Глава 2. Снежана
- Что?! – глаза профессора округлились и стали похожи на два блюдца. Клянусь, никогда не видела, чтобы так остро реагировали на ночное приключение.
Я задорно улыбнулась и игриво поправила прядь светлых волос. Сейчас я была без очков и дурацкой фиги, поэтому узнать дерзкую студентку не представляло особого труда.
- Ростовцева?! - Змей еще сильнее побледнел, когда понял, кто перед ним находится. - Снежана Игоревна! - прохрипел он белыми как полотно губами.
- Матвей, сегодня ночью мы перешли на «ты».
Я эротично поползла к нему, подтягивая одеяло на себя. Профессору следует узнать о себе еще одну пикантную новость.
- Снежана…, - Змей запнулся, - Игоревна, прекратите так себя вести!
- М-м-м, ты был ночью таким горячим, таким необузданным, мой тигр!
Я попыталась его приласкать, но Григорьев прохрипел что-то нечленораздельное и резко отодвинулся. Одеяло сползло, представив на всеобщее обозрение профессорские прелести.
Да, я дрянная девчонка! Вчера ночью помогла профессору полностью избавиться от одежды.
- Привет! – я обратилась к его дружку. – Ты ночью творил настоящие чудеса.
Профессора перекосило. Дрожащими руками он натянул на себя одеяло.
- Как вы здесь оказались? – Змей, наконец, понял, что находится у себя в квартире.
- А ты не помнишь, пупсик? - я томно провела указательным пальцем по языку и послала профессору поцелуй.
Григорьев мучительно напрягал память, но вчерашний виски действовал безотказно.
- Ничего не помню, - он запустил пальцы в волосы и простонал.
- Мы пересеклись в клубе, - я начала рассказывать вчерашнюю историю неземной страсти. – Помнишь клуб? - клуб Змей помнил и согласно кивнул. - Ты сидел за барной стойкой, я проходила мимо. Ты схватил меня за руку и понеслось.
- В смысле понеслось? – он нервно икнул.
- Господи, это было феерично! – я воздела руки к потолку. – Мы целовались везде. За барной стойкой, на танцполе, в женском туалете. Я отлучилась пи-пи, а ты как ураган ворвался следом за мной. Одуреть просто! До вчерашнего вечера у меня никогда не было секса в общественном туалете. Да что там туалет, мы трахались везде. Даже в такси ты пытался залезть ко мне в трусики.
Змей сгримасничал, словно лимон проглотил, только желваки бешено играли на скулах.
- А сюда мы зачем приехали?
- Ты хотел продолжения банкета.
Я кивнула на откупоренную бутылку вина и два бокала, один из которых был обильно измазан моей помадой. Весь антураж я, конечно же, нашла в баре Матвея. И вино пила в гордом одиночестве под планомерный храп перебравшего препода.
- Я сомневалась, стоит ли нам ехать к тебе, ведь мне еще к зачету готовиться, - напомнила паршивцу о своем проклятом «хвосте», - но ты настаивал и был так неутомим, что я не могла отказаться.
По лицу Матвея сложно было понять, какие мысли бродят в его голове. Сейчас самое главное не дать ему сбежать в душ, прежде чем узнает всю правду.
- Спасибо, ты сделал меня самой счастливой! – я накинулась на Змея, чтобы тот не успел среагировать и меня оттолкнуть. – Может еще вина? У нас весь день впереди, - с этими словами я схватила его ладонь и опустила себе на грудь.
Почувствовав бугорок моей вишенки, Змей резко отдернул руку, словно прикоснулся к раскаленной печке.
- Ростовцева, пожалуйста, давайте на этом остановимся, - прохрипел Змей. – Я вчера был не в себе, хотя это никоим образом не оправдывает моего безобразного поведения.
- Ты был очень горячий, - подлила я масла в огонь, морщась от его высокопарной речи. Мог бы просто сказать, что секс со мной не заштырил, а он соловьем заливается.
