27

Вообще разговоры помогают, да.

Но глупо думать, что, поболтав и обнявшись, люди резко разрешают свои разногласия и живут в мире и согласии до скончания веков. Очень часто они расходятся с облегчённым вздохом, перевернув страницу и признав, что не стоит и дальше мучить друг друга.

После всех серьёзных разговоров и принятых решений, люди могут менять точки зрения, восприятие и понимание мира.

Но при этом они всё ещё остаются основательно и непреложно собой.

Именно потому я не должен был удивиться, что…

— Эй, ты там? Ты что, от меня прячешься?! — вопль, прозвучавший из-за двери, заставил меня навострить уши, а после вздохнуть.

Ван-Ван, которая тихо сидела над очередной своей игрушкой у себя , нервно подскочила, вопросительно посмотрела на меня, но потом осторожно, как будто опасаясь, пошла к двери.

Я её в общем-то очень хорошо понимал: на дворе был уже глубокий вечер, мы собирались спать (ну, Ван-Ван собиралась, по крайней мере — я планировал навестить владыку Моррида и поработать над своим новым драконьим обличьем, дабы подготовиться к встрече столичных гостей). Но в любом случае, сон там или нет, никакие наши планы на день не включали ещё одной порции чистой и неразбавленной Белинды…

Но эта дева в целом никогда не была склонна спрашивать, где там её ждут или не ждут.

— Открывай! Я знаю, ты там! А если нет, то я пойду искать тебя по спальням твоих мужиков!.. И расскажу, что ты установила дополнительную защиту на свою комнату. Как ты это сделала, кстати?..

Мы с Ван-Ван переглянулись.

— Моих мужиков?.. — спросила она неуверенно. — Дополнительная защита?..

Я на это только плечами пожал.

— Разговоры решают много проблем, — сказал я ей вместо того, чтобы проводить инвентаризацию мужиков, гипотетических и реально существующих, а также объяснять всё по поводу защитных слоёв вокруг её комнаты. — Но с некоторыми кадрами старые добрые аргументы вроде ядов, мечей и заклятий всё же надёжнее.

Ван-Ван вздохнула, всем своим видом намекая, что всё ещё не готова прибегать к чему-то подобному, даже если очень хочется.

Отложив игрушку, она распахнула дверь — и да, Белинда была тут как тут, всклокоченная и с Бао-Ко в обнимку.

Лемур выглядел усталым и смотрел на меня со всей мукой затисканных в чужих руках плюшевых зверушек.

Белинда выглядела так, как будто у неё появилась какая-то Очень Хорошая Идея — что само по себе слегка настораживало.

— Чем ты тут занимаешься? — спросила она.

Ван-Ван помедлила, явно решая, какую часть из “шью на заказ нелегально боевую мягкую игрушку для защиты от тёмных (и любых агрессивных) сил”.

Ван-Ван посмотрела на Белинду, хлопнула глазами и сказала:

— О, я нашла выкройку милого зайчика и решила…

— Да-да, понятно, — Белинда никогда, видимо, не была из тех, кто дослушивает. — Ты была лучшей на уроках магических нитей, но честно? Ты теперь на боевом факультете! Тебе стоит шить что-то серьёзней! Платья, например.

Я только мысленно вздохнул.

Несмотря на все свои бантики и женственные наряды (которые, впрочем, больше броня и маска, чем что-либо ещё), Ван-Ван никогда не проявляла настоящего интереса к моде как таковой. Если игрушки, ленты и прочие элементы были ей важны как оружие, инструменты и потенциальные сосуды для духов, то платья оставались для неё просто платьями. Она могла пошить их, если очень хотела, но не способна вложить в это сердце.

Это хорошая штука про её предыдущего учителя: он сумел ей объяснить, что магические вещи, созданные без вложенного сердца, не стоят ничего.

С точки зрения Белинды, девы, меняющей наряды каждый день, всё выглядело совершенно иначе: бедняга Ван-Ван тратила время на какую-то ерунду, когда могла бы заниматься Важными Вещами.

— Я могла бы тебе помочь с вдохновением! — сообщила Белинда. — Понимаю, что у тебя пока что не хватает мастерства, но ничего, это поправимо. Всё лучше, чем тратить время на этих плюшевых уродцев! Ты могла бы шить платья мне.

— ..О, — сказала Ван-Ван.

