Глава 22 (от Егора)

Год, как я живу в Удельной!

Сегодня суббота, а значит, друзья и вечеринка! Правда, после вчерашнего фальстарта, мы оклемались только ближе к четырем. Из гостей ожидали Костю, который должен был захватить Лилю и Аню.

Ники, Леша и Кирилл были уже у меня. Чтобы не просто нажираться, мы решили устроить карнавал, в костюмах, с шариками, хлопушками и конфетти.

Выйдя покурить, я заметил, что у соседей подняты рольставни. Отозвалось ли это как-то во мне? Нет!

Стол был накрыт, угли в мангале готовы, Леша и Кирилл в образах ведьмы и волшебницы жарили шашлык, я и Ники преображались в ванной комнате. Пока наводили марафет, перетерли последние сплетни, кто расстался, кто с кем переспал, кто с кем посрался, наметили на следующий год отпуск, во Францию – наша любимая страна. Ники прожил там три года, я же побывал всего дважды, но ни разу, внимание! не посетил Париж. Хоть и посветил однажды ему одну из своих заметок.

«О Париже с любовью!»

Спустя две недели после того, как Бонька отбыл в отпуск, в вечерних осенних сумерках от него пришло долгожданное сообщение. Дива Советского Союза уволился с работы, послал ко всем чертям кредиты, оставил на произвол судьбы своих многочисленных мужей и отправился в вояж по Крыму и российскому Лазурному побережью.

«Курочка моя, – писал он, – я счастлив! Черное море, море ухажеров, солнце, я здесь королева! Наслаждаюсь жизнью, скоро не ждите!»

Летуче-романтическое настроение Боньки долетело и до меня. Мою голову посетил несколько необычный вопрос. Интересно, кто-нибудь умирал от счастья?

И я стал представлять, как и при каких обстоятельствах я буду умирать от счастья…

Раннее утро, я, только что проснувшийся, поднимаюсь с кровати, подхожу к окну, отодвигаю шторы, и осенний Париж врывается в еще сонную комнату. Я иду на маленькую кухоньку и готовлю завтрак на двоих под песни Шарля Азнавура. Потом на цыпочках пробираюсь в комнату… И тут меня настигает абсолютное счастье. В окно заглядывает Эйфелева башня, на кровати в белых простынях любимый мирно посапывает. Ах! Почему Париж?

Потому что это пока единственный город, который завладел моим сердцем.

Париж! Париж! Это был один из самых невероятных отпусков. Мы отправились в город любви в канун Нового года. Легенда Старого Света встретила нас моросящим дождем, но это не испортило ни настроения, ни впечатлений, так как всю последующую неделю погода была прекрасная. 12 с плюсом, ноль осадков и солнце. Мы сняли маленькую уютную квартирку в квартале Маре, в двух шагах от Лувра. Из окон открывался потрясающий вид… На крыши! Ввысь к небу вздымались трубы от каминов, и казалось, вот-вот должен был появиться чумазый трубочист, а маленькие круглые чердачные оконца завораживали своей загадочностью и таинственностью.

Мы гуляли по Парижу с раннего утра до глубокой ночи, пешком, до изнеможения, уходили ноги в мозоли, но никак не могли остановиться. Хотелось увидеть все. Чарующий, пряный запах глинтвейна и аромат жареных каштанов разливались по городу.

Сверкающие повсюду огоньки усиливали и без того праздничное настроение. В воздухе витали легкость и непринужденность. Люди улыбались и просто наслаждались прекрасными днями.

Париж – город-музей, город-декорация, любой его переулок может стать героем фильма. Восхищало и поражало буквально все – от известных произведений искусства в Лувре до стройных улочек, украшенных новогодними декорациями, каждая в своем стиле; от полысевших унылых деревьев до зеленых кустов в саду Тюильри.

