Глава 2

Незнакомец достал из наплечной сумки плоскую коробочку из черненого металла. Хм, аптечка такая? Признаться, я ожидала узреть внутри кривой нож, тряпицы, моток веревки и, возможно, бутылку с обеззараживающей водой, ибо дезинфицировать нужно не только тело, но порой и душу.

Однако там лежали аккуратно сложенные салфетки, пропахшие чем-то уловимо стерильным. Ни пыли под крышкой, ни грязи под ногтями. Руки у него, кстати, были ух ты какими чистыми — рассмотрела, пока он сноровисто открывал аптечку. Длинные пальцы с коротко остриженными ногтями, сильные, как у того, кто привык работать и с артефактами, и с оружием. Ничего себе охранник…

— Будет немного жечь, — честно предупредил он. — Но вы сегодня и так уже отожгли.

Я?! Хотела ответить что-то язвительное — дескать, вашими молитвами справлюсь, но раны коснулась салфетка, и весь мой словарный запас свелся к шипящему выдоху. Ого, магия высшей пробы! Кожу не просто щипало — ее будто заново сшивали на невидимом ткацком станке, стягивая края пореза и выгоняя из раны всю дрянь, что успела туда попасть.

— Терпите, — бросил между делом брюнет, — сепсис вам ни к чему.

Я стиснула зубы от волны жжения. Конечно, он прав. Сепсис вкупе с темной магией (а ей здесь все так и разило) — это билет в один конец, причем не до Нью-Врорка, а прямиком на тот свет к праотцам. Но с чего бы обычному охраннику разгуливать со столь дорогим целительским набором? Салфетки с вложенными чарами стоят как половина моей месячной стипендии!

Дождавшись, пока первая волна боли схлынет, мой спаситель извлек из коробочки рулон бинта. Не дешевой марли, что продается в любой аптекарской лавке, а плотного полотна. Наверное, такие используют военные медики или полевые целители, работающие вдали от цивилизации.

— Держите ногу ровно, — велел он, — и постарайтесь не дергаться. У меня рука, конечно, твердая, но, если вы надумаете брыкаться, задача усложнится.

Я набрала в грудь побольше воздуха и замерла, точно кролик перед волком. А «волк» принялся за работу. Бинт ложился виток за витком — не туго, но надежно. Фиксировал салфетку на ране, но не пережимал сосуды. Брюнет работал с ловкостью заправского хирурга, и каждый оборот бинта ложился ровно, без складок и перекосов, а каждый узелок затягивался именно с той силой, с какой надо.

Ну просто какое-то бинтовое искусство наслаждения, которое было родом из Рассветных земель. Правильное натяжение, красота линий, подчеркивающих форму. Только это делали не с моим обнаженным телом, а с многострадальной распухшей и поцарапанной лодыжкой. Вот ведь неуместные ассоциации… Сидишь посреди запретных руин, вся в пыли, рядом опасный тип с внешностью падшего божества, а в голову лезет черт-те что. Матушка была бы в ужасе. Впрочем, она и так будет в ужасе, когда узнает, что ее дочь арестовали за осквернение памятника древности. Так что одним грехом больше, одним меньше…

— Готово, — объявил брюнет, завязывая последний узелок. — До лечебницы дотянете.

— Благодарю, — выдавила я.

Бинт лежал идеально. Ни одного торчащего кончика и перехлеста. Хоть сейчас на выставку целительского искусства. И что самое поразительное — боль действительно утихла. Не прошла совсем, но превратилась в терпимую ноющую пульсацию. Во всяком случае, умирать прямо здесь и сейчас я передумала. Разве что со стыда…

Не спрашивая моего разрешения, брюнет подхватил меня на руки. А зачем ему, собственно, мое разрешение?.. Просто взял и поднял. Словно я весила не больше перышка, а не была взрослой, вполне упитанной девицей двадцати четырех лет, которая, чего греха таить, любила булочки с корицей.

Одной рукой он держал меня под коленями, другой — за спину и шагал к краю ущелья так, будто каждое утро начинал с пробежки с грузом на плечах. Я же в панике вцепилась в его рубашку, ощущая под пальцами твердые мышцы и тепло тела. Божечки-кошечки, он был горячий, как печка! Или это я так раскраснелась от смущения и волнения? Второе, пожалуй, вероятнее.

