Глава 7. Снежана
- А тебя родители не хватятся? – интересуется Матвей.
Мы сытые и довольные лежим в кровати. Вечер так бесконечно прекрасен, что я боюсь засыпать. Еще одно дежавю, когда утром потеряю Матвея, я не переживу.
- Не хватятся. Я еще слишком молодая для планов отца.
Мы лежим друг напротив друга и смотрим в глаза. Наивысшая степень доверия, на мой взгляд.
- В смысле? – не понимает он.
- У предка три дочери. Как думаешь, он их использует?
- Не знаю. Ты мне скажи? – взгляд Матвея серьезен.
Я соплю. О таком не говорят. Вернее говорят, но при закрытых дверях.
- Мои сестры, Софья и Алина, старше меня на десять лет, - начинаю я. - Они двойняшки. Красотки. Такие вообще блондинки-блондинки. Я рядом с ними даже близко не стояла. Мы вместе росли, они за мной всегда присматривали, а потом отец их продал. Как он выразился – определил. Одна теперь жена мэра в соседнем регионе, другая спутница местного криминального авторитета. Обе в законном браке растят моих троих племянников и ни в чем не нуждаются. Но мы их не видим. Сестры слишком боятся своих авторитетных мужей. Шаг влево, шаг вправо приравнен к расстрелу. Я когда-нибудь сбегу, - рассказываю Матвею свою самую главную тайну. – Не сейчас. Через пару лет, когда отец решит, что я готова составить партию какому-нибудь богатенькому уроду вроде Неверова.
С содроганием вспоминаю педанта Александра.
- А Неверов кто? – в голосе Матвея слышится металл.
- Сынок одного из партнеров отца. Неприятный тип. Сбежала, когда тот пытался отвезти меня домой. Или еще куда-то. Предчувствие было отвратное. Знаешь, я собираю деньги, – прошептала я, открывая еще одну тайну. – Не много, иначе отец заподозрит. Он контролирует каждую мою банковскую операцию. Если видит сообщение о выдаче наличных, сразу требует отчет. Но мы с сестрой Руси договорились. Она держит цветочный магазин. Я ей перечисляю бабло типа за цветы и прочую лабуду, а она мне возвращает наликом. Так что хватит на первое время, когда подамся в бега. Ты не волнуйся, - замечаю, как лицо Матвея вытягивается, и пытаюсь его успокоить, - я за пару месяцев до побега тебя оставлю. Предок не заподозрит. Он знает, какая я импульсивная. Если бросила, значит все.
- А учеба? – наверное, мне хочется в это верить, но я слышу, как голос Григорьева срывается.
- У Алинки два высших, и что с того?- усмехаюсь я. – Она теперь чертова домохозяйка. Варит борщи для урода, который завалившись домой хочет только жрать и трахаться. Никогда не стану игрушкой богатенького придурка и его дружков, - сжала руки в кулаки, вспомнив последний разговор с сестрой.
Матвей молчит. Переваривает мой крик души и молчит. Я жалею, что сболтнула лишнего, просто делиться с Русей уже невыносимо. Подруга слишком оторвана от действительности. Уверена, что отец предоставляет мне выбор, просто я им не пользуюсь. Но выбора нет. Он предлагает мне варианты, а если я не выберу, выберет сам.
- Расскажи о своей семье. Какая она? – прошу я, не надеясь на откровение.
- Мою сестру ты видела, - сразу отзывается Матвей. - Рита грубая снаружи, но ранимая внутри. Рустам давно это просек. Безумно ее любит и позволяет все шалости, вроде гонок на байках.
- Она классная! – улыбаюсь я, вспоминая ее бранную ругань на брата.
- Родители живут в центре неподалеку, - продолжает Матвей. – Хочешь с ними познакомиться?
Я замираю, ошеломленная предложением. Хочу ли я? Да, разумеется. Но имею ли право? Между мной и их сыном только секс. Никакого «больше» и «вроде». Не подам ли я старикам пустые надежды, завалившись на хату с их сыном?
