Часть 2.

— Что ж, Никки, ты как всегда доставляешь одни проблемы, — фыркнул Болин, дождавшись, когда мы останемся наедине.

Я молча посмотрела ему в глаза, а мужчина тем временем, разваливавшись на стуле, продолжал:

— Лояльность принцессы и закон, портящий помолвку Лауры; друзья из совета существ; знатный женишок…

— Все так, как вы и хотели, дорогой кузен, разве нет? — насмешливо произнесла я, — хорошие связи, чтобы восстановить доброе имя нашей семьи.

— Это Рамиро-то поможет восстановить нам доброе имя? Или Фернанда? — Болин хлопнул рукой по столу.

— Я следовала исключительно вашим наставлениям, — настаивала я.

— Если бы ты следовала моим советам, то тихонько училась бы, покорилась бы моему решению выдать вас с сестрой замуж, — кузен придвинулся, а в его глазах появились недобрые огоньки.

— Решительно не понимаю, о чем вы, — гордо произнесла я, глядя ему в глаза.

— Всё ты понимаешь, тварь, — прошипел Болин.

— Достаточно на сегодня, — я встала со стула и быстрым шагом зашагала из столовой, подгоняемая ощущением дикой паники и предчувствием чего-то дурного. В голове была лишь одна мысль: мне нужно убраться от него, подальше, и как можно быстрее. Но Болин последовал за мной.

— Я не отпускал тебя, — крикнул мужчина.

— Нам не о чем разговаривать, — кинула я, вскочив на лестницу, — Я герцогиня, мне не нужно разрешение человека ниже меня по статусу, желающего использовать меня, как инструмент!

— Я твой опекун! — гаркнул он, нагоняя меня на втором этаже и хватая за руку чуть выше локтя.

— Совсем скоро перестанешь им быть. И судя по всему, это расстраивает только тебя.

Я вырвала свою руку и пренебрежительно посмотрела на этого хама, а затем развернувшись попыталась удалиться снова, но не тут — то было. Болин двумя длинными шагами пересек половину лестничного пролета.

— Почему ты не можешь быть просто нормальной? — с горечью в голосе спросил он, нависая надо мной, — почему ты просто не могла оставить все как есть, сделать то, что от тебя требуется?

Он тараторил, словно заведенный. По его лицу тикали крупные капельки пота, а зрачки бешено метались туда-сюда. Он и до этого был не самым приятным человеком, но сейчас в него будто вселился бес.

Я замолчала, не желая провоцировать его сильнее, но он продолжал:

— Почему до тебя никак не дойдет? Как я должен объяснять эту ситуацию остальным?

— Кому остальным? — изумилась я, — Ты… ты действительно кому-то меня продал?

Но вместо ответа он схватил меня за плечи и стал трясти.

— Делай, как я говорю, Николь. Хватит своевольничать! К чему ты нас приведешь?!

— Отпусти мен, мне больно! — взвизгнула я, вырываясь из его цепких рук, но не тут — то было.

Болин одной рукой схватил меня за волосы, а второй за горло, подступив так близко, что мне пришлось перегнуться через перила, и вот уже половина моего тела буквально свисала над лестничным колодцем. А он все продолжал кричать, брызжа слюной.

— Ты ничего не можешь сделать нормально. Без тебя было бы намного проще! Верно! Без тебя… — он сдавил мое горло ещё сильнее, а я могла лишь таращиться на него.

Даже в лесу я находилась не в такой опасности, как в его доме. Ещё никогда за все своё пребывание в этом мире я не была так близка к смерти.

— Да, несчатный случай… с тобйо просто приключился несчастный случай… все так и будет… — бормотал он.

Мысли, лихорадочно крутившиеся в голове внезапно стали тускнеть и меркнуть, видимо от недостатка кислорода. Неужели, все это время я боялась не того человека?

Голова закружилась, а в глазах стало темнеть, когда внезапно его хватка ослабла. Болин обмяк и, словно мешок покатился по лестнице. Все случилось слишком быстро. Вот он только что таращился на меня выпученными глазищами, полными безумия, а вот он с глухим стуком ударяется о ступеньки. Раздался уже до тошноты знакомый мне хруст сломанной шеи.

Я растерянно огляделась по сторонам, жадно глотая воздух, и увидела, что рядом со мной стоит Одри. Она с каменным хладнокровием смотрела вниз лестницы, где теперь уже лежало тело моего кузена.

— Одри ты… толкнула его? — хрипло произнесла я. После таких удушающих объятий, нормальный голос вернется ко мне еще не скоро.

— Он бы тебя убил, — сухо произнесла женщина.