— Вы… вас не затруднит? — пробормотала я в некотором смущении. — Можете надорваться. Или у вас спина заболит. У меня знакомый был, взял как-то мешок с картошкой, так потом полгода к мастеру растираний ходил. А я всяко вешу побольше мешка…

Брюнет промолчал. Только дышал ровно и размеренно. Никакого пыхтения, сопения, кряхтения и прочих звуков, которые обычно сопровождают переноску тяжестей. Даже шаг не замедлил. Шел себе и шел, перепрыгивая с камня на камень, точно горный козел.

А я все не унималась:

— Если хотите, я могу попробовать идти сама. Прыгать на одной ноге. У меня в детстве неплохо получалось. Я один раз весь школьный двор так пересекла, когда на стекло наступила…

И снова молчание. Лишь уголок его губ дрогнул, но я не была уверена, что это не игра теней. У подножия ущелья я все же замолкла. Не потому, что иссякла фантазия — о нет, мой внутренний паникер только разогнался! А потому, что поняла: он не воспринимает мои слова как повод для беспокойства. Просто делает свою работу — то ли спасателя, то ли охранника, то ли еще кого похуже.

Я же, устав от собственной болтовни, переключилась на внутренние переживания. А простор для них открывался широчайший, как кайрийская пустыня.

Итак, ситуация. Я незаконно проникла на особо охраняемый объект культурного наследия Древней Кайры. Умудрилась рассечь ногу и подвернуть лодыжку, оставив на камнях свою кровь, что, к слову, могут трактовать как осквернение памятника — и это отдельная статья! Уголовная. А я-то хотела научную! Но не суть… Меня застукал на месте преступления местный стражник — и вот теперь он несет меня на руках неведомо куда.

Вариантов развития событий было немного. Либо он сдает меня полиции, и тогда прощай, карьера, здравствуй, судимость и позор на весь Нью-Врорк. Либо мне выписывают штраф — тысяча лэйр, как говорил гид. А у меня столько нет! Пришлось бы продать все свои артефакты, включая те, что я брала напрокат в академии.

Либо он тащит меня в пустыню, чтобы прикопать под ближайшим барханом, потому что свидетели ему не нужны. Последняя мысль была, конечно, целиком и полностью плодом моего воспаленного воображения, взращенного на историях о пустынных разбойниках, но сердце от нее все равно екнуло.

Что, если это не охранник вовсе? А один из черных копателей, охотящихся за сокровищами древних гробниц! И мое появление спутало ему карты… В таком случае сдать меня властям он не может: сам вне закона. Но и отпустить свидетеля тоже нельзя. Замкнутый круг. И я в нем — слабое звено, которое проще всего устранить. И он меня предварительно перевязал, чтобы кровь по пути не капала и не оставляла следов…

Я покосилась на его подбородок — лица целиком видно не было, потому что он держал меня чуть выше уровня плеча. Волевой, твердый. С таким не договоришься по-хорошему.

Влипла. Капитально. Так влипают только героини глупых романов, которые я никогда не читаю, потому что предпочитаю научные монографии. И вот результат — практический опыт вместо теоретико-романтической подготовки.

Тем временем брюнет миновал ущелье и уже шагал по относительно ровной каменистой площадке, огибая скалистый выступ. И тут я услышала голоса. Знакомые! Гид, который нудил про богов и бюрократию, визгливое щебетание рыжули и даже вопли близнецов, которые, кажется, успели из-за чего-то подраться.

Сердце сперва подпрыгнуло, а потом рухнуло куда-то в район пяток. Ну все. Сейчас брюнет выйдет к группе и при всех объявит: «Вот ваша преступница. Проникла на охраняемую территорию. Готовьте бланки 34-бис». И почему этот идиотский номер так врезался мне в память?

Но вместо этого он просто вышел из-за скалы, остановился метрах в десяти от остолбеневших туристов и спокойно спросил:

— Это ваше?

Что?! Вот ведь… волчара!

Гид посмотрел на меня критичным взглядом, мол, точно ли это мое?

— Ваша потерявшаяся, — без зазрения совести настоял брюнет. — Забирайте.