- Да ну, Снежок, не дрейфь! – профессор тюкает меня по носу. – Завтра рванем.
- Что они у тебя любят? – поинтересовалась, когда мы сели в машину.
- Особенно ничего, - Матвей пожал плечами. – Не волнуйся ты так. Мы к ним ненадолго. Заедем, поболтаем. Окунешься в атмосферу, когда родители просто помешаны на счастье своих детей. Это, знаешь ли, еще то удовольствие. Если начнут перегибать палку, ты мне подмигни.
- Все равно неудобно. Ты хоть родителей предупредил, что приедешь?
Матвей отрицательно покачал головой.
- Останови у торгового центра, что-нибудь выберем.
«Что-нибудь» оказалось непосильной задачей. Я не знала, что может понравиться бывшим бухгалтеру и экономисту. Педантичным и практичным. Теперь понятно, в кого Матвей так помешан на порядке.
- Можно купить постельное белье, - я заглянула в отдел элитного домашнего текстиля. – Не будет ли этот подарок слишком личным? Если подаришь ты, думаю, будет нормально. В каких тонах у родителей отделана спальня?
Этот вопрос поставил Матвея в тупик.
- Холодных, теплых, кремовых? – я предлагала варианты, пока Григорьев тупил.
- Кремовых, наверное, - произнес он неуверенно.
Тогда возьмем персиковый, – я остановилась на обалденно красивом комплекте из жатого шелка.- Не Charlotte Thomas Bespoke, но тоже очень достойное. Это самое крутое постельное из Великобритании, - пояснила, видя, что Матвей не в теме. - Представляешь, цена одной наволочки примерно 2500 долларов, а весь комплект стоит больше10000.
- У вас дома такое? – голос Матвея прозвучал натянуто.
- Конечно, нет, - рассмеялась я, разряжая атмосферу.
Оплатив покупку, я торжественно вручила ее Матвею.
- Масик, ну что ты копаешься?! – знакомый противный голос заставил меня обернуться.
Клубная девица с пролитым коктейлем нервно топталась на высоченных каблуках, пока ее бойфренд завис в отделе электроники. Масик вышел, а она все продолжала ныть. Мы шли за ними к выходу, и я едва сдерживала смех.
- Масик, стукни ее уже чем-нибудь по башке! – громко попросила я, когда нытье на ультразвуке стало невыносимым.
Парень обернулся, скользнул взглядом по нашей парочке, узнал. Девица тоже обернулась. Скривила губы, глянув на меня, Матвею наоборот мило улыбнулась.
Вот паршивка, кадрит моего препода!
- Приветствую! Сдали все экзамены? – Масик пожал Матвею руку и кивнул мне.
- Почти, - улыбнулась Масику, выбешивая девицу.
- Закупаетесь? – парень стрельнул взглядом по коробке. – Мы тоже с Анжелой гуляем. Все пучком? – обратился к Григорьеву.
- Все хорошо? – Матвей растерянно кивнул.
Немного поболтав, мы разошлись. Анжела потянула Масика в отдел нижнего белья, а мы с Матвеем поспешили к стоянке.
- Мы с ними знакомы? Что-то я не припомню эту парочку.
- Помнишь вечер, когда ты перебрал в клубе? – Матвей нахмурился, а я продолжила. – Ты пробирался к выходу и толкнул девицу. Она облилась коктейлем, раскричалась. Потом подвалил ее парень Масик и разрулил ситуацию. Подружку послал к черту, а тебя помог дотащить до такси.
- У меня был тяжелый день.
- Я так и поняла, - рассмеялась я, решив больше не напоминать профессору о том злополучном вечере. – Кстати, подружка Масика на тебя запала.
- В смысле?
- В прямом. Весь разговор строила глазки. Неужели не заметил?
- Кто-то включил ревнивицу? – поддел Матвей.
- Нет, но Забава рассказывала, что по тебе весь универ сохнет.
- А что еще рассказывала твоя подруга? – глаза Матвея смеялись.
