31

Поскольку у меня внезапно появилось предостаточно свободного времени, я решил занять его тем, что давно требовалось, да всё никак не успелось — то бишь, спокойно помедитировать, приноравливаясь к моей новой энергетической структуре.

Местечко для того подходило идеально: находясь фактически в мире духов, на территории дружелюбной сущности, я мог не слишком опасаться ментальных хищников и просто плыть по волнам раздумий, краем уха отслеживая происходящее в зале.

Корни пульсировали вокруг меня, переплетаясь, создавая огромную бескрайнюю паутину.

Люди здорово недооценивают силу корней.

Корни медленны и основательны, невидимы и глубоки.

То, что ведомо одному дереву, знают все деревья.

То, что сказано в темноте одного леса, знает другой Лес.

Корни помнят так много, как не дано ни одному разумному.

Мы ходим по множеству корней, даже не осознавая тех знаний, что спят глубоко под нами.

И только некоторым дано…

..

— Кто бы мог подумать; у тебя действительно природные способности к этому. Кто бы мне сказал, не поверил бы.

Я моргнул и открыл глаза.

Я остался сидеть с закрытыми глазами, слушая разговор Белинды и Бао-Ко.

Ох. Это.

— Я не очень люблю расщепление, — сказал я представительному мужчине средних лет, что сидел вместе со мной на крыше домика. — Даже если я в этом хорош.

— “Не очень люблю” — это у тебя такая замена слову “боюсь”?

Я поморщился, но спорить не стал.

— Не у меня одного.

— Всё равно не тот пример, которому стоит следовать… Для могущественных духов техника расщепления не слишком опасна. И бывает чрезвычайно полезна, когда нужно находиться в нескольких местах одновременно.

Я на это только равнодушно пожал плечами: мне не с чем было спорить по существу, но опыт моего отца приучил меня пользоваться этой полезностью только в самых крайних обстоятельствах и на короткий срок.

Так-то ни для кого в семье не секрет, что перед самым уходом из мира отец потерял контроль над своими копиями. И я знаю, что подобное случается от внутренних неразрешимых противоречий, но…

— Тебе придётся однажды с этим разобраться, — заметил мой собеседник.

— Не сейчас, — пожал плечами я, с любопытством рассматривая его.

Человек из пищухи получился не совсем такой, как я ожидал.

Невысокий, крепко сбитый, бородатый, с ясными глазами и в неприметных одеждах… Я ждал, возможно, чего-то более величественного.

— ..В любом случае, говоря о таланте, я имел в виду не расщепление, — продолжил Пищуха, глядя на беззвёздное небо. — Или, по крайней мере, не только его. У тебя есть природная способность слышать Лес; такое не в каждом встретишь, но особенно странно для кого-то с твоей биографией.

— Я всегда имел задатки что к хтоническим, что к солярным практикам, — пожал я плечами. — Особенности наследия. Изначально больше развивал солярные, потому что мне вроде как по должности положено; но триста лет — немалый срок, чтобы там и тут подучиться разному.

Пищуха задумчиво кивнул.

— Это правда, бывают люди с универсальными склонностями, способные преуспеть в любом из направлений. Но талант он на то и талант, что к добру или худу никогда не бывает универсальным. Люди с яркими способностями обычно могут реализоваться только в том направлении, где эти самые способности лежат.

Я на это только пожал плечами.

— У принцев никто не спрашивает, что у них там за способности, — заметил я. — Верховная власть, как воплощение жизни и контроля, находится в сфере солярной энергии. От императора ожидается, что именно он будет в себе эту энергию воплощать, будучи солнечным диском, который светит и обжигает; также от него ожидается, что он лучший во всём, в том числе в воинских и боевых искусствах. Даже если с самого детства я и был больше склонен к хтоническим энергиям, мои учителя довольно быстро преломили эти склонности.

Пищуха поморщился, всем своим видом намекая, что именно он думает о подобных педагогических приёмах.

Меня это не особо удивило: большинство взрослых магов, оперирующих чистой хтонической энергией, относительно равнодушны к власти как таковой. Классический хтонический маг чистого типа вообще редко выходит из своей лаборатории или по-настоящему любит что-то, кроме Искусства.