Плюшевые уродцы, лежащие на полках, слегка повернули головы, глядя на Белинду глазками-пуговками.

Будь кто другой на её месте, он бы уже давно бежал, куда глаза глядят, или готовил защитные чары. Белинда, с другой стороны, обладала редким, хоть и немного сомнительным, талантом: она не замечала ничего, что не вписывалось в её картину мира.

Пока они с Ван-Ван были “смертными врагами”, буквально всё, что делала Ван-Ван, трактовалось как угроза.

Теперь, когда в сознании Белинды Ван-Ван стала… Даже не знаю. Кем-то, к кому можно просто взять и завалиться посреди ночи?.. В любом случае, теперь Белинда, человек простой и сиюминутный, не замечала ничего, что могло бы противоречить её новому виденью мира.

…

Типичное, на самом деле: это всем людям свойственно, в той или иной мере. Но Белинда, конечно, была в этом смысле стремительна, как молодой золотой карп.

— Спасибо, — сказала Ван-Ван тихо, — Я об этом подумаю. А можно спросить… эм… почему ты здесь?

Это она вовремя успела: я собирался спросить то же самое, но в куда более грубой форме.

Белинда хмыкнула и уверенно уселась на кровать, небрежно смахнув несколько выкроек.

— В общем так, — сказала она, — Я долго думала…

Бедняжка, она думала целых три часа. Даже не знаю, как её мозг выдержал этот тяжкий мыслительный процесс!

— ..И вот что хотела спросить: когда ты сказала, что хочешь отдать мне долг за… ну, за тот случай… ты не шутила, так? Если что, все эти твои отговорки насчёт “позволить мне тебе говорить всякое бла-бла” не считаются. Ты мне за те три дня должна!

Дева, ты спрашиваешь или утверждаешь?!

И вообще, может, зря я затеял эту инициативу с примирением? То есть, она была необходима для ментального состояния Ван-Ван, понимаю, но в остальном… Как ни крути, а случаются на свете люди, которых лучше держать на расстоянии вытянутой ноги.

Или даже вытянутого меча, хотя, ради справедливости, это всё же не тот случай: не тот масштаб у лемуродевы, чтобы мечи на неё тратить. И сомневаюсь, что когда-нибудь она до того масштаба дорастёт.

Ван-Ван, с другой стороны, выглядела отчего-то очень радостной.

— То есть, если я пошью тебе платья, долгов между нами больше не будет? Ты простишь меня за тот случай?

У, что-то мне подсказывает, что не в платьях дело…

— Платья? Какие платья? Не-ет, платья — это я так, хочу помочь тебе заняться чем-то стоящим!

— ..О. Понятно.

— ..Но да, я имела в виду, что ты мне должна! Услугу! Когда выполнишь, будем квиты!

Ван-Ван тут же приободрилась.

Я нахмурился.

По всему выходило, что Ван-Ван действительно должна согласиться, чтобы разрешить эту дурацкую ситуацию. Как ни крутись, как ни отрицай, по законам небесным и земным Ван-Ван действительно связана с Белиндой долгом, оставшимся без оплаты. Более того, она сама признаёт эту связь и этот долг, а значит, они будут тянуться за ней, куда бы она ни пошла.

Эти ловушки, живущие в человеческих головах…

— Говори, чего ты хочешь, — сказал я ей, пока Ван-Ван не выдала, что на всё согласна. — Мы не станем для тебя кого-то убивать или соблазнять, если ты за тем пришла.

Белинда моргнула.

— Вообще-то я не с тобой разговариваю…

— Теперь со мной, — отрезал я. — Я её фамилиар и учитель. Мы не станем обещать тебе ничего, пока ты не назовёшь условия.

— ..Ты точно демон!

— Всё ещё не демон. Условия!

Белинда надулась, потом тряхнула головой.

— Мама отказывается оставить меня в Академии и отказывается разговаривать с ректором. Ректор сказал, что прервёт мою связь с фамилиаром завтра, так что…

— Так что? — мне уже не нравится начало.

— Так что я его украла!

А?

— Что?!

— Ты говорила, ничего не надо будет ломать. Я ничего не сломала!.. Ну, разве что пару замков, но это не считается, тот добрый парень дал мне ключи…

Твою ж духовную энергию, что тут творится вообще?