Днем, постигая новые экскурсионные маршруты, прогуливаясь по центральным обязательным достопримечательностям в многочисленной толпе туристов, мы сворачивали в маленькие уютные переулки и становились королями этого города. Мы присаживались на скамейку и просто молча сидели. В тот момент мы царили в этом городе одни. И я мог спокойно обнять, прижаться, поцеловать своего любимого, и нам за это ничего не было. Редкие прохожие даже не обращали на нас внимания.

Как не удивительно, но знакомство со знаменитой железной красавицей состоялось только на третий день! Я могу со стопроцентной уверенностью заявить: выкиньте все открытки с Эйфелевой башней, не смотрите на нее в интернете, это сродни онанизму. Ею надо любоваться в Париже! Она женщина! Самая настоящая женщина! Утонченная, хрупкая, в кружевном наряде, но при этом дико выносливая и, несмотря на толпы туристов вокруг, безумно одинокая. Она выдерживает на себе всех этих карабкающихся наверх людей, сохраняя при этом аристократическую осанку, она гордо выносит все порицания и оскорбления в свою сторону, она хранит тайну, которую открывает ежесекундно каждому достигшему вершины, и стоит, стоит, стоит…

Париж! А вы любите Париж, как люблю его я? С той же детской непосредственностью и материнской преданностью? С той пылкой страстью и покорностью, на которую способен только истинный влюбленный? Или лучше сказать, можете ли вы обрести счастье на его тихих улочках и в живописных тупиках, красивых проспектах и под стенами королевских дворцов, упиваться пеньем птиц под кронами каштанов в садах и скверах?

Возможно, вы и не любите Париж и никогда не полюбите, но хотите быть счастливыми… Совершенно точно хотите! Тогда идите!

Идите и умирайте от своего счастья каждый день и каждый день возрождайтесь для нового счастья! Идите! Исполняйте мечты любимых и близких и становитесь от этого счастливыми! Идите!

Любите и будьте счастливы!

С любовью, всегда ваш Гор Душа!

Все ложь!

Хотя почему ложь – мечта. И вот в этом году я хочу осуществить свою мечту и сравнить правда ли то, о чем я писал и впечатление, которое в реальности произведет на меня этот город.

– Готово! – произнес Ники.

Я тоже закончил.

Из зеркала на меня смотрела щетинистая «порочная директриса», так Ники назвал мой образ. Пышный рыжий парик, белая вязаная блузка с широким воротом, спущенная на одно плечо, длинная черная юбка-солнце из атласа, белые босоножки на высоком каблуке. Ники был в образе Марии-Антуанетты. В бежевом свадебном платье со шлейфом, которое уже ни раз искупалось на Ане в бассейне, и меховой накидкой, париком блонд, с вмонтированным в него моделью корабля. Мы посмотрели друг на друга в зеркало и заорали:

– Да, яркие мы!

Производное от «доярки мы» – придумали, когда прогуливались по крепости Каркассон, во Франции и представляли себя королевскими особами.

– На нас почему-то все смотрят, – сказал я тогда, обратив внимание на прогуливающихся туристов, которые периодически поглядывали на нас с Ники.

– Да яркие мы просто!

– Ага, доярки мы просто!

В этот момент с улицы до нас донесся звук клаксона. Я, задрав подол, выскочил из ванной комнаты.

В открывающиеся ворота въехали гости, в этот момент мимо проезжала машина. По выражению лица мужика, который сидел на пассажирском сиденье, я понял, что он не только удивился нашим праздничным нарядам, но и понял, что мы далеко не девушки, а ряженые, как он потом сказал, мужики.

Эпопея Кирилл/Костя развивалась по классическому не очень хорошему сценарию. После Нового года Кирилл поставил вопрос ребром: или они пара или он все это заканчивает. Костя согласился закончить. Сегодня, с Нового года они впервые оказались вместе на одной территории, до этого приезжал то один, то другой.