Носители же высших духовных энергий любого типа вообще считают всё, кроме магии и духа, тщетой и ерундой; они в этом мире скорее наблюдатели и туристы, способные не потревожить белого снега следами шагов. Для них жизнь и смерть, трагедия и празднование так похожи и закономерны, что в конечном итоге не слишком отличаются друг от друга. Они не вмешиваются в дела людей, лишь говорят нечто вроде “Время от времени такое случается. Подожду, что будет лет через сто.” или “О, вы пришли меня убивать? Да, так бывает, проходите.”

..

Хорошо для них, конечно. Но все подряд не могут относиться к этому точно так же. Более того, они и не должны. В конечном итоге, почему-то же хочется многим бестелесным духам жить? Любить, ошибаться, чувствовать боль и горечь, стареть и умирать… Они выбирают это, потому что к этому стоит стремиться.

Человеческое общество состоит из хаоса и движения, и кто-то должен этот хаос упорядочивать, но кто-то — создавать и возглавлять. Все не могут просто сидеть в храме и писать стихи, сродняясь с духом… Как бы иногда, особенно в самые интересные времена, ни хотелось бы, чтобы так оно и было.

Признаю: бывали у меня минуты, когда я хотел запихнуть огромные группы людей, одержимых очередной сверхценной идеей, в какой-нибудь подземный зал, чтобы коллективно охолонули.

Но увы мне, так оно не работает.

Также да. Были у меня минуты (много, много минут) когда я хотел просто сбежать в путешествие, за горы, за море, в другой мир, — и стать там странствующим магом, таким, как дядя с тётей. Но также я знал…

..Если бы я в своё время не стал императором, политические последствия были бы внушительными. Конфликт между Долиной Рек и Срединной Империей уже тогда набирал обороты, дом Фаэн стоял на пике своего влияния и метил на трон, потому столкновение было неизбежно; не будь меня в качестве стабилизирующего фактора, всё бы рухнуло в гражданскую войну, и одним богам ведомо, сколько бы всё это продолжалось и кто бы в итоге победил… Ну и это не касаясь магической стороны вопроса и воли моей почтенной матушки.

Так что нет, я не мог это всё просто так выбросить в окно и сказать что-то вроде “любитесь с этим сами”. Слишком уж ставки были высоки.

..Ладно, я мог.

Но не стал этого делать, потому что верил: это не будет правильным.

Даже сейчас, несмотря на все потери, я считаю, что сделал, что должен был.

— Ясно-ясно, — вздохнул Пищуха, укладываясь на крышу и закидывая руки за голову. — Если ты считаешь, что оно того стоило, значит, стоило… В конечном итоге, у тебя впереди множество жизней, чтобы наверстать.

— Ну-ну… Так зачем ты вытащил меня сюда?

— Посмотреть на представление, — подмигнул Моррид. — Скоро герой примчится спасать твою подопечную; лес уже видит происходящее, и уверяю тебя, это будет забавно.

— Да не сомневаюсь, вступление мне уже нравится… Слушай, насчёт твоего подопечного: ты уверен, что тебе не стоит вмешаться в его действия?

— Дети должны обо что-то расти. К тому же, он — отличная ширма для моих интересов… А ещё он имеет право на собственную месть. Которую мы с ним делим на двоих.

— Ммм… Слушай, Пищуха, я не хочу быть тут скучным занудой, но тебе не кажется забавным, что в конечном итоге ты мог стать фамилиаром только для кого-то из представителей именно этой семьи? Вы все так любите говорить о судьбе, так может, и это тоже она, намекает тебе на что-то?

Он бросил на меня холодный взгляд.

— О, только не говори мне, что собираешься прочесть лекцию о всепрощении, о Тёмный Властелин! Я знаю твою историю объединения царств. И не всегда ты обходился одними разговорами.

— Да ясное дело, что не всегда. Но скажи мне честно: спустя столько лет, в чём смысл? Ты уже наказал Гэвина, забрав у него единственного человека, которого тот любил. Правда думаешь, что там должно быть ещё какое-то наказание?.. И твой подопечный, опять же. Зачем поощрять эти детские бредни на тему мести?

— Месть — это его выбор!

— Или он так считает. Слушай, Моррид… Он твой ученик, он ещё очень молод. Кто из проблемных детей не одержим идеями “праведной” мести, справедливости и изменения мира в таком-то возрасте? Много ли хтонических магов, которых этот этап обходит стороной?.. Но ему потом взрослеть, и со всем этим жить. Ты уверен, что именно такому хочешь его учить?

