем, и перетекла в боевую стойку, несмотря на сломанные рёбра… Говорю же, хорошая выучка. Была бы она ещё адекватней, вообще сказка… Впрочем, таких высот в магии не достигнуть без самодисциплины и определённого самоконтроля. Потому здорово сомневаюсь, что леди Алото так уж неадекватна. Просто это больная мозоль… Возможно, именно поэтому многие ордена запрещают своим адептам иметь детей.

Нелегко быть отстранённым и объективным, когда в этом мире есть кто-то, кто для тебя важнее всего остального. Это, снова говоря о любви.

Порой (чаще да, чем нет) она ослепляет.

— Беги отсюда, — сказал я задыхающейся Ван-Ван, — приведи куратора Родца!

— Но Снеж…

— Не сметь спорить! Выполнять!

Одна радость: командный голос, выработанный за много лет дворцовых развлечений, сработал, и Ван-Ван рванула прочь. Фамилиар леди Алото попытался её задержать, но я встал у него на пути. Оценив противника, он тоже перетёк в человеческую форму, оставив себе пару звериных черт.

— Малыш, разберись с этой бешеной тварью! — рявкнула леди Алото.

Её фамилиар, огромная гора мускулов даже в человеческом обличьи, склонил голову набок, изучая меня, и усмехнулся.

— Что хозяйка что фамилиар, а? — проговорил он на частоте, где фамилиары общаются между собой. — Угомонись по-хорошему, отрыжка новой системы отбора, и я не сделаю тебе больно.

— Могу предложить тебе точно то же самое, — хмыкнул я. — Вместо того, чтобы нападать на детей и выполнять идиотские приказы, лучше своди свою хозяйку к менталисту. Веришь или нет, но она не в себе.

— Ну-ну. Зато твоя хозяйка, которой место в тюрьме для малолетних магов-психопатов, конечно же, в себе… Даже странно, что я ожидал чего-то ещё от жалкой твари вроде тебя. Ты призрак какого-то мага, да? Эта Академия стала просто дырой, когда в фамилиары начали брать всякую шваль.

— Ну да, дай угадаю: должны были брать только таких, как ты?

— Разумеется, — холодно улыбнулся он. — Но теперь Академия полна всякой низкоуровневой дряни вроде тебя. В мои дни двери сюда были открыты только для природных духов… В те времена такие, как твоя хозяйка, не имели и шанса.

Я усмехнулся, быстро сформировал из воздуха несколько малых духовных клинков и отправил их в полёт. На средней скорости, просто чтобы оценить этого говорливого сторонника “природные духи лучше всех” теории.

Он уклонился, но с трудом: далеко не так хорош, как говорлив. Не Пищуха… И даже не Мийоло.

Я оскалился заставил клинки плясать, окружая его.

— Не знаю, как пощадить твои чувства, парень, но у меня для тебя плохие новости: если кому-то не досталось бы фамилиара, то это дочурке твоей хозяйки. Да и ты, уж прости, звёзд с неба не хватаешь. Ты дух чего? Ближайшего сортира? Если судить по твоей грации, то очень похоже на то… — тут я конечно нёс чушь. Природной силой от моего противника веяло, и, хотя в зале суда он принимал несколько более компактных обликов, я готов был поспорить, что изначально он был духом быка или оленя… Чем-то рогато-упрямым, в общем.

Но злить его было забавно. Он разделял слабости хозяйки и не очень хорошо умел обходить болевые точки.

— Ты!..

Он обошёл клинки, сырой силой проделав дыру в стене (не совсем бесполезен, надо же), перекатился, сбрасывая летающие лезвия со следа, и пробил ещё одну стену, чтобы прикончить маленького скромного меня: он ожидал, что я не услышу его.

Наивный.

Мы сцепились на более близком расстоянии. Изначально я опасался подпускать его слишком близко — непривычное тело, непривычный баланс, учитель был бы недоволен — но противник мой не был слишком опасен, и я был быстрее. Его удары, пусть могущественные, не могли меня задеть, что его весьма злило. Я, с другой стороны, весьма устал от беспомощности и хотел повеселиться. Этот, конечно, не так уж интересен, но на безрыбье…

Я извернулся, позволяя ему проскочить мимо, и подрезал то место, где у человека были бы сухожилия на ногах. Отрезать ноги не решился, пока не проверю регенерацию, это можно отложить на потом, а пока…

Он рухнул, но тут же вскочил, раны заросли мгновенно.

Ага, значит, можно не опасаться, что случайно пришибу. И выразить свои эмоции на тему того, что я думаю насчёт леди Алото, не получив обвинения в убийстве и прочих сложностей. Тогда… Я примерился, прикидывая, как займусь художественной резкой по духовному телу, но порывом силы нас расшвыряло в стороны. Передо мной вдруг возник новый противник, тоже фамилиар в человеческом обличье, со смутно знакомой духовной сигнатурой — но куда более могущественной, чем та, к которой я привык.

— Довольно! — рявкнул он.

— Это вряд ли, — показал клыки я.

Жажда драки пела в крови, и я собирался преподать леди Алото урок, пусть и через её фамилиара. Сколько времени пройдёт, прежде чем эта тварюшка окончательно перестанет регенерировать?.. Азарт пел в крови, и я очень, очень желал узнать.