И опустил меня на ближайший крупный валун, словно какую-нибудь вещь из бюро находок. Я не могла определиться: радоваться тому, что меня не оштрафовали, или возмущаться, что этот гад меня кинул, ну в смысле шлепнул на камень? Не больно, но обидно!

Увидев меня, экскурсионная группа замерла. Рыжуля ахнула и схватилась за грудь. Лицо ее стремительно бледнело, веснушки проступили на носу еще ярче. Интересно, она всегда так реагирует на медицину или я — особый случай?

— Боги! — выдохнула рыжуля, пошатываясь. — Что с вами? У вас… у вас… бинт!

— И? — не поняла я. — Это всего лишь перевязка. Рана маленькая, крови вытекло от силы стакан.

Рыжуля побледнела пуще прежнего и осела на руки своего пожилого кавалера. Тот, надо отдать ему должное, поймал ее довольно ловко для своего возраста и принялся обмахивать шляпой.

— Крови? Стакан? — простонала рыжуля и, кажется, действительно хлопнулась в обморок. По крайней мере, ее закатившиеся глаза и безвольная поза намекали именно на это.

Близнецы же, напротив, оживились. Оба как по команде уставились на мою ногу с живым интересом.

— Ух ты! — восхищенно выдохнул первый.

— Кровь настоящая? — спросил второй и даже присел на корточки, чтобы рассмотреть получше.

— А бинт менять будут?

— А швы накладывать?

— А можно размотать повязку?

Родители близнецов попытались оттащить свое потомство, но те вцепились в мои юбки с упорством пираний. Так что экскурсоводу пришлось отдирать их собственноручно, попутно отчитывая за неподобающее поведение.

— Леди и джентльмены, соблюдайте спокойствие! — призывал он, но особого успеха не имел.

Рыжуля лежала в обмороке, ее кавалер суетился вокруг нее, близнецы рвались ко мне, точно к аттракциону, а прочие туристы просто стояли с видом людей, которые заплатили за одно представление и получили второе в подарок.

— Леди, что произошло? — спросил у меня гид. Очень так строго. — Вы покинули группу. Нарушили правила. Это весьма, весьма серьезно. Я должен подать рапорт…

— Ох, — простонала я, хватаясь за голову, — не кричите так, умоляю. У меня перед глазами все плывет…

— Я не кричу, — растерялся он. — Я просто говорю…

— Я хотела посмотреть вон ту пещерку. — Я неопределенно махнула рукой куда-то в сторону, противоположную руинам. — Там такие интересные камни… А потом захотелось пить, я полезла в сумку, оступилась, упала, очнулась — упс… То есть бинт.

— Пещерку? — нахмурился гид. — Какую еще пещерку? У нас нет пещерок на маршруте.

— Ну как же, вон там, за той скалой. — Я снова махнула рукой, на этот раз чуть левее. — Или за той? Ох, не помню. Оступилась, ударилась ногой о камень, и вот… Кровь. Много крови. Кажется, сейчас сознание потеряю…

Для убедительности я закатила глаза и судорожно вздохнула.

Гид побледнел. Второй обморок за пять минут в его экскурсионную программу определенно не входил. Он как-то сразу потерял ко мне интерес в качестве объекта для допроса и приобрел интерес как к пациенту, которого надо срочно сбагрить кому-то более компетентному.

— Так, — сказал он, собравшись с духом. — Все в магобус! Немедленно! Леди нужна медицинская помощь. Нет-нет, мы не поедем в лечебницу, ей нужен отдельный транспорт.

Он обвел взглядом пространство и оживился:

— А вот и Бинго! Отлично. Он подбросит леди до лечебницы.

Бинго оказался тощим как жердь кайрийцем в полосатом тюрбане и с усами, которые, казалось, жили собственной жизнью. Восседал за рычагами видавшего виды магомобиля — этакой дребезжащей конструкции на четырех колесах, с открытым верхом и магическим двигателем, который работал на сжатой силе элементалей. Магомобиль был выкрашен в кричащий желтый цвет, и на его борту красовалась надпись: «Быстрый скарабей — домчим в любую точку Кайры за умеренную плату».

— Бинго, это срочно, — затараторил гид, подводя меня к магомобилю. — Леди поранилась. Отвези ее в лечебницу. Быстро. О деньгах потом договоримся.