Моррид приподнял брови.

— Ты считаешь, что я должен оставить Фроннов в покое?..

— Я считаю, что тебе стоит добиться их падения, а не убивать по одному, используя одержимого местью ученика. Покажи миру их подлинное лицо, смести их с их извечного положения хранителей закона в этих горах. Этого будет достаточно.

Моррид холодно прищурился.

— Достаточно? Потому что ты так решил? Я не уверен, что ты тут вправе судить, — отрезал он сухо. — Ты не представляешь, какая цена была в своё время уплачена за их предательство…

— Они мертвы, — отрезал я. — Те, кто предал, и те, кого предали. Это твоя новая жизнь, Владыка. Её попытались отнять, и ты отнял многое в ответ. Я же был тем, кто тебя спас.

— Жалеешь?

— Не склонен сожалеть о таких вещах. Просто не хочу, чтобы мои старания были потрачены впустую. Этот мир не похож на тот, в котором жил я; также он уже не тот, который помнишь ты.

— Зато ты, конечно, понимаешь, о чём говоришь…

— Ну, как бы сказать… Я не живу в лесу? Я при каждом удобном случае читаю местные книги, как одержимый?.. Про драконье правление много можно сказать, хорошего и не слишком. Но из того, что я успел понять, все эти годы империя развивалась. Право и наука, артефакторика и лекарское дело… Этот мир стал другим, и общественное мнение в нём играет роль очень важную. И знаешь, я не уверен, что в нём есть место для мести за тех, кто умер, тем, кто умер.

— Ты ничего не знаешь об этом!..

— Конечно знаю. И ты знаешь, просто не хочешь знать. Слишком болит. А так — ты забыл, кем я был? Ты прав, объединение царств — тот ещё процесс, как и властелинствование в целом. Ко мне, если хочешь, тоже приходили мстить не раз. Порой за дело, порой, как по мне, просто потому что захотела левая пятка…

— Их хвалёный прогресс стоит на наших костях! — рыкнул он.

— Это можно сказать о любом прогрессе.

Моррид отвернулся.

Ну почему же это всё так сложно!

— Слушай, Владыка… Если я хоть что-то понимаю в жизни, Бон-Бон призвал тебя, потому что надеялся, что ты сможешь помочь ему. Вместо того ты усложняешь ему жизнь.

— Он слишком мягкосердечен.

— Ой ли?.. Об одном и том же ли гаремном кошаке мы говорим? Потому что тот, которого знаю я, умён и хладнокровен.

— Он слишком пристрастился к валерьянке и сдаёт позиции.

Я моргнул.

— А что, для кошачьих оборотней?..

— Да.

— Ясно, — что тут ещё скажешь? — И тебе не приходило в голову, что, возможно, это произошло от чудовищности того давления, что лежит на его плечах? Что он призвал тебя, чтобы ты разделил этот вес, а не приумножил его?

Пищуха скривился.

— Он попросил тебя поговорить со мной?

— Нет, он попросил меня стать его героем, потому что ты после истории с Гороном не подходишь. Поговорить с тобой — моя инициатива.

— Потому что ты считаешь, что я тебе должен?

— Потому что я хочу верить в твой здравый смысл. Потому буду говорить, как есть. Гаремный кошак, ваш, на минуточку, маг нитей, не выдерживает напряжения и в любой момент может сломаться; с другой стороны, у тебя есть ученик, достаточно могущественный, чтобы стать хотя бы частичной заменой в будущем. Если же ты оставишь кошака наедине с его проблемой, он рано или поздно не выдержит, и у вас, сюрприз, больше не будет мага нитей. Печально. Опять же, да, Горона ты можешь повесить на Найделлов, и это будет справедливо… В своём роде. Если мы вообще берёмся искать “справедливость”, чем бы она ни была, в этой куче говна, крови и старых костей. Но, если Фронны и дальше начнут умирать, даже самые недалёкие люди заподозрят что-то. А уж учитывая, что ваши противники постоянно ищут повод, чтобы объявить вас чудовищами… Ты просто выкопаешь себе очередную могилу.

