40

Честно скажу, мне потребовалось некоторое время, чтобы это всё осмыслить. Но, медленно но верно, до меня таки дошло:

— Погоди. Ты возносишься, что ли?!

— Я… Ну тип вроде того? — уверенным Ке-Ша не выглядел. — Чувак, не смотри на меня, я не знаю, как это работает!

Честно говоря, было больше похоже, что парень в полной панике.

— Но так не должно быть! — зачастил он. — Никто не предупреждает о такой вероятности, и я… Что мне выбирать вообще?!

Хато фыркнул.

— Дитё, не тормози. Думай. Ничего совсем странного не происходит, ты правда для нас не годишься, потому тебя изначально готовили для карьеры типа “искупление”. Лично я бы цеплялся за наш офис всеми лапками, но да это вопрос вкуса, и уже поздно что-либо на эту тему пить. Варианты на выбор тебе дали не то чтобы самые плохие. Посланником быть веселее, в верхнем офисе лицемерить придётся больше и с бумажками возиться, зато и перспективы карьерного роста выше… Ну и кофе у них ничего так. Не наша токсичная бурда.

— Откуда ты знаешь, какой у них… Забудь. Я не хочу знать. Лучше объясни, при чём тут лицемерие. Это какие-то очередные межофисные предубеждения? Наверху же вроде не врут?

— Пф, ну-ну… Ну как — при чём? Верхний офис — это же тебе не Самая Верхняя Инстанция, и даже не что-то напрямую связанное. Они — такие же духи, как и мы, но работающие на другую сторону. То бишь, исполнители высшей воли через испорченный телефон и всякие странные места. И тут, как с людьми: как поняли, так и исполнили, никаких гвоздей. И с пониманием раз на раз у них не приходится, потому что они порой исполняют тако-ое… Опять же, они, как и мы, напрямую зависят от человеческих представлений о них и человеческой же энергией питаются. Это тоже накладывает отпечаток; как только в разных мирах, традициях и временах не представляют их контору — и ведь подстраиваться приходится, разные части тела там отращивать, и хорошо если лишнюю пару рук, а не нечто большее, саму сущность перестраивать… Всё как у нас, короче, но в другую сторону; их обязанность — следить за порядком во вселенной, отлавливать нарушителей Договора и обнаглевших демонов, провожать души, следить за их круговоротом. Контрактов не бывает, если не считать хранителей. Много нюансов в разных мирах и ограничений. Если захочешь там работать, тебе придётся научиться делать честное, одухотворённое лицо, проникновенно улыбаться и много, убедительно говорить о добре и высшем благе, незаметно запихивая очередную маску ногой под кровать… Но, я ж говорю, кофе хорош. Виды из окон ничего так. Подсобки чистые, прятаться удобно. Можно напрямую помогать людям, если приспичит, и для таких как ты это плюс — хотя тоже учти, что не всегда и не всем помочь получится, ничего не поделаешь, там свои лимиты на степень вмешательств и количество их. Начальство вменяемое, если я правильно догадываюсь, куда тебя перекинут… Такое, в общем. Неплохо.

Мы все смотрели на Хато, приоткрыв рты.

Я подумал, что когда-нибудь надо будет вызвать одного из офисных демонов, просто чтобы разузнать, как у них и что устроено.

— А второй вариант? Ну… посланником? — спросил Ке-Ша.