— Нет-нет, я заплачу, — попыталась возразить я, но гид уже усаживал меня на сиденье, подкладывая под забинтованную ногу какую-то свернутую куртку.

— Никаких денег, — отрезал он. — Это наш недосмотр. Мы должны были лучше следить за туристами.

Мне бы почувствовать укол совести, но совесть будто лежала в камере хранения и не планировала возвращаться.

Вскоре магобус с туристами скрылся за барханом, увозя рыжулю, которая уже пришла в себя и что-то щебетала своему престарелому кавалеру, прилипших к окнам близнецов и гида, вздыхающего так, словно ему срочно требовался отпуск.

Бинго завел свой агрегат, магомобиль чихнул сизым дымком и покатил по пыльной дороге прочь от Долины Костей. Секундочку… А ведь брюнет-охранник исчез так же внезапно, как появился. Я даже не заметила, в какой именно момент. Только что стоял рядом, передавая меня гиду, и вот его уже нет. Растворился в раскаленном воздухе. И ни штрафа, ни законников, ни протокола.

Очень странно!

Если он охранник, почему не сдал меня властям? И даже имя не спросил! Просто отнес к группе. Неужели проблемы с ранеными туристами здесь ни к чему? И правда: начнется расследование, выяснится, что какая-то девица смогла пробраться на охраняемый объект, да еще и пораниться. Где была защита, отчего не сработали сигнальные чары? Вопиющая халатность. Это скандал. Удар по репутации. Потенциальные проблемы с туристическим потоком, а для Кайры туристы — одна из главных статей дохода. Кому захочется ехать смотреть на пирамиды, если есть риск, что это последнее, что ты увидишь в жизни?

Выходит, он просто решил замять инцидент? Что ж, логично. Бюрократия бюрократией, а здравый смысл не стоит списывать со счетов.

Но червячок сомнения все равно копошился. Не похож незнакомец на человека, который боится бумажной волокиты. Скорее уж на того, кто привык решать проблемы быстро, без лишнего шума — и так, как считает нужным. И он счел нужным меня отпустить. Подарок судьбы для меня и моего кошелька!

Спустя бесконечность магомобиль въехал в городскую черту. Столица Кайры встретила нас шумом, пылью, верблюдами и вездесущими криками зазывал. Завешанные коврами и гирляндами сушеных трав узкие улочки, дома из светлого камня с плоскими крышами и ажурными балконами. Блеяли козы, звенели колокольчики храма, переругивались торговки.

Бинго лихо подкатил к длинному белому зданию, над входом которого висела эмблема с изображением посоха и змеи — традиционный символ целителей. Лечебница была небольшой, но чистой и опрятной.

Сухонький старичок в очках-половинках осмотрел мою ногу с видом знатока, разматывая бинт и цокая языком.

— Хорошая работа, — заметил он, разглядывая перевязку. — Кто делал? Военный медик?

— Вроде того, — уклончиво ответила я.

— Видно, — кивнул целитель. — Чисто, правильно, стерильно. Так, сейчас поглядим, что у нас тут…

Он провел над раной рукой, и я ощутила знакомое тепло целебной магии. Отек от вывиха начал спадать прямо на глазах. От самой раны и так уже остался только аккуратный шрамик, который со временем должен был побледнеть и вовсе исчезнуть.

— Готово, — объявил целитель. — День-два поберегите ногу, не бегайте, не прыгайте. И будете как новенькая.

Туристическая страховка покрыла расходы, я получила наставление мазать шрам заживляющей мазью и уже собралась уходить, как целитель вдруг окликнул меня:

— Леди, вы забыли!

И протянул мне свернутый в аккуратный рулон бинт. Тот самый. Которым меня перевязывал брюнет.

— О! — только и смогла вымолвить я. — Благодарю.

Сама не знаю, зачем сунула его в карман платья. Как трофей. Или сувенир. Или как единственное доказательство того, что все это мне не привиделось.