— А тебе внезапно стало не всё равно, что я там кому копаю? Ты же, кажется, собирался убраться из этого мира куда подальше и ни во что не вмешиваться. Или тебе так жаль своего нового приятеля, малолетнего иномирного демона?

Я только фыркнул.

— Которого из них? Так-то их у меня приличное количество в последнее время развелось, один другого несчастнее.

— Я про гончую. Как его там? Ке-Ша? Я всё ждал, когда ты придёшь просить за этого выродка.

Ну да, как и следовало ожидать.

— Выродок, не выродок…

— Он — демон.

— Для многих ты — тоже.

— За это следует благодарить драконов.

— Ой ли?.. До прихода драконов вы сосуществовали с людьми, да. Но не всегда мирно.

— Ты… Ты говоришь опасные вещи. Не забыл, что ты у меня в гостях?

— Боюсь-боюсь, — я небрежно разлёгся на крыше. — Знаешь, почему я никогда не любил всяких древних магов, вернувшихся с того света? Ну, помимо очевидного “их сложно прикончить и с ними тяжело разговаривать, ибо упрямые, как сволочи”?.. Просто стоит им — вам — заявиться, как начинается кровавая вакханалия на тему того, кто на чьей спине взошёл на трон, кто кого сто лет назад убил и что мы в связи с этим будем делать… Даже если самому магу только и хочется, что тихонько курить и наслаждаться жизнью, вокруг него наверняка тут же объявятся любители старины, которых глубоко обидели. Лет триста назад. То есть, их там понятное дело не было, но они в книге прочитали, или на площади услышали, или от сумасшедшего дедули на смертном одре узнали, что свершилась Страшная Историческая Несправедливость.

— То есть ты считаешь, что такие вещи надо просто забывать. И плевать, сколько жизней отнято.

— Тц… Да не сказал бы я, что прямо уж забывать. То есть лично я считаю, что прошлое надо оставлять в прошлом, но и помнить его при этом нужно, просто чтобы иметь перед глазами пример самых дурацких ошибок. А вот добавлять больше жизней к уже отнятым — сомнительное решение, если спросишь меня. Драться без конца из-за вещей, которые уже много лет как стали историей — почти всегда ошибка. Особенно в данном случае. Всё же, драконы идут вам навстречу, хоть и мелкими шагами. Они позволили вам открыть эту Академию…

— Позволили? После всего я нынче должен благодарить их за щедрость, или как?

— А какие у тебя варианты? Улыбаться, благодарить, копить силу. Знаю, фоморья культура не терпит лжи, но с людьми и драконами это единственный путь. Или ты хочешь повторить свой прошлый подвиг, прослыть лесным чудовищем и утащить всех за собой? Тогда просто начинай нападать на всех без разбора, как тогда, чтобы коллапс настал быстрее…

— Не смей, — прошипел он, и в его глазах полыхала натуральная первобытная ярость. — Ты понятия не имеешь, что было тогда. Нападать на всех подряд? Так я предупредил, что мой лес закрыт и туда нет дороги. Я честно сказал, что будет с тем, кто пересечёт границу. Я написал это на каждой проклятой сосне, чтобы не было недоразумений. Но ты думаешь, кто-то хотел уважать эти границы? Нет, они лезли на мою территорию, а потом громко кричали, что жуткий и ужасный я — монстр, убивающий всех подряд. Как будто не они пришли сюда убивать!

На это мне сказать было нечего, потому что — да, так оно обычно и бывает.

— ..И знаешь, я много чего наслушался по поводу того, что мы якобы могли сделать иначе, чтобы Ими Безумный оставил нас в покое. Но я это понял после уничтожения моего друга, Владыки Поля: нет ничего, что мы могли бы сказать или сделать, что остановило бы Императора. Он бы нашёл повод напасть, так или иначе, он нашёл бы повод нас истребить, просто потому что в его больном сознании драконы и оборотни с изначально антропоморфным обликом должны были быть единственной магической расой Империи. Вот и всё. И мы, и сиды были для него угрозой, потому что он в каждой мимо пролетающей туче видел угрозы, таков он был, безумец как есть. Что бы мы ни делали, он бы искал повод. А тот, кто ищет, тот всегда найдёт.

— Ты прав, — потому что это и ребёнку понятно, — но он уже мёртв.

— Его идеи не мертвы.