– Что ему надо? Чего он ждет? – возмущался Ники, когда мы с ним вдвоем курили на крыльце. – Ему сорок один год. Хочет просрать свою жизнь, как это сделал я, и остаться один? К сожалению, успешность в карьере на старости лет не спасет от одиночества. Я в итоге остался вообще ни с чем.

– Перестань. У тебя есть работа, квартира, друзья.

– Только это и радует. Знаешь… тебя это тоже касается. Кажется, ты молодой, у тебя куча времени впереди, только вся эта куча исчезает, не успеваешь заметить. Тебе полтинник, а ни отношений, ни профессии толковой нет.

– Ты чего расклеился то?

– Да не, все нормально, просто Костя взбесил, – Ники тяжело вздохнул и добавил, – Хотя нет, не из-за этого. Написал вчера мужик в Хорнете, сорок лет, а у меня там возраст не указан, и фотка давнишняя стоит. Я ему отправил свежую и написал, сколько мне. И началось: «Да ты старый» и так далее. У меня секса не было уже полгода. Знакомишься, договариваешься о встречи, а они не приходят. Может быть, действительно уже все?

Ники положил мне голову на плечо.

– М-да, век геев короче, чем у натуралов.

– Спасибо, подруга, успокоила.

– Но ты на свой возраст не выглядишь…

Я действительно так думал. Ники был в хорошей форме.

– Но есть одна проблема. В первую очередь ты сам зацикливаешься на своем возрасте, и это загоняет тебя в рамки. Пиши свой возраст, гордо признавайся в нем. Когда мне было 27, у меня был любовник, которому исполнилось 60. Так я тебе скажу, он фору даст любому тридцатилетнему.

– С тобой-то все понятно, знаменитая извращенка.

– У тебя большое преимущество перед твоими ровесниками. Ты хорошо выглядишь, у тебя есть чувство юмора и харизма, ты очаруешь кого угодно. Но вот это вот унылое говно точно никому не нужно.

– Ну ладно-ладно, я просто слабину дал. Я самая обаятельная и привлекательная!

Около одиннадцати часов вечера, когда все уже изрядно выпили и были навеселе, в калитку постучали. Настойчиво и несдержанно.

Все, что происходило дальше, было, как во сне. Два пьяных мужика, один из них – тот, который проезжал в машине. Видимо, набравшись, решили разобраться с соседями-педиками. Перечислять все «комплименты», которые они отвесили в наш адрес, думаю, не стоит, так как это был или отборный мат, или изощренные извращения гомофобного мозга. Не выдержав, Ники начал бычить в ответ, и дело бы дошло до драки, и скорей всего, если бы мы подключили остальных – а они, я уверен, пришли бы на помощь – мы забили бы нежеланных гостей каблуками, но один из них достал травматический пистолет…

Я испугался.

Я первый раз в жизни видел пусть и травматическое, но все же оружие.

Честно говоря, у меня иногда закрадывались мысли, что однажды, рьяный гомофоб нагрянет и расстреляет нас всех, очистив мир от содомитов! И вот сейчас это происходило не в моем мозгу, а наяву. В его глазах было столько ненависти, пренебрежения, злости, а за что?

Разве я виноват, что родился таким? Да и каким таким? Я такой же человек, как и миллиарды других! Я не извращенец, не педофил, я не делаю ничего плохого, я просто живу своей жизнью, которую никому не навязываю. И за это заслуживаю смерть?

Когда я увидел Гордея, который шел в нашу сторону, мне стало немного спокойней. Я почему-то был уверен, что он нас спасет от этого быдла. Он постоянно меня спасал…

Я закрыл калитку, и мы выдохнули.

– Надо выжрать! – произнес Ники. – Я последний раз в армии дрался, думал все, придется навык восстанавливать.

Утром я написал Гордею записку и положил в почтовый ящик. Лично не хотел встречаться, чтобы не нервировать.

«Спасибо большое за помощь. Надеюсь, у тебя не было неприятностей из-за нас!»