- Я могу объяснить, почему вчера так напился, - Змей выглядел растерянным. Хорошо хоть не помнит, кто покупал ему выпивку.
- Если ты о жене, то я все знаю, - не желая выслушивать нудятину и самоедство препода я решила идти ва-банк. Знаю ведь о существовании заграничной жены. Почему бы не приукрасить действительность маленькой ложью?
- В смысле все знаете? – Матвей обмотался одеялом и вскочил с кровати.
- Ты вчера полчаса ездил по ушам, рассказывая о женушке. - Змей кивнул и помрачнел. Видимо, не все так гладко в королевстве Датском! - Да, пожалуй, повеселились ночку и хватит, - смягчилась я. А то еще профессор грохнется в обморок, если предложу принять вместе душ.
- Да, - с облегчением выдохнул Матвей.
- Тогда я пойду, - я широко улыбнулась и послала воздушный поцелуй. - До завтра.
Я потянулась к своей одежде, прикидывая здесь переодеться, еще раз шокировав профессора, или идти в ванную.
- В смысле «до завтра»? – Змей закашлялся, не готовый к такому повороту событий.
- У меня завтра пересдача, не забыл? Поэтому, котик, увидимся завтра на зачете. Начнем с философии, а дальше, как пойдет.
Видя, что Григорьев колеблется, я решительно скинула футболку, демонстрируя преподу красивую грудь второго размера.
- Не приходите завтра на пересдачу, - прохрипел профессор, забавно покраснел и резко отвернулся.
Я хмыкнула, но в душе ликовала. Умница, Змей! Играешь точно по сценарию.
- Как это не приходить? У меня же хвост по философии, надеюсь не забыл? Трахались мы вчера, конечно, обалденно, но меня из-за зачета до экзаменов не допускают.
Я медленно одевалась и поглядывала на Матвея, когда же он созреет до главного.
- Я поставлю зачет автоматом, - тихо выдавил Григорьев, вероятно, жутко смущаясь. Ведь не каждое утро просыпается голый в одной постели со студенткой.
- Что? – я сделала вид, что не расслышала.
- Я поставлю вам зачет, поэтому не приходите завтра, - громче повторил профессор.
- Ты поставишь мне зачет?! – ахнула я, делая вид, что это стало для меня полной неожиданностью. – Неужели из-за вчерашнего? – я прижала ладонь к губам и громко всхлипнула. Григорьев обернулся. – Какой ужас! Ты посчитал меня доступной девкой, от которой можно откупиться зачетом?
Такого концерта я от себя не ожидала, но меня несло. Врать тоже нужно уметь. А что убедительней для мужчины, как не женские слезы? Я всхлипнула еще раз для закрепления результата.
- Ростовцева! Снежана Игоревна, прошу покорнейше простить меня за вчерашнее. Клянусь, больше такого никогда не повторится! – профессора тоже понесло. - Я никогда не считал вас доступной девкой и зачет поставлю, потому что вы знаете мой предмет. Да, у вас особый взгляд на некоторые исторические события, но это не повод не допускать вас до экзаменов.
- Значит, мне завтра к тебе не приходить? – я часто-часто заморгала мокрыми от слез ресницами.
- Когда пойдете на консультацию, приносите зачетку. А завтра приходить не надо, - кончики его губ медленно поползли вверх. Григорьев, наверное, балдеет, как легко разобрался с проблемой.
- Спасибо! – я кинулась Змею на шею, не забыв через одеяло прикоснуться к его дружку.
В следующем году экзамен по философии. Нужно уже сейчас готовить почву к получению автомата.
Из квартиры Матвея я ушла победительницей. Мне не было дела до угрызений совести профессора. Подумаешь, буду ему сниться в эротических кошмарах. Переживет! Главное заветный зачет в кармане.
Едва включила телефон, как на него посыпались сообщения и звонки.
- Привет, пап! – ответила на звонок родителя, ожидая кучу нравоучений и упреков.