Пикнув сигнализацией, он открыл для меня дверцу. Когда села в машину, закрыл ее за мной. Какой галантный, обалдеть!
- Что Светка с четвертого курса демонстрировала тебе свои сиськи и все что ниже.
- В двадцать первом веке, к сожалению, не только мужчины склонны к излишней навязчивости. Некоторые девушки тоже порой переходят границы дозволенного. Теперь относительно той девушки с четвертого курса. Мы побеседовали относительно ее дальнейшего поведения. Думаю, она поняла, что я не завожу романов со своими студентками.
- А я? – замерла, ожидая ответа.
- С тобой мы просто развлекаемся, веселимся и трахаемся. Сама сказала.
Родители Матвея приветливы, и я включаю милую пай-девочку.
- Сынок! – дверь открывает приятной наружности пожилая женщина. Видит Матвея и жестом предлагает войти внутрь, а потом замечает меня и замирает. Несколько секунд в ступоре изучает мою персону, а потом приветливо улыбается. – Почему не предупредил, что будешь не один? Проходите!
У отца Матвея похожая реакция на меня с широкой улыбкой в конце.
- Очень приятно. Игорь, - представляется он. – Моя жена Зинаида. Хотя сын вам, наверное, уже все о нас рассказал.
- Меня Снежана зовут.
- Снежана! Какое красивое имя! – восклицает Зинаида.
У родителей Матвея трешка в десяти минутах ходьбы от центра. Места для двоих достаточно. Зинаида проводит нас в зал и усаживает на диван. Деревенские смотрины один в один, но я вспоминаю про пай-девочку и сдерживаюсь.
- Это вам, - Григорьев протягивает подарок матери. – Снежана выбирала. Надеюсь, понравится.
Родители смотрят на коробку с постельным бельем, переглядываются, и смущаются. Я внутренне хихикаю. На такую реакцию и рассчитывала. Пусть нафантазируют всякого о наших с Матвеем отношениях. Парочки не дарят родителям парня постельное белье, если сами не состоят в постельных отношениях.
- Снежана, вы учитесь или работаете? – мама профессора присаживается напротив.
Несколько минут допроса я выдержу, а потом подмигну Матвею. Он же обещал защищать.
- Учусь в университете, где работает ваш сын, - смотрю на Матвея с обожанием. Пусть думают, что я от него без ума.
- На каком курсе?
- На первом.
Родители переглядываются. Не о такой невестке, наверное, мечтали. Интересно, как выглядит первая жена Матвея? Писаная красавица или, наоборот, середнячок? У Григорьевых непременно есть фотоальбом. Как бы так мягко намекнуть на желание в него заглянуть!
- А кто ваши родители? – следующий вопрос задает уже отец Матвея.
- Слышали о сети салонов кожи и меха? - называю известный бренд, родители Матвея кивают. – Их владелица моя мать. У отца строительный бизнес, масштабы которого даже не могу представить. Ростовцев Игорь Валентинович.
Личность в городе известная. Светская и популярная. По лицам родителей понимаю, что они слышали о таком бизнесмене. Как ни странно, у них больше нет вопросов. Зинаида предлагает нас накормить. Мы с удовольствием соглашаемся, потому что еще даже не завтракали.
- Мы сейчас с Игорем накроем на стол, а вы пока посмотрите фотографии.
Мне протягивают пухлый альбом. Несказанная удача!
- Сейчас узнаем, каким ты был малышом! – я хихикаю и потираю руки.
- Нормальным был малышом, - Матвей придвигается ближе, и я глажу его бедро. Он покрывает мою шею быстрыми поцелуями. Воздух между нами накаляется и сгущается.
- Сынок, ты покажи Снежане квартиру, - в зал возвращается Зинаида, и мы отшатываемся друг от друга. – Все, все, не мешаю. Ушла, - почувствовав себя третьей лишней, она быстро ретируется из комнаты, а мы с Матвеем снова сближаемся.
- Хочу тебя, - шепчет мне в ухо.
- Я тоже. Безумно, - мое тело сотрясается мелкой дрожью от желания.
