Глава 3

Я медленно повернулась, сглотнула и… пожалела. В первую очередь себя. Ну и о принятом решении тоже.

Вообще, я придерживалась теории, что идеи витают в воздухе, порхают, словно бабочки, или носятся стрижами. Все ради того, чтобы залететь в нужный миг в нужном месте в нужную голову. Так вот, у меня так и случилось пару часов назад. Только кто ж знал, что эта идея будет плохая? Я бы даже сказала — убийственно плохая.

На последнее намекало дуло, которое было на меня наведено. К этому самому дулу прилагалось все то, что характерно для чарострела: курок, спусковой крючок, приклад и уверенно все это держащие сильные мужские руки. Знакомые такие.

— Стоять! — скомандовал этот серый волчара.

Замерла на месте. Думаю, рыкни брюнет следующим «сидеть» или «лапу» — я бы выполнила все незамедлительно. Когда у собеседника в диалоге такие убийственные аргументы, и не на такое пойдешь.

Незнакомец взирал на меня не просто холодно и надменно. Нет. Он смотрел так, словно я была его больной мозолью, прободной, вдруг обострившейся язвой, в конце концов нарывом, от которого немедленно нужно избавиться при помощи скальпеля или чего-то острого колюще-режущего. Ну или стреляющего.

— Не убивайте меня, — пискнула я, поднимая руки.

Свет фонарика тотчас взметнулся вверх, словно собираясь подбить луну, а заодно четко, а главное, на десятки миль окрест обозначив, где я нахожусь. Жаль, ненадолго.

Секунды на две. На третьей артефакт взорвался. Правда, не сам. Ему в этом помог просвистевший у виска пульсар, выпущенный из чарострела.

Когда я проморгалась, а на ум стали приходить из цензурного не только запятые и междометия, я выдохнула:

— Да ты ненормальный! Совсем рехнулся! Мог же меня убить! — выпалила я, чередуя слова и вздохи, а еще пытаясь понять, пострадало ли что-то, кроме моей нервной системы.

И даже ощупала лицо руками с той стороны, где держала фонарик.

Но нет, крови не было. Да и сама рука, державшая артефакт, была целехонькой.

Лишь убедившись в этом, я посмотрела на гада, который и не думал опускать ружье.

Сейчас, в лунном свете, он стоял в паре десятков шагов от меня и выглядел совершенно иначе, чем днем. Никакой усталой сосредоточенности, как у того, кого достала работа охранника и лезущие за ограждение туристки. Нет. Передо мной был хищник. Причем явно злой. Такого вкусным мясцом не задобришь и за ушком не почешешь. Скорее это он почешет… Клыки о твою печень.

«Блохи твои дела», — промелькнула мысль. Не знаю, почему блохи… Может, потому, что этот мрачный тип все больше ассоциировался у меня с волком. Да, точно волк. И плевать, что оборотни, как и вампиры, и эльфы, в нашем мире остались жить только в легендах.

Черные брови типа сошлись к переносице, губы были сжаты в тонкую линию, а желваки проступили на лице, давая понять: мне здесь о-о-очень не рады.

— Кажется, днем я недостаточно ясно дал понять, что тебе здесь делать нечего, — в голосе брюнета вновь угрожающее послышалось рычание, он позабыл про светское «вы». Хотя церемонии — это с леди, а когда из нее ты превратилась в мишень, то можно и наплевать на манеры. А гад меж тем продолжил: — Так вот теперь повторю: убирайся отсюда!

Я пискнула и рефлекторно отступила еще на шаг. Даже не шаг. Так, шажочек… И затараторила:

— Да я не сюда стремилась, а тебя искала! — выпалила и только потом осознала: все же «тыканье» — штука заразная, не хуже, чем зевание. И стоило этому волчаре так обратиться ко мне, как и я сама забыла о воспитании. Но не будешь же извиняться и исправляться… Ситуация слегка не располагает, знаете ли.

— Зачем? — озадачился брюнет, глядя, кажется, разом и на меня, и словно сквозь. Туда, где мою спину холодила темная магия, исходившая от черного монолита.

Странное ощущение, когда сзади все мерзнет, а лицо опаляет жаром то ли стыда, то ли страха. Во всяком случае, когда я пугалась, кровь к щекам и шее приливала, хотя у некоторых наоборот.