— Хм? Ну, работка весёлая, но в то же время собачья. Подкидывать её могут оба офиса, по крайней мере, теперь оно так; можешь считать это игрой в орёл и решку, только одна сторона монетки чёрная, другая белая, а на ребре случай. Сама работа? Ну, шляешься по разным мирам, осматриваешь достопримечательности, параллельно равновесие восстанавливаешь… Контроля со стороны офисов почти никакого, главное — общий результат. Проще говоря, если мир не улетел не пойми куда, его жители не скатились в полное зверство (не пытаюсь тут, впрочем, обидеть настоящих зверей — ты знаешь, о чём я), к власти не пришёл бессмертный психопат, планета не коллапсировала и глобальная катастрофа, вызванная идиотизмом разумных, не произошла, то ты — бубочка. Если при этом малыми жертвами обошлось, то ты вообще молодец и работник полувека. Творческий подход разрешён. Но ты учти, это звучит весело, но на деле… Ну вот представь: силы твои как правило ограничены, вмешательство тоже — ты можешь влезть, но только до определённого предела, и вынужден больше влиять на остальных, чем руками и тумаками это дурацкое равновесие возвращать в норму. При этом учти, что эти “остальные” будут тебе вряд ли сильно рады, попыткам достучаться до их мозгов начнут всячески сопротивляться, разбегаться, ныть и рассказывать, что оно, дескать, всегда тут так стояло, пусть и дальше стоит. В вариациях. И да, благодарности за труды я бы тоже не ждал — там отравят, там в темницу кинут, там сожгут нахрен. Больно, между прочим. Ты восстановишься, конечно… По крайней мере, если совсем не наворотишь чего-то не того. Тогда тебя и развоплотить могут, потому что за посланников отвечают… Другие инстанции. Самые высшие или самые низшие, как повезёт, но там свои критерии, с человеческими фантазиями, представлениями и пониманиями мало общего имеющие… Только вот, помрёшь или не помрёшь, а боль остаётся болью. И хоть к ней в нашей работе быстро привыкаешь, а всё равно смерти после сороковой многие шлют это всё глубоко и надолго, чтобы убежать в ближайший закат. Но вот посланник — это должность, с которой очень тяжело сбежать… Короче, оно того не стоит, как по мне. Но тебе решать.

Ке-Ша моргнул.

И вдруг уставился на меня.

Что-то мне немного не по себе…

— Ты сказал, что посланник, — выдал Ке-Ша. — Это правда?

А… Неловко получилось.

— Ну да. Но я так, начинающий.

— Как ты думаешь, что мне выбрать?

У, вопрос… Как там Шийни себе внутренний круг отбирает?

— Что лучше, знать или не знать?

— Знать.

Все юные души так говорят. И я по сей день не знаю, правильный ли это ответ… Хотя у меня вот с годами ответ не изменился.

Просто, пожалуй, в нём прибавилось горечи.

— Молчать или говорить?

— Говорить…

— Что такое любовь?

— Чего?

— Отвечай коротко и первое, что приходит в голову.

— Это… состояние? Когда ты сам себе маленькое солнце.

О как.

— Хочешь ли ты быть могущественным?

— Нет, зачем?

— Хочешь ли ты построить идеальный мир, в котором всё правильно?

— Чувак, что за…

— Отвечай.

— Нет! Я вообще не в курсе, что за идеальный, правильный мир! И тем более, как это — правильно. Такая фигня больше к этим вашим высшим инстанциям, нет?

Это уже довольно сильно сужает выбор.

— Что важнее — свобода или комфорт? Подумай хорошо, прежде чем ответить. Отказался бы ты от реального комфорта во имя полной неопределённости только ради свободы? Выбросил бы в окно всё?

— Да?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Нет, я… Свобода важнее. Я, в общем-то, уже выбирал.

Справедливо.

— Угу. Что делает тебя особенным? Почему именно ты должен стать посланником?

— Чувак… Я вообще не особенный.

Обнадёживает.

— Это не обязательно должно быть нечто положительное. Может, тот факт, что ты так много страдал, и теперь видишь правду лучше прочих? Или, может, ты заслуживаешь наказания за свои ошибки и потому готов ступить на стезю искупления?

— Чувак… Что за фигня? Какие страдания? Какие ошибки?! То есть да, я прошёл через некоторое дерьмо и делал некоторое дерьмо. Но это просто жизнь, ладно? Это не повод… не знаю… я не особенный. Не мне меня судить, ок? Я выбирал и я за это отвечал. Я не собираюсь ничего искупать или меряться страданиями, тем более что вокруг полно людей, которые страдают похлеще меня. И что теперь? Все они особенные и, как один, мудрые? Я по этому поводу особенный? Но такое, знаешь, чаще клиенты нижнего офиса вещают. Я столько бреда на тему того, как они страдали и как мир им на этот счёт должен, от них выслушал… Ничего нет во мне такого. Я просто есть, какой есть, вот.

— Вот и молодец, — хмыкнул я. — Иди в посланники. Карьера собачья, но есть свои плюсы. Повидаешь миры и людей, спасёшь многих и сменишь много лиц. А офис… Прости, но вот среди чиновников, пусть даже самых высших канцелярий, такие, как ты, отродясь не приживались.

— Он прав, — вздохнул Хато. — Тут без вариантов, с верхним офисом кончится точно так же, как и с нижним.

— А вы не хотели бы попробовать построить карьеру в фонде Дайяны Дорд? — встрял вдруг господин Фаннд. — Уверен, что вам, как посланнику, я смогу организовать неплохие условия.