Мой противник нахмурился и перетёк в боевую стойку. Леди Алото на заднем плане что-то кричала о чудовище.

Я пронаблюдал за текучими движениями противника и мысленно усмехнулся.

Ну наконец-то веселье.

И будь я проклят, если в его горящих глазах не вижу то же самое.

Ощерившись, мы сошлись в схватке, постепенно наращивая силу и мощь ударов. Он был быстр и ловок, силён и хитёр; настоящий вызов, и я так скучал по этому ощущению…

— Приди в себя, — рыкнул он, — твой разум затуманен первым превращением.

Я оскалился и едва не снёс ему голову. Но слова осели в глубине сознания.

Разум затуманен?! Да я разумнее всех разумных…

Наверное.

Моргнув, я вдруг узнал его… И тут же понял, какую херню вытворяю.

— Что за…

— Превращение туманит сознание, особенно в первые разы, — сказал Мийоло. — Ты привыкнешь.

В тон его словам, на меня накатила слабость. Мысленно обругав себя на все лады за потерю контроля, я на выдохе вернул себе кошачью форму.

— Вот и хорошо, — кивнул Мийоло, перетекая в форму волка, — позже ещё потанцуем с тобой, если захочешь. С тобой интересно.

— Могу вернуть комплимент. Но…

— Не думай об этом, мой человек всё уладит. И никто не ждёт от первого превращения стабильности, особенно в ответ на нападение. Учитывая тот факт, что смена формы непривычна для тебя, ты ещё был верхом вменяемости.

Я мысленно поморщился, потому что — не-а, не был. И знал ведь, по опыту обретения драконьего облика, что резкая смена формы может быть опасна для неподготовленного к подобному разума, что новые рефлексы, смена зрения, веса и прочего ведёт за собой ментальные последствия. Но не думал, что в данном случае это будет иметь место, хотя казалось бы — очевидное…

Я осмотрел лежащий в руинах коридор с обрушившимися стенами и порванными защитными плетениями.

…

Искренне надеюсь, что леди Алото заставят за это заплатить.

Кстати, об этом.

— ..И потом это чудовище превратилось и напало на моего Малыша! — разумеется, именно так леди Алото изволила описать происходящее.

Очаровательно.

На лицах преподавателей, которые слушали леди Алото, по счастью, восторг написан был. Та самая преподавательница с совой, которую я помнил как бывшего куратора Ван-Ван, изобразила на лице не очень вежливое сомнение. Куратор Родц, с другой стороны, ничего вежливого изображать не стал.

— На тебя напала студентка, Анджела? Правда?.. Впрочем ладно, мне похрен, мне другое интересно: какого демона ты вообще тут делаешь?

— Что? Ты спрашиваешь меня? Профессор Лайи, хоть ты…

Совокуратор прокашлялась.

— Простите, леди Алото, но вопрос закономерен. Что именно вы тут делаете? Это Академия, посторонние не могут просто так ходить по коридорам. Как вы тут оказались?

— Я пришла защитить свою дочь от этого монстра!

— Серьёзно? — куратор Родц не выглядел особо восторженным.

— Да, серьёзно! Представь себе! По вашей школе ходит психопатка, нападает на людей, и вы позволяете ей это!..

— Довольно, — рявкнул Родц. — Это просто бред какой-то. Я слышал всю эту срань ещё вчера, и на мой взгляд, у твоей дочурки чересчур развита фантазия…

— Моя дочь не врёт!

— Но почему-то никто, кроме неё, не видел того, что видела она. Загадка, да?

— Они сговорились против неё! Я верю своему ребёнку!

— Знаешь, чему я верю прямо сейчас?! — ощерился Родц. — Тому, что ты, вместо того, чтобы пользоваться официальными каналами, припёрлась в Академию, нарушая все протоколы, и напала на восемнадцатилетнюю студентку. Из-за дурацкой разборки между малолетками! Что с тобой не так?!

— Она угрожала моей дочери магией!

— Ты блин не поверишь, но я тебе таки открою секрет: здесь магии учат, ага. Со всеми вытекающими. Малолетние маги нестабильны, и да, у них бывают свары. Хочешь чего другого? Отправь свою дочь, не знаю, в школу высоких искусств. Или ещё куда. Да что угодно, кроме той хрени, что ты только что выкинула!..

— Господа, — встряла профессор Лайи решительно, — я вполне уверена, что нам стоит продолжить этот разговор в кабинете ректора. Не стоит устраивать представление для всей Академии.

Я осмотрелся и пришёл к выводу, что посмотреть на шоу и правда сбежались все. Сквозь толпу к нам уже пробиралась… Хм… Телесная оболочка лорда Найделла, так что следовало ожидать, что веселье будет особенно забористым.

— Да, — рявкнул Родц, который, кажется, осознал количество посторонних глаз вокруг, — к ректору. Сейчас.

Похоже, мы с гаремным кошаком встретимся даже раньше, чем я планировал… Вздохнув, я нашёл взглядом подопечную и ободряюще ей кивнул.

Пора всё же покончить с этой дурацкой историей.