Так что сейчас я чувствовала себя этаким поросеночком на вертеле, подвешенным над огнем: пока один бок подгорает, второй остывает… Хотя лучше бы поостыл этот гад с ружьем. И чего, спрашивается, так злиться-то? Ну пришла… Может, я в него влюбилась! С первого взгляда. Как в спасителя, который вынес меня из беды. На руках! Смог! Столько протащил… Но, кажется, мне характер этого типа вынести будет куда сложнее. А надо! Во имя науки и собственной жизни. Соберись, Мэдди, давай!

И я, попытавшись мило улыбнуться и придать глазам скорбно просящее выражение, протянула с придыханием, подражая знаменитой диве магофильмов:

— Чтобы встретиться еще раз…

У мужика на это дернулся глаз. Да, заявление было так себе, особенно с учетом того, что я совсем недавно говорила ему же «ненормальный» и «спятил». Похоже, сейчас тип считал сумасшедшей меня. Ну и что! Главное, чтоб целиться перестал. А если еще скажет, где бинты раздобыл, я ему даже выстрел прощу. Прибью сначала, но прощу же…

— И поблагодарить за спасение. Я бы не знала, что без тебя здесь делала одна…

— Поблагодарила — теперь убирайся! — произнес волчара, впрочем наконец-то опуская чарострел.

М-да, во влюбленность не поверил. А жаль… Хотя попытка была не пытка. Правда, мой здравый смысл был с последним заявлением не согласен. Но кто его вообще спрашивал?

А вот я таки уточнила. Правда, не у родимого разума, а у чужого волка:

— А еще про бинты узнать хотела: ты где их взял?

И вроде невинно так прозвучало, почему тип тогда зарычал?

А в следующий миг произошли разом две вещи: лодыжку прострелило болью, словно по ней полоснули ножом, и брюнет бросился на меня.

В пару прыжков оказался рядом, схватил за руку, дернув и буквально закинув за спину, будто закрывая от черного монолита. А символы на том словно начали наполняться синим холодным светом, и питала тот… моя кровь.

Я увидела ручеек, что тек к камню, поднимаясь против силы тяжести наверх, вливался в мрак гранита, а начинался у моей лодыжки. Там, где еще недавно был свеженький рубец, теперь снова кровоточила рана.

— Да чтоб тебя! — рыкнул брюнет, и, вторя его словам, земля под нашими ногами зашевелилась. — Беги, ду…

«Думающая девушка» — предпочла услышать я и понеслась, забыв про боль, про недавний вывих. Кажется, даже если бы у меня сегодня отрубили ногу и осталась всего одна, я и про это бы не вспомнила — так сильно испугалась. И было чего. Не каждый день увидишь, как восстают из-под земли… Причем не мертвецы (эка невидаль, когда у тебя приятельница — некромантка), а первородные твари мрака. Тела которых не имели привычных человеку очертаний, как то: две руки, две ноги, голова. Последней, кстати могло не быть вообще или иметься, наоборот, несколько. И укомплектованных не только клыками, но еще и хелицерами, ротовыми педипальпами, терками, щупами… про все остальное и говорить не стоит. И цель у этого всего была одна — как можно более быстро и эффективно вытянуть из жертвы всю силу.

Одним словом, отличались эти твари мрака от обычных неупокойников так же, как младенец от опытного рубаки. Всем. И в первую очередь классом опасности. Это на занятиях по темной ритуалистике, что шли обязательным курсом у всех адептов, объяснили четко. Помнится, тогда преподаватель коротко описал лучший боевой прием, который стоит использовать против этой хтони, — бег на длинные дистанции. Даже для боевых магов. Ибо с приличного расстояния этим ребятам целиться будет и лучше, и безопаснее.

А брюнет отчего-то удирать не спешил. Сначала, судя по звукам, разрядил в исчадий тьмы всю обойму чарострела, а потом в воздухе за моей спиной что-то засвистело… И я от нежданности споткнулась, кубарем пролетела несколько метров и остановилась. Судорожно выдохнув, поднялась. Оглянулась и увидела, как в мужской руке пылает огненный аркан.

И на кой ему тогда оружие нужно было? Для устрашения дурных девиц, что ли?

Меж тем плеть, которой маг рассекал лезших и лезших из-под камня тварей, продолжала выписывать в ночи восьмерки.