— Такого рода идеи так легко не умирают, да. Из привлекательность в простоте и категоричности. Но, если ты не притормозишь, они ещё и получат подтверждение — тебя, типичного монстра, как иллюстрацию того, почему не стоило строить эту Академию… Пищуха, ты старше меня. И, наверное умнее. Но я по себе знаю, сложно быть умным, когда задето самое личное. Также я понимаю, что фоморы от природы намного прямолинейней и проще людей. Но подумай о моих словах. Веришь или нет, но иногда прошлому действительно лучше оставаться в прошлом. Хочешь ты признавать это или нет, но эта Академия, со всеми её плюсами и минусами — шанс построить новое на пепле старого. Не стань тем дураком, который обращает шанс в пепел, только чтобы мстить мертвецам за мертвецов. Потому что поверь, это всегда глупо. Без исключений.

Пищуха на этот раз молчал долго, и энергия ярости растаяла в воздухе, сменившись странной грустью, той самой, что приходит порой с первым снегом и окончательно опавшими листьями.

— Я услышал тебя, божественный посланник. И что же, ты считаешь, я даже своего так называемого хозяина должен простить? — спросил он язвительно, с горьким подтекстом в тоне.

— Тебе решать. Но если честно, мне кажется, ты уже его достаточно наказал. Более того, он сам себя достаточно наказал. Мне не кажется, что ты сможешь лучше… Опять же, мне кажется, наш Бон-Бон планирует в конце этого праздника раскрыть всех, кто убил фамилиаров и заключил конктракты с демонами. Это — часть его плана. Так что… надо ли тебе вообще вмешиваться в это дальше? Просто позволь Фроннам захлебнуться в собственной гнили и превзойди их. Это, в конечном итоге, лучшая месть.

— Я подумаю об этом, — и это больше, чем я ожидал от него услышать.

Пару мгновений эти слова висели в воздухе, но потом он тихо добавил:

— Только вот боюсь, эта ситуация не так уж сильно отличается от предыдущей: что бы мы ни делали, они всё равно найдут повод за нами прийти.

— Ну, они попытаются, — признал я очевидное. — Но этот мир изменился с тех пор, как Ими пришёл сюда.

— И ты правда в это веришь?

— Ну… да и нет. Но я точно знаю, что то, что кажется нормальным на этапе становления государства, выглядит совсем не так много лет спустя, когда существуют законы и ограничения. Когда-то Ими и драконам некуда было отступать и некуда было возвращаться. За его могуществом и идеями стояло отчаяние обречённых, которые потеряли свой дом и сражались, чтобы обрести новый. Теперь всё иначе, и в этом новом мире нужно сражаться по совершенно иным правилам… Бонни надеется, что история с Найделлами сможет стать вашим оружием. И знаешь, я думаю, что в будущем тебе стоит добавить туда же историю твоего подопечного.

Моррид склонил голову набок.

— ..Ты, кажется, начал очень тепло относиться к “Бонни”.

Я вспомнил гаремного кошака и пожал плечами.

— Потому что я его понимаю лучше, чем хотел бы.

Мы замолчали, потому что всё, что могло было быть сказано, уже прозвучало.

Как ни странно, тишина между нами была не слишком напряжённой.

— Слушай, ты скажи своему крысу, что всё в порядке, — вдруг добавил Пищуха совсем другим, лёгким тоном. — А то ещё немного, и он таки решит тебя спасать, а мне только этого и не хватало. И так вон развлекаю спасателей… по мере сил и возможностей…

Я хмыкнул и быстро постучал когтем по крыше в только двоим известном ритме. Сам я никакого чужого присутствия не ощущал, но…

— Ну, спасибо и на том, — хмыкнул Пищуха. — Готовься, там твою хозяйку спасать уже пришли!

Я подскочил, вглядываясь в метель, и…

Ха.

Ладно, это действительно смешно.

— А ну выходи! — рявкнул мужественный герой, пришедший спасать Ван-Ван. — Ты хотел драться? Выходи и дерись!

Подопечный пищухи эффектно материализовался на пороге хижины во всей своей красе…

И растерянно моргнул, разом растеряв весь свой пафос.

— Ты кто?

— Я — твой противник! — воскликнула воинственная дева, восседающая на огромном лесном вепре. — Я прочла твою записку и пришла за своей подругой!

..

Кажется, у кого-то что-то пошло немного не так…