- Мы только пришли. Если сейчас уйдем, родители обидятся.
- У тебя здесь есть своя комната? – выдыхаю, а взгляд затуманен от возбуждения.
- Общая с сестрой.
- А замок на двери?
- Имеется, - глаза профессора загораются озорным блеском. – Пойдем! – он хватает меня за руку и тянет за собой.
Все происходит очень быстро. Мы оба уже на грани, и когда Матвей запирает дверь, кидаемся друг на друга. Второпях скидываем одежду, жадно целуемся.
- Иди ко мне! – Матвей тянет меня на кровать, одновременно скидывая на пол покрывало. Мы падаем на белоснежные простыни, я сажусь сверху.
Это такая власть, двигаться в ритме, который сама задала. Вначале медленно, наслаждаясь его нетерпением, потом быстрее. Он перехватывает инициативу, потому что желает резче и глубже. Мы ускоряемся. Еще и еще. Доводя пульс до максимума.
Я почти на пределе, но Матвею, чувствую, не хватает, и тогда я начинаю его ласкать. Касаюсь всюду, насколько позволяют руки. Глажу, целую, покусываю. Он стонет, когда обвожу языком темную ареолу сосков. Его возбуждение нарастает, а мое и подавно зашкаливает. Шумно вдыхаю, задерживая дыхание и сдерживая крик.
Напряжение бешеное, и вот я уже не могу сдержать глухой стон. Падаю Матвею на грудь и бьюсь в экстазе. Сжимаю внутренние мышцы, и это для него последняя капля. Он тоже взрывается, рычит, хрипит, выдыхает.
Потом мы лежим и тупо пялимся в потолок, на который профессор в детстве налепил звездное небо.
- Мне нужно в душ, - жалобно смотрю на Матвея, понимая, что в таком виде ни за что не покажусь перед его семьей.
- Конечно, - Григорьев второпях накидывает на себя одежду и поворачивает замок.
В коридоре никого нет. Он подхватывает мои вещи и подает руку. Офигеть, он сумасшедший! А если бы нас застукали?
Но все хорошо, и мы как воришки заскакиваем в ванную. Пока принимаю душ, Матвей умывается, а остальное время наблюдает за мной.
- Что? – кручу задницей, завлекая Матвея, как самка самца.
Капец! Становлюсь такой же озабоченной, как Миха с Русей.
- Ты очень красивая, - он загадочно улыбается.
- А что еще?
- Хочу тебя снова и снова. Ты превращаешь меня в одержимого.
Потом мы возвращаемся в зал к альбому. Мелкий Матвей пухлый и забавный.
- Ты похож на Шалтай-Болтая, - я смеюсь, надувая щеки, словно я овальное яйцо.
Я перелистываю альбом, но на одной странице рука замирает. Свадебное фото юного Матвея. Сейчас он определенно брутальней, но на этом фото Григорьев молодой и счастливый. Рядом с ним улыбающаяся брюнетка. Не дурнушка, наоборот, очень даже миловидная. Грудь колет проклятая ревность, но я загоняю ее подальше.
- Снежок, не надо, – просит Матвей, но я не могу остановиться. Листаю страницы незнакомой жизни профессора и тихо дурею.
- Ты очень ее любил? – вырывается против моей воли. Не хочу спрашивать, но не могу сдержаться.
- Это сейчас важно? - Матвей хмурится.
- Ты ее любил? – повторяю я.
- Очень, - в голосе профессора слышится грусть, - но все слишком быстро прошло. Не надо, - он захлопывает альбом. – Наше счастье длилось только один день.
- Вы расстались? – недоумеваю, а Матвей убирает альбом.
- Никто никого не бросал. Просто…, - он замирает, - не совпали.
Матвей гримасничает и словно отгораживается от меня невидимой стеной.
- Пойдемте обедать, - в комнату заглядывает Зинаида.
- Конечно! – вскакиваю с дивана и хватаю Матвея за руку. Его пальцы холодны как лед. – Пойдем мыть руки! – тащу его в ванную и подставляю наши ладони под горячую воду. Целую Матвея до тех пор, пока он не начинает оживать.