Это была завораживающая… бойня.

Брюнет был податлив чужой силе, как ртуть: перетекал, уклонялся, атаковал сам. Каждое его движение было скупым, выверенным, смертоносным. Удар огненной плети — и уродливая туша падает, разрубленная пополам, на землю, чтобы обратиться в пепел. Второй удар — и петля сдавила подобие горла другой хтони в удушающем захвате.

Я смотрела на это, и приходило понимание: если сейчас мой спаситель проиграет, то беги я, не беги — от бестий не скроюсь. Но и помочь я волку ничем не могла. Моего резерва не хватит даже на одно приличное боевое плетение. А вот на что достанет — это прижечь рану, чтобы кровь больше не текла и не питала этот монолит, который и вправду оказался жертвенным алтарем. Все же некоторые легенды не врут. Хотя, как уверяли все магические анализы, проведенные ранее археологами, это всего лишь памятник древности.

Угу, как же. Просто никто из современных ученых не пробовал приносить на нем жертву! Кроме одной такой альтернативно одаренной меня.

Так что теперь терпи, Мэдди, терпи…

Моя ладонь как раз раскалилась так, что в темноте алела. Да, это было просто заклинание для глажки белья и завивки волос, когда локон зажимаешь меж пальцами и накручиваешь, чтобы получилась кудряшка. И сейчас я прижала эту руку к ране и заорала. Никогда не подумала, что сама себе поставлю клеймо. Да еще такое…

Когда перед глазами спала кровавая пелена, легкие снова научились дышать, а сердце биться, я увидела обожженную лодыжку. Зрелище было страшным. Но главное — кровь перестала течь.

Твари взвыли, поняв, что путь обратно отрезан, и набросились на мага с удвоенной яростью, желая подороже продать свои жизни, а лучше — прихватить с собой еще и одного брюнета. Я не была спецом по боям без правил с порождениями мрака, но даже при своем скудном багаже знаний в этой области понимала: долго волк не продержится. В этом мире все конечно, и резерв в том числе.

И надо бы было уходить, спастись хоть самой, но… не получалось. Почему-то, пока бежала от монолита, казалось: меня ничто не остановит. Но так не вовремя очнувшаяся совесть, или чувство вины, или… да пес знает что — но вот это все оказалось неподъемной гирей, привязанной к моей обожженной ноге. Но я все же попыталась подняться и… упала, отброшенная ударной волной от полыхнувшего разрывного… проклятия? Но оно доступно только темным магам! А брюнет был светлым. Ведь дар огня доступен только носителям белого дара…

В голове был полный сумбур, я окончательно перестала что-то понимать. А вот способность видеть еще была при мне. Так что на фоне зарева я узрела бегущего ко мне брюнета, который, кажется, и не думал сбавлять скорость, лишь наклонился, и… мир перевернулся. Я на миг зависла меж небом и землей, а после ударилась животом о мужское плечо.

Воздух из груди выбило, а я оказалась вниз головой, лицезря то самое место, в котором мы и оказались, — полную жо… железную выдержку. Ее маг тоже демонстрировал, унося меня в далекие дали, аки мешок картошки.

И да, к слову, тылы у волка были не полными, а вполне себе зачетными и упругими. Но это не для протокола (ни лекарского, ни законников, если меня все же арестуют). Но пока главное было выжить, и волк занимался этим за нас двоих.

Брюнет бежал длинными скачками, перепрыгивая с камня на камень. За нами что-то выло, ухало, ярилось и материлось на своем демоническом. Вой метался между скал, отражался от ущелья и простирался на мили по пустыне. Не сразу, но эти злые вопли начали стихать. А потом и вовсе наступила тишина, нарушаемая лишь ритмичными вдохами и выдохами моего носителя… В смысле, на бис спасителя.

Наконец брюнет остановился, замер. Похоже, оглядываясь.

Я выгнулась змеей, уперлась руками в мужскую поясницу и повернула голову, стараясь посмотреть разом и на окрестности, и на мага. Ни первого, ни второго толком не удалось, поскольку луна скрылась за тучами и не видно было ни зги. А мужской затылок был не сильно-то выразителен.

Мой же серый, вернее, черный волк, кажется, посчитал, что мы в относительной безопасности, потому как сгрузил меня на землю и, ничего не говоря, взялся за лодыжку.

