49

Полчаса спустя я, выслушав ученические клятвы и выпив какой-то местный аналог чая (на редкость мерзкий, но чего только не сделаешь во имя минимального соблюдения приличий), решительно вышагивал по коридору, обдумывая предстоящий разговор с гаремным кошаком. К сожалению, пробиться к ректору сего богоугодного заведения было непросто: посетители курсировали туда-сюда, начиная с родственников Ван-Ван и заканчивая серьёзными неприметными магами, на которых буквально было написано, что они имеют отношения к местным аналогом тайной службы.

Так что пришлось на некоторое время просто притаиться и ждать.

Ван-Ван я оставил под присмотром Адана, рассудив, что это один из самых надёжных вариантов. Меня всё ещё напрягали курсирующие туда-сюда с чаем и сладостями “любимые родители”, но Адан хотя бы согласился, принеся ученические клятвы, отдать их Фаннду при условии, что их преступления предадут гласности и они никогда больше не увидят свободы.

Я по этому поводу просто тихо порадовался, что они скоро станут не-моей-проблемой. Пусть местные маги разбираются, что с ними делать дальше. И во что такое весёлое они там превратились…

Я махнул хвостом, прогоняя неприятные мысли, и прошлмыгнул-таки в кабинет к пушистому ректору.

— Выглядишь просто отвратно, — сказал я.

Причём не из вредности душевной, а из честности: на кошака смотреть было страшно. Особенно если знать, куда смотреть.

— Ты бы завязывал с валерьянкой, — вздохнул я.

Бон-Бон скривился и плеснул себе в чай ещё.

— Завяжу, когда вся эта история закончится, — сказал он сухо. — Прямо сейчас я не могу себе позволить на несколько дней рассыпаться, как карточный домик. И именно это случится, если я откажусь прямо сейчас.

Я только вздохнул.

— У тебя есть кто-то, кому ты доверяешь? С кем можешь безопасно провести эти свои несколько дней?

Гаремный кошак поднял на меня иронично-насмешливый взгляд, и я прочёл в нём ответ, слишком хорошо знакомый, чтобы не узнать.

Он звучал примерно так: “Теперь — никого”.

Бонифаций насмешливо улыбнулся и отвёл взгляд.

— Ты пришёл со мной вести душеспасительные беседы? Потому что если да, то пожалуйста, пойди спаси кого-нибудь другого: у меня и без того достаточно вокруг носителей наилучших побуждений. Я не вынесу ещё один раунд с тобой, прости.

Я пожал плечами.

Как бы рано или поздно кошаку понадобится помощь, это на данном этапе уже не предположение, а неизбежность. Полагаю, неизбежностью это стало после ухода Шийни: очевидно, она единственная, с кем гаремный кошак был по-настоящему близок — то бишь, перед кем ему не нужно было носить набор масок разной степени абсурдности.

Но, что бы там ни было, он не маленький ребёнок (старше меня в два раза, на минуточку), и с этой проблемой ему придётся справляться как-то самостоятельно.

Или не справляться.

— Я хочу знать, что именно должно было произойти в Новогоднюю Ночь. До того, как я пришёл — как именно должна была закончиться история моих учеников?

— Учеников?.. Ты всё же взял этого уродца в ученики. Я даже не знаю, как это тактично прокомментировать.

— Да. И представь, он не худшее, что случилось с этой академией…

— Он — демон. Но тебя это, разумеется, не волнует! С твоей лёгкой руки нас всех тут скоро приравняют к демонам окончательно. Всё как Найделлы и хотели!

Я едва удержался от того, чтобы закатить глаза.

— Прости, но многое зависит от того, в чём именно вас уравняют. Если речь идёт о правах, равных человеческим, то я не вижу особенных проблем…

— Разумеется не видишь. Ровно до тех пор, пока демоны неизбежно что-то вытворят, а виноваты в этом окажемся мы!

Ну… тут он не то чтобы был неправ, если совсем уж честно.

Но это — один из неизбежных рисков.

— ..Я столько работал, чтобы составить в обществе хорошее впечатление о духах, — сказал Бонифаций, — буквально ходил по тонкому стеклу, чтобы не допустить никаких инцидентов. Но то было с природными духами, с которыми я преимущественно хотя бы мог договориться. Опять же, они в среднем довольно вменяемы. Если добавить в это демонов…

— ..Возможно, в итоге получится даже лучше?.. Слушай, Бон-Бон, ты и я оба знаем: невозможно обойтись совсем без инцидентов. Везде найдутся свои психи, это общее свойство разумных, никак не зависящее ни от географии, ни от природы. Тот, кто ищет прецедент, находит его. Вы уже это проходили.

Кошак отвернулся и поморщился.

— Этого я и боюсь. Если Фаннду удастся сейчас это продавить, то разница между природными духами и демонами окажется полностью размыта.

Ну… правда. В какой-то степени.

— Но не лучше ли будет, если не один ты будешь заинтересован в поддержании баланса? Многим демонам, как я понял, эта инициатива может быть интересна. И если в чём-то им и можно доверять, то в том, что свои интересы они попытаются блюсти.

— С демонами невозможно нормально разговаривать, — отмахнулся Бон-Бон пренебрежительно. — Они от природы паразиты, и сила всегда будет их единственным интересом. Даже если среди них случаются исключения, это не меняет общей картины и их целей. О чём ты можешь говорить, например, с глистом?