Магомобиль Бинго довез меня до ворот дома, в котором снимала комнату. Двухэтажного, всего из себя премилого, расположенного на тихой улочке вдалеке от шумных базаров. Все чинно и благородно: увитый плющом фасад, чисто выметенное крыльцо, мощеная дорожка, обсаженная пахучими клумбами. Моя квартирная хозяйка миссис Эпплбаум, вдова лет шестидесяти, переехала в Кайру с Туманного Альбиона и перенесла на местную почву все свои чопорность и любовь к порядку.

Комнату она сдавала строго одиноким леди и блюла их репутацию (почище самих девиц). Под запрет попадали мужчины, шум после девяти вечера и любые «неприличности». Перед ужином молитва, на ночь травяной чай и обязательное проветривание помещения. Монастырский филиал, ей-боги.

Я прошмыгнула в свою каморку, стараясь не скрипеть половицами. Комнатка была крошечной, но уютной. Узкая кровать с железной спинкой, застеленная белым покрывалом с кружевной каймой. Платяной шкаф темного дерева, в котором мои два платья сиротливо болтались на плечиках. Письменный стол у окна, заваленный бумагами, справочниками и блокнотами. Географическая карта на стене, с отмеченными флажками местами раскопок. И герань на подоконнике — входящая в базовую комплектацию комнаты, потому что я к цветам была равнодушна.

Я плотно прикрыла дверь, устало опустилась на стул и зажгла масляную лампу. Магическое освещение миссис Эпплбаум не одобряла, считая его «новомодным баловством».

Нога почти не болела. Я осторожно покрутила ступней — да, целитель сработал на совесть. Лишь тонкая розовая полоска на лодыжке напоминала о моем приключении.

Вспомнив про бинт, я вытащила его из кармана и развернула. Ткань мягкая, несмотря на подсохшие пятна крови. Не современное техномагическое плетение, где нити идеально ровные и одинаковые по всей длине. Не простая двунитка с четким чередованием продольных и поперечных волокон. Эти переплетались сложным узором, образуя не решетку, а некий символический рисунок. Я поднесла ткань ближе к лампе.

Так и есть. Ритуальное плетение! Неоднократно видела подобное на погребальных пеленах из раскопок. Обычно оно символизировало переход души из одного мира в другой, единство жизни и смерти и все такое прочее. Каждая четвертая нить обвивала три предыдущие, создавая микроскопические спирали. Такое характерно исключительно для ручной работы, в современном мире так уже не делали. Вообще нигде. Слишком сложно, трудоемко и дорого. Да и кому нужны погребальные бинты, когда есть дешевая марля?

Хм. И откуда у обычного охранника бинт, сотканный по технологии, которой как минимум несколько тысяч лет? Ладно бы он был антикваром или коллекционером.

Впрочем, ответ мог быть проще. Кайра — страна древностей. Здесь на каждом углу продают «амулеты фараонов» и «свитки эпохи Первой Династии». Вполне возможно, что и бинты тут делают по старинным образцам — для падких на экзотику туристов. Сувенирная продукция, так сказать.

Но проверить (профессиональный зуд, чтоб его!) все же стоило.

Я достала из чемодана походный артефактный набор — мою гордость. В деревянном футляре покоились несколько амулетов-определителей. И для органики, и для минералов. Сейчас мне нужен был портативный датировщик с крошечным циферблатом и маятником. Стоил целое состояние, и я брала его в аренду в академии под расписку.

Активировав амулет, я коснулась им ткани и застыла в ожидании. Маятник качнулся, циферблат мелко задрожал, выстраивая числовые ряды. Я затаила дыхание.

Результат высветился через минуту. Я моргнула. Потом еще раз. Протерла глаза, перезапустила артефакт и провела анализ снова. С тем же результатом.

Ткани было больше трех тысяч лет.

— Быть того не может, — прошептала я.

Результат не менялся. Три тысячи двести лет. Плюс-минус погрешность в сотню лет, но даже она не отменяла того факта, что этот бинт — современник Древней Кайры. Той эпохи, по которой я собиралась защищать диссертацию.

Откуда у него эта ткань? Если бинту три тысячи лет, то где он его взял? Нашел? Купил? Украл? И если это подлинная древность, то она должна находиться в музее, а не в полевой сумке охранника. И зачем он перевязал меня древним бинтом?

Я вспомнила лицо незнакомца, темные глаза, спокойную уверенность движений. Нет, он точно не дурак. И на человека, который хватает первое попавшееся под руку, тоже не походил.