Ке-Ша вздохнул, как человек, смиряющийся с неизбежным.

— У меня просто галлюцинации от истощения, да? Я всё же сошёл с ума?

— Прости, парень, — фыркнул я, — это реальность. Она иногда похлеще всяких галлюцинаций бывает…

— На самом деле, всегда, — подала вдруг голос леди Дэлль. — Галлюцинации ограничены нашим собственным знанием и воображением. У реальности нет таких ограничений.

— Тогда да, тогда не галлюцинации, — вздохнул Ке-Ша. — Не представляю, что даже в бреду мог бы нечто подобное вообразить… В общем ладно. Значит, выбираю посланника.

С этими словами он шустро провёл пальцами по воздуху, как будто пытался раздавить несколько маленьких муравьёв.

Его облик ещё сильнее изменился, он стал выглядеть ярче и здоровее. Демоническая энергия полыхнула в последний раз, сменившись условно человеческой.

— Потрясающе, — сказала леди Дэлль. — Это надо изучить.

Какое-то время Ке-Ша таращился на воздух, и лицо его приобретало всё более и более сложное выражение. Потом он вздохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел на господина Фаннда.

— В общем, меня приставили к этому миру, — сказал он мрачно, — на неопределённый срок. Потому… Вы серьёзно предложили? Ну, насчёт работы?

— О да, — кивнул господин Фаннд. — У вас, у посланника, какая цель?

— ..Убедиться, что равновесие между духами и людьми будет достигнуто, — вздохнул Ке-Ша. — И не рухнет ни в одну из сторон.

Мне осталось только смотреть с сочувствием.

— Ты застрял тут надолго, — сказал Хато, — надо было выбирать офис.

Ке-Ша только плечами пожал.

— Может оно и так. Но кто-то же должен был этим заняться, правда? И, кроме меня, независимых кандидатур не очень много. А те, кто в это вовлечён, они того… даже с самыми лучшими побуждениями, не очень объективны.

Хато приподнял брови и пробормотал что-то вроде “В офисе точно не прижился бы”.

Тут я мог с ним только согласиться.

— Мне сказали, что Снежок свой контракт посланника в этом мире почти отработал. Я замена.

Я только кивнул с видом гордым и пафосным.

Не объяснять же бедному дитю, что моя посланническая деятельность преимущественно сводилась к тому, что я бегал вокруг, как безголовая курица, не очень и понимая, что вообще делаю? Ну то-то же.

Между тем, присутствующие переключили свой интерес на меня — очевидно, тема посланников стала им особенно интересна. Так-то понять их можно, но я не собираюсь становиться подопытным и отвечать на вопросы. У этого непревзойдённого срочные дела!

— В общем так, — сказал я, — если мы всё обсудили, то я готов раздракониваться. Счастливо оставаться!

И, собственно, раздраконился окончательно.

Честно скажу, было весело.

Я, оказывается, успел здорово так соскучиться по состоянию, когда можно просто летать, задорно всё ломать и в целом выглядеть очень эффектно.

Конечно, слишком сильно я бузить не мог — как ни крути, а это тебе не завоевательский поход и даже не рейд зачистки. Но и особенной нежности к местной страже я прямо сейчас не питал. Потому, если кому-то в процессе подпалило задницу или прилетело кирпичами — кто не спрятался, я не виноват.

Надо отдать местным боевым магам должное: они довольно быстро и профессионально организовали комитет по встрече непревзойдённого меня. Я гостеприимство оценил и даже немного развлек их в ответ, стараясь никого в процессе развлечений не прибить. Но тут мы были на равных: кажется, мой статус “селенити” действительно не позволял не то что прикончить меня, но даже причинить серьёзный вред. Потому ребята с усердием, заслуживающим сочувствия, раз за разом пытались меня связать, не поцарапав ни одного уса.

Учитывая, что моя драконья шкура выдерживала удары далекобойных орудий, было немного смешно.

Поваляв всех этих смешных человечков по мостовой, я взвился в небо в сторону леса, в целом довольный тем, как оно всё оборачивается. И был практически на полпути к своей цели, когда внезапно дорогу мне преградила стена ледяного крошева. Что за?..

“О, какая прелесть, — промурлыкал у меня в голове мягкий женский голос. — Ты, милашка, будешь подлинным украшением моего гарема.”

Не понял?!