Глава 21 (от Гордея)

11-го марта ВОЗ объявила вспышку COVID-19 пандемией. Европу во всю штормило, десятки тысяч заболевших и смертей. В России пока было тихо, и не верилось в киношное развитие событий. Пока тебя не касается, кажется, что этого нет…

После Нового года Катерина стала более сдержанной в общении со мной, если не сказать холодной. 1-го января, когда она проснулась, сделала вид, что не помнила своей утренней выходки. Я не стал напоминать. Боялся прямого разговора. На тот момент у меня не было четкого оправдания. Черт возьми, я даже не знаю, что ей сказали, о каком оправдании я вообще мог думать. Но когда знаешь, что рыльце в пушку, мозг начинает подбирать варианты безболезненного выхода из острой ситуации. Благо до кризиса не дошло и все успокоилось, так и не начавшись.

Вернувшись второго числа в Москву, до весны мы не ездили на дачу. Я преподавал, переводил и все чаще думал о теме книги, которую хотел бы написать. Всплывали различные темы, но я не мог определиться. Катерина целыми днями пропадала на работе, все чаще и в выходные тоже. Напряженность, которая повисла в воздухе, немного раздражала меня, но выяснять причины я не собирался, по крайней мере пока.

Мы все эти десять лет, не особо-то и были близки, если разбирать наши отношения с точки зрения среднестатистической семьи. Все чаще, каждый сам по себе, а теперь и вовсе превратились в соседей.

21-го марта, в субботу днем, я приехал на дачу.

Соседи не подавали признаков жизни. Возможно, Егор съехал и участок продали, либо он пустовал. Но лучше бы его продали, чтобы кто-то другой наполнил его жизнью. Почему-то подумав о нем как о заброшенном, мне стало грустно и тоскливо. Но около пяти вечера участок ожил, осветился фонарями и наполнился уже знакомыми голосами и смехом, как и их бокалы коктейлями.

Спать я лег на первом этаже, около одиннадцати. Но не успел положить голову на подушку, услышал пьяный бубнеж.

– Молодые люди, что вы хотите?

Это точно был голос Егора.

– Мужики мы вас не трогаем, почему вы нас оскорбляете?

Никита.

– Да вас прибить мало, пидоры! Херли вы тут вообще забыли? Детей наших развращать приехали…

Неизвестный голос.

Я поднялся на второй этаж и подошел к окну. Около своей калитки стоял Егор и Никита одетые в женское, напротив них два бугая, в одном из них, я узнал Виталика, соседа, который жил через два дома от Егора. Неуравновешенный тип. Лет семь тому назад, на свой День рождения, напившись он словил белую горячку, схватил ружье и начал палить по гостям, благо никто не пострадал. Полицию, вызвали, его успокоили, дело замяли. У него были хорошие знакомые в органах. Адекватней он не стал и периодически то подерется с какими-то бомжами, то с соседями повздорит, то жене фингал поставит.

И тут я увидел, как Виталик достал пистолет.

Вызывать полицию я не стал, так как понимал, что толку от этого не будет и только еще больше разозлит его. И не понятно, что он в следующий раз сделает с ребятами. Я оделся и вышел.

Когда я подходил, его друг сказал:

– Виталь, Виталь, идет кто-то, убери пушку.

– Да мне по хер, я никого не боюсь, – он узнал меня. – О Гордей! Здорова! А я тут мир чище делаю!

Егор и Никита были испуганы. Я второй раз видел его в женском, но почему-то в этот раз такой негативной реакции во мне это не вызвало, а наоборот, сквозь макияж были видны его выразительные скулы, спущенная кофта оголила мускулистое плечо.

– Привет, Виталь.

Я рукой показал Егору и Никите, чтобы они ушли. Они хотели закрыть калитку, но Виталик поставил ногу.

– Куда? – заорал он. – Я еще не закончил!

– Виталь, погоди, давай поговорим, – произнес я, вставая между ними. Его друг кивком головы поддержал меня.

– А ты че? За них что ли? Заступаться будешь?

– Я за мир, – ответил я.

– Вот и я тоже. Идите сюда, шалавы дырявые, – заорал он. – Я хочу, чтобы земля наша русская была без вот этих вот ублюдков. Это же мусор, грязь! Наши деды воевали, за что? Вот за это вот?

До двух ночи мне пришлось сидеть в компании Виталика и его друга, чтобы убедиться, что он оставил идею чистки мира. Еще немного побесившись после моих слов, что они не педофилы и его детей не тронут, Виталик успокоился, а потом и вовсе забыл про ребят.

А утром, в почтовом ящике я нашел записку…