Я поднял глаза к небу и напомнил себе — вот, это именно та причина, по которой я так долго отказывался брать учеников. Это же с ума сойти можно!

— Так, а давай по порядку? — попросил я. — Потому что пока что я не понимаю вообще ничего.

На это ушло какое-то время, поскольку связная речь не относилась к сильным сторонам красотки Белинды. Но в итоге, худо-бедно и с использованием предназначенных для допросов навыков, я сумел выбить из девы относительно полную историю.

Как выяснилось, Белиндина матушка деточку слушать не стала, ибо успела ещё раз поскандалить с пушистым ректором и окончательно рассориться. Уж не знаю, кто там что и кому наговорил. Ставлю на то, что кошак, в его нынешнем не вполне стабильном состоянии, не выдержал и выдал много мыслей вслух. В любом случае, после дополнительного разговора с ректором старшая Алото оставлять дочь в Академии отказалась категорически, ибо небезопасно, никто тут на самом деле не следит за детьми, она разочарована и всё в таком роде.

Говоря объективно, в какой-то степени я даже взгляд дамы на этот счёт понять могу; так-то назвать Академию Фамилиаров безопасным местечком — это надо фантазию очень развитую иметь. С другой стороны, за всю мою жизнь я ни разу не видел, чтобы место, где обучаются магии, было прям очень безопасным. Показатель, конечно, будет разниться в зависимости от школы, но в среднем? Без шансов.

Жизнь, опять же, даже безо всякой магии остаётся довольно опасным предприятием. И дети неполных двадцати лет от роду, следи за ними или не следи, всё равно найдут неприятности на свои головы; на то оно и взросление.

В любом случае, слова Белинды матушка даже слушать не стала, прикрывшись старым добрым “я делаю, как будет лучше для тебя”. Лемуродева, которой в жизни не отказывали, наверное, практически ни в чём, тут же впала по этому поводу в глубокую задумчивость.

Ну и параллельно во вторую стадию взросления, ту самую, которая “бунт”.

В целом, конечно, это скорее хорошо, чем нет. Так-то для таких детей, как Белинда, любимых и избалованных, связанных с родителями очень тесными узами, стадия бунта порой откладывается на неопределённый срок. И это не так замечательно, как многим хотелось бы верить.

Вообще нормальный человек с относительно адекватными родственниками проходит три основных стадии в отношениях… Так-то больше, конечно. Но обожание-бунт-принятие — это те ступенечки, которые на пути к взрослости не обойти.

Понятно, что для изломанных существ вроде той же Ван-Ван путь состоит из гораздо большего числа ступеней; за тем же принятием должно следовать освобождение, в ходе которого человек позволяет прошлому окончательно остаться в прошлом. Но это уже частные случаи для семей, “любовь” в которых имела совсем уж весёлые формы.

Для остальных же людей основных ступеней три, и шутка в том, что ни одну из них не перескочишь.

Обычно люди с проблемными семьями имеют сложности с принятием — по себе говорю, как есть. Сам через это проходил, и даже до сих пор прохожу, в какой-то мере; принятие — сложная ступенечка, многогранная. Стоя на ней, окончательно понимаешь, что родители — не всесильные и непогрешимые существа, не твои враги, которые виноваты во всех твоих проблемах и которые были тебе кругом чего-то должны, а просто люди, принимавшие решения.

Какие-то решения были удачными, какие-то не особенно; что-то из их наследия возрождает вас, что-то разрушает; так бывает. Стадия принятия позволяет взглянуть на всё это со стороны и любить спокойной любовью, живя при этом своей жизнью и разграничивая своё мнение с родительским.

Но, если у выходцев из несчастных семей обычно бывают проблемы с принятием, то дети из семей счастливых и очень любящих часто имеют сложности с бунтом; любовь оказывается ловушкой куда более серьёзной, чем все остальные, вместе взятые.

В нашем мире, в силу традиций, такое чаще бывает с юношами, ибо девушки почти всегда покидают семью относительно рано. В мире новом, что логично, проблема эта характерна для юношей и девушек в равной степени: привычка быть единым организмом не позволяет ни родителям так просто отпустить детей, ни детям начать принимать самостоятельные решения и идти своей дорогой. Вроде бы ничего плохого, но у таких людей часто бывают проблемы с созданием семьи и в целом отношений, дружбой и даже карьерой.