Я зашипела от боли. Тип, будто этого не услышав, с невозмутимым видом простер ладонь над обгоревшей кожей, и с его пальцев полился светлый мерный свет. Не столько залечивая, сколько охлаждая и обезболивая.

— Спасибо, — выдохнула я, не зная, что еще добавить.

— Лучшей твоей благодарностью будет, если ты сюда больше не вернешься, — отчеканил маг и посмотрел мне прямо в глаза.

Я ни разу не тонула. Ни на воде, ни на экзаменах, ни в чьих-то глазах. До этой секунды.

А вот сейчас все и случилось. Враз словно ушла на дно этих черных омутов. Смотрела и не могла оторваться от них. Не могла ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Будто меня приковало мощнейшим заклинанием. Я буквально ощущала эту странную, но такую сильную связь, которой соединяются души, как бы банально это ни звучало.

Это был странный миг. Мы просто смотрели друг на друга, а вокруг будто пролетали века, проносились миллионы возможных вариантов судеб. Жизней, в которых двое могли встретиться раньше. Или позже. Или вовсе никогда.

Маг смотрел на меня пристально, словно пытался заглянуть в саму душу.

Все это продолжалось пару секунд. А потом где-то совсем рядом застрекотал кузнечик. Брюнет сморгнул, и ощущение, что я, раскинув руки, лечу в бездонный колодец мрака, исчезло.

Зато я вернулась в реальность, где едва слышно потрескивали после дневной жары остывающие камни, лениво шептался песок, переговариваясь с ветром, а мы сидели под бездонным небом, только что избежав смерти.

И близость последней заставила меня посмотреть на жизнь под другим углом. Да, с ракурса, когда ты перекинута через мужское плечо, обзор, конечно, странноватый. Зато жизнеутверждающий.

Так что да, можно сказать, у меня случилась переоценка ценностей. В первую очередь — исторических.

И теперь куда больше происхождения древнего бинта меня интересовал монолит. Вернее, то, почему он вообще пробудился и какая дрянь из-под него полезла.

Этот вопрос я и задала брюнету, стараясь смотреть ему в глаза предельно серьезно.

Хватит романтики. Больше я на нее не поведусь! И в целом все это было из-за всплеска адреналина, ацетилхолина, окситоцина и прочих… — инов.

А теперь у меня все это схлынуло, и я вновь серьезная, солидная, здравомыслящая женщина. Хотя… кого я обманываю? Какая я серьезная? И по поводу здравомыслия были вопросики, если я ночью помчалась на капище. Да и с последним пунктом тоже имелись кое-какие невинные недоработки.

Но так или иначе, я собралась и спросила обо всем прямо.

Вот только вместо развернутого… ну или хотя бы какого-то внятного ответа получила утробное рычание и короткую фразу:

— Некоторые легенды не врут. И стоило бы относиться к ним посерьезнее.

— Это те, в которых говорится о богах? — уточнила я, и в этот миг мужская рука, державшая мою лодыжку, сжалась, и я вскрикнула.

Он тотчас ослабил пальцы. А после этот невыносимый тип отчеканил:

— Те, в которых говорится о глупцах, что полезли туда, куда им не стоило, и лишились всего. Даже души. Надеюсь, ты не одна из них?

— Ты про расхитителей гробниц? — напрямую спросила я. Да, в таком меня еще не обвиняли. — Я ничего не крала и не собиралась.

— Уже похитила, — выдохнул брюнет.

— Что? — спросила, уже догадываясь об ответе: злополучный бинт! И надо же, какие мы мелочные и злопамятные…

— Как минимум мое время и силы, — отозвался маг, намекая, что и терпения я тоже у него изрядно позаимствовала и остатки последнего вот-вот закончатся.

— Я так понимаю, про черный монолит ты ничего не расскажешь? — уточнила упрямо, ибо археологи не сдаются до последнего и докапываются до правды. Правда, при этом порой зарывая себя… Кто в тоннах бумаг, так свойственных бюрократии, когда пытается провести все легально. Кто — под руинами, если не выдержали опоры…

— Ты очень проницательна, — в голосе брюнета было сарказма столько, что его можно было намазывать толстым слоем на бутерброд вместо масла.

Повисла пауза.