Вопросы множились, ответов не было. Но одно я понимала точно: должна его найти. Расспросить! Выяснить, откуда он взял этот реликт. Потому что если охранник (или кто?) знает источник, из которого можно извлечь ткань трехтысячелетней давности, то это — открытие. И оно перевернет всю магическую археологию. Сделает мое имя известным. Позволит мне послать профессора Уортона со всеми его кознями куда подальше и защититься с блеском.

Я зажмурилась, представив лицо научного руководителя в тот момент, когда он увидит мою статью в научном журнале. О неизвестном ранее источнике древних артефактов. Подписанную одним-единственным именем: Мэдисон Грин. Без соавторов. Без «при участии». Без «под руководством».

Картина выходила до того сладкой, что я едва не замурлыкала. Но для начала надо было найти загадочного брюнета.

Солнце уже клонилось к закату, до темноты оставалось часа два, не больше. Если выеду прямо сейчас, то успею добраться до Долины Костей к сумеркам. Да, шататься ночью по пустыне — удовольствие сомнительное, зато выше шанс застать этого мутного типа на месте. Охранники наверняка несут службу посменно, и вечерняя смена как раз заступает с заходом солнца.

Я сунула в сумку артефакты, фонарь и блокнот. Натянула более практичную одежду. Прости, матушка, но шорты нынче победили пышные юбки! Из дома я выскользнула под неодобрительным взглядом миссис Эпплбаум, которая поливала на крыльце герань.

Дальше начался квест «найми магомобиль на ночь глядя». С третьей попытки удалось уговорить сонного водителя, пообещав тройную плату. Он долго ворчал, что порядочные леди в такое время сидят дома, ибо поздно, а непорядочные еще не вышли на мужской промысел, ибо рано, но деньги взял — и через полчаса мы уже тряслись по ведущей к Долине Костей дороге.

Путь занял почти два часа. Небо над пустыней усеяли звезды, крупные и яркие, аки алмазы на черном бархате. Полная луна заливала окрестности серебристым светом, ветер шуршал песком, воздух был пропитан запахом нагретого за день камня.

Водитель уехал, бормоча что-то о сумасшедших туристках. Я осталась совершенно одна посреди пустыни, в паре сотен метров от особо охраняемой территории. Сошла с ума, да? Окончательно и бесповоротно. Но отступать было поздно и не в моих правилах.

Я пошла к знакомой красной ленте. Охранный периметр все так же светился слабым магическим сиянием. Я отыскала нужную точку — спасибо памяти, натренированной на запоминании сотен иероглифов и схем раскопок. Закрепила шнуры артефакта на бис, а после вновь активировала рассекатель. Лента беззвучно разошлась, пропуская меня. Я скользнула в образовавшийся лаз и аккуратно свела потоки обратно. С точки зрения защитной системы ничего не произошло. С точки зрения закона я снова совершала преступление.

Спуск в ущелье ночью оказался куда более экстремальным развлечением, чем днем. Камни, нагретые за день, еще хранили тепло, но видимость была так себе, несмотря на луну. Я цеплялась за каждую щель, молясь, чтобы не сорваться и не сломать на этот раз уже обе ноги. Фонарь я зажигать не решилась: слишком заметно. Так и ползла, почти на ощупь, проклиная и собственную глупость, и брюнета, и древних богов, и все пещерки мира, вместе взятые.

Восхождение на противоположный склон далось ничуть не легче. Нога, между прочим, побаливала. Когда я выбралась на площадку перед капищем, руки дрожали, колени подгибались, а шорты украсились парой новых потертостей. Зато цель была близка. Вот он, черный монолит, высящийся в лунном свете. На площадке, где я упала и рассекла ногу.

И ни души вокруг.

Я провела рукой по шершавой поверхности памятника. Холодный, даже ледяной, что странно для породы, которая весь день простояла под палящим солнцем. От него по-прежнему исходило ощущение силы, только теперь, ночью, оно казалось еще более концентрированным. Потоки магии струились, сплетаясь в сложную сеть, и центром этой сети был именно монолит.

— Ну и зачем ты сюда вернулась? — раздался за спиной знакомый голос.