Общее у тех, кто не бунтовал, и тех, кто не принял, заключается в том, что они не способны расстаться с честно выстраданными детскими обидами и зависимостями. Потому чисто по-кошачьи я за Белинду и её первые стадии бунта был очень даже рад. Другой вопрос, почему это должно было стать нашей проблемой-то?..

Увы, дева за каких-то несколько часов умудрилась спереть Бао-Ко, раздобыть у какого-то теневого советчика сомнительного свойства ритуал привязки и явиться к моей ученице, чтобы та для неё этот ритуал провела. Мол, после никто не сможет разделить их с Бао-Ко без серьёзных последствий, и маме придётся отступить.

..

В общем да, этот план был настолько же туп, насколько это звучало. Но Белинде он казался верхом изобретательности.

— ..Ну тебе же не впервой делать запретные ритуалы!

Ван-Ван выглядела слегка ошеломлённой.

Все присутствующие, включая, к сожалению, Белинду, прекрасно знали, что Ван-Ван действительно не впервой иметь дело с запретными ритуалами.

Именно потому она прекрасно понимала возможные последствия.

Бао-Ко смотрел на меня глазами мученика, познавшего множество страданий во имя высшей цели.

— Слушай, а ты точно уверена, что нам не стоит просто сходить к ректору?..

— Ты не слышишь? Мама отказывается меня оставить!

— ..То есть, ты предпочтёшь влезть в историю с непонятным ритуалом, вместо того чтобы просто топнуть ногой и сказать, что останешься?..

— Да, конечно!

Ван-Ван моргнула.

— Я не…

— Ты мне должна!

Очаровательно.

— В общем так, юная дева, — сказал я, сытый по горло этой ахинеей. — Ещё раз: кто именно дал тебе этот ритуал?

— О, он из надёжного источника!

Ну правда.

— Какого?

— Я не могу сказать!

— Значит, мы не можем помочь.

— Но вы обещали!

— Мы обещали послушать, а не подставляться с непонятными ритуалами…

— Соглашайся.

Я изумлённо покосился на Бао-Ко.

— Оно говорящее?

— Это секрет! — Белинда была очень довольна собой. — Я позволила Лордику говорить, очень коротко и в моём присутствии, и попросила его подсказать, как нам остаться вместе. Я услышала, что с фамилиаром можно разговаривать с помощью доски предсказаний, и вот… Это была его идея!

Я удивлённо моргнул и посмотрел на лемура.

Лемур быстро кивнул и подмигнул.

Ну, если всё так…

— Если всё так, то мы, конечно же, согласны, — сказал я мрачно, мысленно спрашивая себя, во что именно мы только что умудрились вмешаться.

— Отлично! — Белинда сияла восторгом. — Ритуал можно провести только на границе с лесом. Там есть заброшенная избушка, где вроде бы когда-то жила ведьма, мы всё сможем сделать там!

…

Глаза Ван-Ван были полны вполне оправданного сомнения.

Она покосилась на меня, явно спрашивая, что со всем этим делать и уверен ли я, что во всё это следует вмешиваться.

Вопрос, конечно, хороший.

Не скажу, что я совсем не доверяю Бао-Ко, но и абсолютного доверия к нему у меня нет тоже. Опять же, у фамилиара есть некоторые поводы недолюбливать свою хозяйку.

Мне на Белинду больше наплевать, чем нет. Лемуродева достаточно взрослая, чтобы принимать решения, и тот факт, что она пока не научилась думать о последствиях — не моя проблема. В идеале мы с Ван-Ван отдадим ей долг и пойдем своей дорогой.

Загвоздка только в том, что если весёлое чадушко Алото в процессе всё же убьётся, крайними окажемся опять-таки мы. И вот тут уже выпутаться может быть намного сложнее…

— Ты собираешься навредить Белинде? — уточнил я у Бао-Ко.

Лемур быстро замотал головой.

…Ладно, если так…

— Мы действительно должны деве Алото, — сказал я Ван-Ван. — Предлагаю разобраться с этим раз и навсегда. Дева Алото, ещё раз: когда мы проведём для тебя ритуал, все долги между нами будут закрыты. Так?

— Да!

— Вот и отлично.

Ван-Ван вздохнула, но послушно отправилась за своей “походной” сумочкой.

Я уставился в потолок, размышляя о том, что с Владыкой Морридом мы, судя по всему, этой ночью всё же увидимся.