Брюнет похлопал себя по карманам, словно что-то ища.

Я вздохнула, достала из своей сумки злополучный бинт и протянула его волку.

— Ты это искал?

Он мрачно взял свою же ткань и начал вновь перебинтовывать мне ногу. На этот раз уже без всяких салфеток.

— Меня, кстати, Мэдисон зовут. Мэдисон Грин, — представилась я, чувствуя полный идиотизм ситуации. Но активация древнего ритуального алтаря, куча тварей, полезших из мрака, и едва не случившаяся погибель — чем не повод для знакомства.

Вот только черный волк в ответ представляться не спешил.

Так что пришлось спросить прямо:

— А тебя как зовут?

— Вис, — нехотя, но все же отозвался волк.

В первый миг я подумала, что ослышалась. «Вис?» Еще бы Кис-Кис. Имя ему явно не шло и выглядело каким-то куцым обрубком.

Первым порывом было переспросить, но в последний момент я прикусила язык. Если он так назвался, то вряд ли решит после первого же моего уточнения представиться полным именем, титулом, перечислить все свои награды, присовокупить к этому дату рождения, а заодно адрес, по которому проживает и где у него лежат ключи от сейфа. Так что придется довольствоваться тем, что есть.

Брюнет меж тем аккуратно начал заматывать мою ногу, вновь пачкая свои руки в моей крови. Меня посетило легкое чувство дежавю. И я очень надеялась, что им все и ограничится. А бинтование моей лодыжки не превратится в какой-нибудь ритуал. Двух раз вполне достаточно. Правда, сейчас не было дезинфицирующей салфетки. О чем я вслух и пожалела.

Волк на это хмыкнул.

— Не переживай. Заражения крови не будет. Рану ты прижгла, а эта ткань пропитана чарами, защищающими от гнили и разложения.

Я дернула глазом. Весьма сомнительные чары для лечебных целей. В мозгу хвостатой кометой промелькнуло другое предположение, для чего могла быть использована эта холстина, и я уже было ухватилась за него, как брюнет произнес, отвлекая:

— Идти сама сможешь?

А после, поднявшись с колена, на котором стоял, протянул мне руку, всем своим видом намекая, чтобы я тоже не засиживалась на камушке. Пора и честь знать. Или совесть иметь. Или сматываться уметь… В общем, обладать хоть каким-то полезным для жизни и выпутывания из неприятностей навыком.

Делать нечего, пришлось принять помощь, хоть этого мне и крайне не хотелось. Как выяснилось спустя пару секунд, стоялось мне вполне сносно. Ходилось, правда, с легкой болью, благо на этот раз была лишь рана с ожогом, а не вывих.

Так что, стиснув зубы, я двинулась следом за своим провожатым. Висом его язык назвать по-прежнему не поворачивался. Прямо как… не имя, а упражнение какое-то. Вис, жим… Что там еще? Прыжки на месте. Либо этот тип по поводу своего имени соврал, либо родители над ним хорошо поиздевались.

С мыслями об этом я прошла сотню шагов, когда брюнет остановился у какого-то небольшого и прямоугольного камня и, указав рукой в темноту, произнес:

— Тебе туда. В паре миль отсюда проходит трасса. Выйдешь на нее и поймаешь попутку.

— Может, ты меня проводишь? — попросила я, не чувствуя в себе ни моральных, ни физических сил на пешее путешествие, в которое меня только что послали.

— Прости. Но нет. И надеюсь, мы больше не увидимся, — произнес черный волк.

Я же на такой расклад была категорически не согласна. Посему, схватив мужскую ладонь своей, сделала шаг, дернув этого здоровяка за собой. Удивительно, откуда только силы взялись. А может быть, виной тому был так до конца и не растворившийся в моих венах адреналин? Не знаю.

Но одной мне после встречи с этими тварями решительно оставаться не хотелось. А тут какая-никакая защита. Правда, опешившая, судя по ошеломленному виду мужика, который такого пинка, вернее, аркана судьбы в лице хрупкой субтильной блондиночки не ожидал. Наверное, исключительно поэтому и сделал шаг, переступив тот самый странный камень, и… сам замер точно соляной столб.

Как-то странно, очень медленно повернулся, глянул назад, потом на наши сцепленные руки и, словно осторожничая, уже сам двинулся вперед.