- Снежана, ты где? – голос отца звучал обеспокоенно. – Мать сказала, ты не ночевала дома.
Ничего себе! Значит, отец не дома, если правду знает только от мамы.
- Допоздна гуляла в клубе, ночевала у подруги, - беззаботным голосом произнесла я, предчувствуя затишье перед бурей.
- Ясно. Это сейчас неважно. Главное ты нашлась. Приезжай немедленно. Где ты находишься? Прислать машину или сама доберешься?
Отец был не похож сам на себя. Никаких криков и не «не разочаровывай меня». С ним точно все в порядке?
- Сама, - озадачено пробормотала я, напяливая очки, чтобы разглядеть название улицы на табличке соседнего дома. – А что случилось?
- Нашли донора, идеально подходящего по всем параметрам! На следующей неделе у тебя операция.
Это была новость на миллион долларов. Два года ожидания увенчались успехом. Я шла домой, не разбирая дороги. Нет, я не шла - бежала, не чувствуя под собой земли. Наконец, я сниму чертовы очки, пересяду на задний ряд аудитории и начну наслаждаться миром!
Мне было так тяжело найти донора! Повышенная активность лимфоцитов, склонность к отторжению чужеродной ткани. Не верилось, что найден человек, который подходит мне по всем показателям.
- А кто донор? – поинтересовалась у отца, когда мы ехали в машине в трансплантационный центр. Он сидел впереди с водителем, мы с мамой сзади. При этом она ободряюще держала меня за руку.
- Какая разница, главное, что подходит.
С диагнозом «кератоконус обеих роговиц» я столкнулась еще в младшей школе, но прогрессировать болезнь начала сравнительно недавно. Вначале резко упало зрение, потом появились боли и резь в глазах. Меня обследовали и признали повышенное внутриглазное давление. Пытались лечить консервативно, но улучшения не последовало.
В одиннадцатом классе мне прооперировали одну роговицу, но трансплантат не прижился. Меня снова обследовали, теперь более тщательно и вынесли неутешительный вердикт. Без пересадки роговиц я ослепну, а донор должен идеально совпадать по всем гребаным параметрам. Как будто в мире существуют двое одинаковых людей?
- Если результаты тестов подтвердятся, завтра пойдете на операцию.
Лечащий доктор тоже пребывал в волнении, как и вся наша семья. Если все пройдет удачно, отец отвалит ему кучу бабла, а, значит, ему есть за что «рвать задницу».
- Лучшая палата с видом на Москву-реку, - выказала единственное пожелание. Обожаю воду, если что.
- Конечно, - кивнул доктор.
До конца дня меня обследовали, словно ночью собирались запускать в космос. Даже до интимных мест добрались. Доктору, видите ли, нужно знать, не беременна ли я.
- В порядке! – прошипела я, слезая с гинекологического кресла. Такое чувство, что меня трахнули прямо в кабинете одним из тех холодных металлических инструментов.
- Снежана Игоревна, вы совершенно здоровы, и на двенадцать вам назначена кератопластика, - утром на обходе мне сообщили радостную новость.
- Я водителя предупредила, что ты заскочишь за моей зачеткой, – позвонила Русе, чтобы отвлечься от волнения перед предстоящей операцией. – Проследи, чтобы Змей поставил зачет. Потом чпокни печать в деканате.
- Сделаю все в лучшем виде, - заверила подруга. – Тусоваться сегодня пойдем? Ты куда-то пропала. Весь день вчера до тебя не могла дозвониться.
Пришлось признаться, что я в больнице.
- Но это ненадолго и со счетов меня не списывать! – предупредила я.
- Сигнализируй и мы завалимся к тебе с бухлом, - пообещала Руся в своей грубоватой манере. – Прямо в больничную палату. А ты как думала? – заржала подруга. - Давай, не тухни и…, - она кашлянула, - Снежок, удачи тебе!
И я не тухла. Развлекала себя, как могла. В основном, мысленными диалогами со своим внутренним «я», потому что напрягать зрение после операции мне не разрешали.