Не было похоже, что она очень уж раскаивается в своем поступке.

— Но как же… ты ведь была связанна с ним магическим договором.

— В котором я обязалась защищать тебя. Даже от него. Но думаю, он пропустил тот пункт, в котором я не должна препятствовать ему по случайности.

— Но что… что же теперь делать? — я нервно закусила губу, заправляя за уши разметавшиеся волосы.

Одри лишь закусила щеку изнутри и нахмурилась. Она действовала интуитивно, и о последствиях она не думала.

— Он ведь гребаный барон! Что с тобой будет?

— Я не…

— Ничего не говори, мы должны избавиться от него, придумать тебе алиби, я столько детективов читала…Мы что-нибудь придумаем, дай мне минутку….

— Кажется, наше время вышло, — сухо произнесла женщина, кивая головой.

Я обернулась и увидела Жана, стоящего у арки, ведущей на кухню. Как он там оказался, он же ушел спать?

В голове тут же пронеслись его слова…

Я в первую очередь госслужащий.

Работа для меня сейчас важнее всего.

Я выполняю свой долг перед короной.

Чёрт, он ведь управляет всеми жандармами. Его долг сообщить о преступлении. О том, что какая-то гувернантка убила своего хозяина. И как долго он тут стоит? Как много он услышал? Что он видел?

Жан отстраненно посмотрел на нас, а затем подошел к телу и склонился над ним.

Он не произнес ни слова, а по его лицу невозможно было хоть что-то прочесть, от чего мое сердце бешено заколотилось в груди. Боже, скажи хоть что-нибудь! Выдай хоть одну эмоцию!

Мужчина коснулся рукой тела моего кузена и сухо резюмировал.

— Мёртв.

Черт, да это и без тебя понятно. Как много людей живет с неестественно выгнутой шеей?

— Жаль… — произнес Жан, выпрямляясь, и поправляя свои волосы назад, — Похоже он выпил за ужином больше вина, чем следовало и упал с лестницы.

Чего?

— Какая потеря для общества. Леди Килли будет убита горем, — продолжил он, как ни в чем ни бывало.

— Что ты такое несешь? — ошарашенно произнесла я, но Одри пихнула меня в бок.

— Он прикрывает нас, дурында, — тихо процедила она, а вслух чинно произнесла, — Да, несомненно трагедия. Герцогиня и я еще не один день будем носить траурный черный в память об умершем.

И тут до шокированной всем этим меня запоздало дошло. В голове закрутились шестеренки, но мне все ещё было дурно. Слабо пошатываясь я спустилась вниз, осторожно обойдя мертвого кузена и выдавила:

— Мне нужно на воздух, подышать.

Я дернула дверь, и ночная прохлада обдала мое лицо. Дышать стало легче, и гудение в голове ослабло.

Я вышла из дома, но сделала всего несколько шагов и замерла, пялясь в черноту рощу за оградой. Я была совершенно пуста внутри, хотя, казалось, все прошедшие события должны были закалить меня. Но дело было в том, что имени Килли дало мне какую-то уверенность в собственной безопасности. Обещание того, что все плохое уже позади.

Я встрепенулась, когда поняла, что моего носа коснулось что-то холодное. Задрав голову высоко вверх, я поняла, что идет снег. Первый, неуверенный, мелкий. Но это был именно он. Почему-то круги, описываемые снежинками в воздухе меня успокоили и утешили. Вероятно, от того, что хотя бы это было мне знакомо и напоминало о доме.

Входная дверь снова скрипнула и на пороге появилась Одри с шерстяной шалью в руках. Она молча подошла ко мне и накинула её на мои плечи.

— Что теперь будет? — спросила я у неё.

— Рамиро велел своей девчонке Марии, оттащить тело Болина в его спальню и обыскать. А Гретта уже натирает полы. Марсу он отправил в комнату к Лауре. От этих криков она проснулась, но… ей не зачем видеть такое.

— А полиция? Вернее, жандармы?

Одри пожала плечами.

— Он сказал, что в них нет нужды, хотя жандармов вызывают и при несчастных случаях. Но маркиз сказал, что скоро сюда прибудет его гость, который займётся этим делом. И нам не о чем беспокоиться.

Эти загадки раздражали. Но вероятно, раз Рамиро говорил так расплывчато, то это значило, что приедет кто-то по-настоящему важный и секретный.

В ответ на всё это я лишь кивнула головой.

— Пойдем в дом, а то простудишься, — сказала женщина.

— Ты ступай, а я ещё немного постою здесь, — отозвалась я, — и да, Одри… спасибо.