- Спасибо, - его голос глубокий и хриплый.
- За что? – удивляюсь я. Вроде бы ничего такого не сделала.
- Что не лезешь в душу, - шепчет Матвей и целует меня с таким жаром, что я улетаю с бабочками на небеса.
После обеда я слушала веселые истории из детства Матвея. Взгляд Зинаиды светлел, когда она говорила о сыне. Очевидно же, что безумно его любит, оттого и столько огня в глазах.
«Снежана, ты где?» - пришло от матери.
«Гуляю с девчонками», - быстро набрала сообщение и посмотрела на Матвея.
«Сегодня вечером приедет стилист. Приезжай, выберем тебе новые наряды».
- Уже поздно. Мы, наверное, пойдем, - Григорьев отреагировал моментально.
Мы прощаемся и обещаем приехать на следующей неделе. Лжем, наверное. Вряд ли мы приедем к родителям профессора еще раз.
- Что-то случилось? – поинтересовался Матвей, когда садимся в машину.
- Мать попросила приехать. Ерунда! – отмахнулась я. – Вечером приедет стилист. Она хочет набрать мне шмоток.
- Хорошее дело, - одобрительно кивнул Григорьев и рассмеялся.
- Да ну. Скучища! Пристрелите меня кто-нибудь! – умоляю я, приставив палец к виску.
- Завтра с утра мне нужно забежать в универ, а потом я заеду за тобой, - Матвей смотрит на дорогу, но я ощущаю тепло, идущее от его сердца.
- У меня в одиннадцать маникюр. Думаю, к часу освобожусь, - не хочется расставаться, но мне действительно стоит появиться дома.
- Скинь завтра свое месторасположение. Я приеду, - Матвей протягивает руку, наши пальцы переплетаются.
Мы молча едем, а возле дома Матвей целует меня. В его глазах сквозит грусть. Ему, как и мне, не хочется расставаться. А, может, это мне только кажется.
- Буду скучать, - прошептал мне в губы.
- Я буду сильнее.
Вот и все. Захожу в дом и поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Безумно хочется сорваться с места и рвануть обратно к Матвею. Только нужна ли я ему? Мы ведь просто трахаемся. Я сама так определила. И у нас это отлично получается. Задорно и весело. Только вот почему-то ни хрена не весело.
Открыла в мобильнике галерею с фотками профессора. Сделала их в тот день, когда Матвей напился. Все фотки у него дома. Приличные и не очень. На этой он так забавно спит. И на этой. А эту лучше никому не показывать. Улыбаюсь. Матвей такой милый, когда спит.
Весь вечер мы с мамой листаем каталоги, спорим с ее стилистом Борисом, заказываем одежду. Мама как-то особенно воодушевлена, много смеется и шутит. С приходом отца, Борис испаряется, а мама идет в кухню. В нашей семье негласное правило: еду готовит повар, но одно блюдо на ужин отцу мать готовит сама.
Я не ужинаю, не хочу. Без Матвея нет аппетита. Без него вообще ничего не хочется. Накатывает апатия, и я лежу на кровати, вяло листая страницы соцсетей.
«Чем занята?» - приходит от Матвея в начале десятого.
Расплываюсь в улыбке, как влюбленная дурочка. Фоткаю себя фронтальной камерой.
«Дома на кроватке», - отправляю игривую фотку.
«Барби», - присылает он. Отсылка к интерьеру моей комнаты в розовых тонах. Хихикаю, а от него еще приходит: «Красавица!»
«В этой кровати мы еще не развлекались», - пересылаю ему снимок моего королевского ложа.
От Матвея приходит подмигивающий смайлик и пожелания спокойной ночи. Это да или нет? У предков по дому везде понатыканы камеры. Так просто в эту крепость не проникнуть. С дурацкой улыбкой я планирую незаметное проникновение принца в башню Рапунцель.
Если расскажу Русе, подруга точно решит, что у меня поехала крыша.