Сам процесс пересадки занял около двух часов, по одному часу на каждый глаз. Доктор упрямился, планируя оперировать глаза по очереди, но настойчивость отца и пресловутое бабло довершили свое дело.
Через десять дней меня пообещали выписать, выдав кучу рекомендаций. Доктор уже сейчас каждый обход зомбировал, вдалбливая, как я буду жить следующие шесть месяцев. А через восемь месяцев или даже больше, это же охренеть сколько времени, мне снимут швы. Если я доживу до этого светлого дня. Шастать в солнцезащитных очках, избегая физических нагрузок невозможно скучно. Ладно, хоть есть и пить можно что угодно, лишь бы аллергия не шибанула.
- Об экзаменах не может идти и речи! – мне нравится решимость отца поставить меня на ноги. - Деканат пойдет нам навстречу, потому что в твоем случае стоит вопрос о здоровье. Приятно удивлен, что ты самостоятельно сдала зачет. Узнаю свою дочь!
Отец гордится мной, не догадываясь, какими методами мне достался заветный автограф Змея в зачетке. Но не родитель ли мне говорил, что для достижения цели все средства хороши? Так что будем считать, я достойная дочь своего отца.
Мама просиживает в палате все дни, лишая меня кислорода. Она пытается за мной ухаживать, даже предлагает водить в туалет. За ручку как маленькую.
- Со мной все в порядке. Я не инвалид и способна самостоятельно преодолеть пару метров до толчка! – фыркнула я.
Маме не нравится мой сленг, поэтому представила, как она поморщилась, услышав грубое слово, и мои губы растянулись в улыбке.
- Завтра принесу что-нибудь вкусненькое, - она погладила меня по голове, как малышку.
Я тихо бешусь, потому что приторное сюсюканье никогда не закончится. Нужно поскорей выбираться из больничной койки, иначе скоро задохнусь от гиперопеки. Наконец, мама ушла, а я схватилась за телефон, сдвинув в сторону шторку на глазу.
Окружающий мир еще расплывался, но мне было достаточно пары секунд, чтобы найти в исходящих номер подруги.
- Русь! Срочно требуется терапия, - простонала я в трубку и рухнула на подушку.
- Шоковая? – уточнила подруга.
- Сто тысяч вольт!
И больше не нужны объяснения. Мы понимаем друг друга с полуслова.
Спустя час компания в лице Руси, ее бойфренда и Занозы чинно вошла в палату.
- Хреново выглядишь! – хмыкнул Миха, и я снова отодвинула шторку, чтобы двинуть его в бок.
- Тихо, тихо! – он поймал мой кулак. – Физические нагрузки запрещены.
- Ты что, мой лечащий доктор? – я шутливо ткнула его.
- Руслана говорит, что тебе придется соблюдать охранительный режим, вот и заставила проштудировать литературу, - ребята странно между собой переглянулись.
- Вы обалдели? Я в порядке! Если собираетесь сидеть у моего смертного одра, то валите нахрен! Мне мамаши-наседки хватает, - я провела ребром ладони по горлу. – Что у вас там? – я кивнула на рюкзак Михи.
- Витаминки для нашей красавицы, – Руся выудила на свет запотевшую банку пива.
Обсуждая предстоящую выписку и тусовку по случаю моего возвращения в строй, все расположились в палате. Я на правах больной на кровати, посетители в креслах. Осторожно открыв банки, чтобы медсестры в коридоре не услышали, мы чокнулись.
- Черт! Оно испорчено? – сделав глоток пива, я брезгливо поморщилась. – Отвратительный вкус! – я протянула банку Михе.
- Обычное светлое, - он сделал большой глоток. – Освежающее и приятное на вкус.
Миха пожал плечами и вернул мне банку.
- Наверное, у тебя от антибиотиков извращение вкуса, - предположила Заноза.
Утешение так себе!
Я через силу глотала горькое пиво, пытаясь перед друзьями изображать безудержное веселье.