— Зависит от степени разумности глиста. И не надо притворяться, что ты не знаешь, по какому принципу принято признавать сущностей и миры демоническими. Я не помню буквально ни одного случая, когда какие-то разумные духи считались бы демонами во всех мирах без исключения… Чаще это всё зависит от сопутствующих обстоятельств.

Гаремный кошак отмахнулся.

— Думай что хочешь. Легко жалеть их, пока дело с последствиями их выходок иметь не тебе. Итак, трагическая история твоих… учеников, — сказал он с лёгким пренебрежением. — Я не понимаю, на кой оно тебе, учитывая степень изменений, которые ты внёс. Этому уже не сбыться, и хорошо. Но, если хочешь знать, всё было просто и банально: Найделлам всё ещё нужен был бы скандал, и для этих целей они всё ещё попытались использовать твою подопечную. Своему карманному монстру они поручили обработать её, чтобы она прямо на праздновании призвала в мир несколько тварей из Бездны Безумия…

— Вот же зациклило их, — не то чтобы я не понимал, что у них с этой Бездной есть свои счёты, но правда странно. Для людей, которые её ненавидят, не слишком ли сильно они к ней тянутся?..

Хотя ладно, да, тут таки ничего нового. Чего это я.

— Улыбающийся кот принялся сниться девчонке. Он присматривал за ней и раньше, просто из-за её связи с Лорой. Но, получив от своих хозяев карт-бланш, сблизился с ней окончательно. Я уж правда не знаю, что там сыграло — то ли алая нить, то ли один из странных инстинктов, то ли гормоны человеческого тела, — но тварь по-настоящему привязалась к девчонке. Настолько, что всерьез и вопреки всему принялась бунтовать. В новогоднюю ночь девчонка открыла портал, монстрик сумел вырваться из-под контроля своих так называемых родителей и сцепился с ними. В процессе случайно прикончил девчонку и окончательно обезумел. Много смертей, включая вконец сорвавшегося с цепи монстра, хаос… Но это будущее, которое никогда не сбудется. За что тебе огромное спасибо. Честно говоря, не выглядело красиво ни для кого.

Вот уж не поспорить… И всё же, надо побыстрее сплавить Найделлов. Я хочу, чтобы в новогоднюю ночь они были как можно дальше от моих учеников.

— И что же…

Меня прервал стук в дверь.

Быстрый, почти музыкальный ритм, из тех, что можно отстучать только кончиками острых когтей. Такой и захочешь не забудешь, быстро прицепится… И, судя по выражению лица Бонифация, он этот ритм узнал.

— Прячься, — сказал он. — Сейчас же.

Я тихо фыркнул.

— Что, прямо под стол?.. Не то чтобы совсем что-то новое для меня, но не в этот раз. Извини, но ты мне не нравишься.

Гаремного кошака слегка передёрнуло.

— На шкаф, — ответил он сухо. — Сейчас же. Ты не должен видеться с моим следующим посетителем.

Мне хотелось ещё немного поязвить, но стук повторился, любопытство победило, и я послушно взлетел на шкаф, с удовольствием и без особого удивления обнаружив там несколько коробок с маскирующими печатями, заранее подготовленных и идеально подогнанных под кошачью форму.

Ну что сказать? Если гаремный кошак порой прячется от обязанностей в коробках на шкафу (как и положено котам), то кто я такой, чтобы его винить? Сам я тоже порой принимал драконью форму и улетал “на поиски дождя” (и попробуйте докажите, что никакого дождя я не искал, ну!).

Пока я устраивался поудобнее, дверь распахнулась, и в комнату вошла…

О. Ха.

Ну, привет что ли…

Мысленно поблагодарив гаремного кошака за прозорливость, я согласился: нам действительно безопаснее не встречаться лицом к лицу.

Правда в том, что, даже если бы я не узнал ауру, то всё равно ни с кем бы не перепутал вошедшую: в облике человеческом или драконьем, она одинакова, если знать, как смотреть. Я даже слегка рот приоткрыл, любуясь высокой сложной причёской, переливами прозрачных на кончиках волос, хищной грацией и пластикой.

Эх хороша… М-да. И этот запах силы и уверенности, что волнами расходится вокруг неё…

Я бы честно приударил.

В других обстоятельствах.

Но самое интересное, конечно, было выражение, с которым она смотрела на Бон-Бона. Так сразу и не скажешь, но кого-то она мне слегка напомина…

— Выглядишь препаршиво, наставник, — сказала она безмятежным тоном, подходя к столу и опираясь на него руками, внедряясь в личное пространство гаремного кошака и склоняясь слишком близко для просто-знакомых (и для наставника и ученицы, если уж на то пошло). — Всё ещё не решил занять своё место в моём гареме? А ведь я, между прочим, построила для тебя отдельное крыло, роскошнее чем у кого бы то ни было. И уж там о тебе заботились бы, как о принце… Но вместо того ты продолжаешь сидеть здесь, тая, как свеча. Что я, твоя прилежная ученица, должна думать об этом?

Мне стоило просто огромных усилий не заржать в тот момент.

У Пряхи, если так разобраться, действительно отменное чувство юмора.